Подлое слово Латыниной

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Подлое слово Латыниной

"Басаев – герой, а подвига 84 псковских десантников просто не было"

Оригинал этого материала
© "Красная звезда", origindate::26.03.2008, Фото: usachev, Раскольники

Converted 26431.jpg

18 марта в одном из сетевых изданий - «Ежедневном журнале» - известная журналистка и писательница жестко обрушилась на сложившееся в обществе представление о геройской гибели у Улус-Керта 6-й роты псковской воздушно-десантной дивизии в 2000 году. Побывав на недавнем футбольном матче в Грозном, Юлия Латынина заодно съездила на улицу Псковских десантников в чеченской столице. Таблички с названием улицы, к своему удивлению, нашла, а вот мемориальной доски - нет. Отсюда далеко идущие выводы. В том числе шокирующий: никакого подвига наши десантники на чеченской земле не совершали, они были жертвами. А вот Басаев и иже с ним - герои...

По словам Латыниной, «подвига 84 десантников, которые остановили прорыв из Аргунского ущелья двух тысяч боевиков под командованием Хаттаба, просто не было». Публикуем отзыв на это странное выступление, поступивший в редакцию.

***

Андрей Карлов

Converted 26432.jpg

Памятник павшим десантникам в Пскове

Можно подумать, что статья Латыниной вроде бы посвящена неуклюжим действиям федеральных и чеченских бюрократов, которые «хотели, как лучше, а получилось, как всегда», которые в очередной раз забыли о психологических особенностях чеченского народа и испытаниях, выпавших на его долю за годы и даже столетия непростых русско-чеченских отношений. (К примеру, чеченцы воспринимают героя Отечественной войны 1812 года генерала Ермолова, после победы над Наполеоном приобретшим в России еще и славу покорителя Кавказа, мягко говоря, не как русские. Их чувства отличались от общепринятых даже в относительно благополучные для дружбы народов советские времена.)

Но, оценивая публикацию Юлии Латыниной, не стоит обманываться. Примеров ошибочных поступков российских чиновников, среди которых, конечно же, есть и чеченцы по национальности, хоть пруд пруди. О многих из них весьма ярко и убедительно она не раз писала. Собственно, на этом и сделала себе громкое в оппозиционных кругах имя. Только вот в данном случае ее аргументы оказались подобранными крайне неудачно.

Не найдя в начале грозненской улицы мемориальной доски, посвященной десантникам, пламенная оппозиционерка сочла это поводом для их дегероизации. В статье разоблачительница кремлевской пропаганды, горделиво демонстрируя знание приемов партизанской войны и тактико-технических характеристик российского артиллерийского вооружения, на примере 84 псковских десантников пытается доказать, что среди русских солдат в Чечне не было и нет героев.

При этом использует обычный демагогический прием: проецирует современные реалии на события восьмилетней давности. Дескать, «отряда в две тысячи боевиков не бывает». Действительно, таких крупных бандформирований на Кавказе уже давно нет. Но ведь именно после подвига солдат и офицеров 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии (и других участников контртеррористической операции) боевики отказались от широкомасштабных действий. После того как Российская армия разгромила основные силы боевиков, они перешли к тактике «москитных укусов» - действиям маленькими группами по нескольку человек. Но в те далекие уже времена, примерно через полгода после начала второй чеченской кампании, ситуация была принципиально иной. Тогда бандиты еще располагали мощными людскими, финансовыми и материальными ресурсами. Поэтому отряд в две тысячи боевиков в марте 2000-го - такая же реальность, как мартовский футбольный матч - открытие чемпионата России на грозненском стадионе восемь лет спустя.

Для Латыниной погибшие на Кавказе российские солдаты - не герои, а жертвы. Думаю, для воина любой армии во все времена было бы оскорбительно узнать, что его считают жертвой. Жертва не способна дать бой врагу, пассивно принимает удары судьбы.

В «Толковом словаре» Даля понятие «герой» трактуется как «витязь, храбрый воин, доблестный воитель, богатырь, чудо-воин». Какому из этих определений не соответствуют погибшие псковские десантники? Какому определению соответствует Басаев, которого Латынина причисляет к героям, правда, оговариваясь, что «иногда эти герои заодно оказывались террористами, убийцами детей и торговцами человечиной»? В чем доблесть воителя, в свободное от проявления героизма время терроризирующего мирных жителей, убивающего детей и торгующего «человечиной», слово-то какое подобрала, вот что значит писательница?! (Только не стоит притягивать за уши сравнения с испанскими конкистадорами или французскими корсарами, о кровавых похождениях которых впоследствии были написаны захватывающие приключенческие романы, не тот случай.)

Возвращаясь к бою в Аргунском ущелье в марте 2000-го, хочется сказать, что, сложив головы, но не пропустив через свои позиции более чем двадцатикратно превосходящего противника, десантники, на мой взгляд, сотворили чудо: они возродили славу русской армии, очистили от скверны веру в то, что, несмотря на все тяготы современной военной службы, наш солдат остался верен долгу и своему народу.

«Со щитом или на щите» - с таким напутствием древние спартанцы уходили на войну, при этом они вряд ли ощущали себя жертвами. «Войск Российских было числом шестьсот человек; кои не спрашивали, многочислен ли неприятель, но где он; в плен турков взято шесть тысяч» - это надпись на Морейской колонне в честь екатерининских чудо-богатырей, а не бессловесных жертв, отправленных на заклание.

Павший воин - не жертва, а именно герой, отдавший самое ценное - жизнь - за други своя, за Отечество. И есть разница между смертью за Родину с оружием в руках на поле боя и гибелью мирных жителей в результате террористического акта. Странно, что кандидат филологических наук Латынина этого не понимает. Или, скорее, делает вид, что не понимает.

Впрочем, Латынина неоригинальна в своих попытках лишить Российскую армию и народ героев. На этой поляне уже не первый год трудятся ее единомышленники, специализирующиеся на чуть более отдаленных временах отечественной истории первой половины двадцатого века.

Вообще, дегероизация - классический прием психологической войны. Отнять у народа образцы для подражания и воспитания, а если шире, то и лишить исторической памяти, заменив белое черным и наоборот, - вот цель подобных публикаций. Не случайно же всего несколько лет спустя катастрофы 90-х годов некоторые деятели того времени и обслуживающие их журналисты пытаются доказать нам, очевидцам тех перестроек и реформ, что они были спасителями России, а крах экономики, всплеск преступности, демографический кризис и тому подобные «достижения» - это всего лишь досадные, но незначительные издержки.

Слепив из известной субстанции пули и стреляя ими в мертвых, Латынина и ей подобные метят в живых. Без малого двадцать лет назад вонючие ошметки со страниц некоторых газет и журналов уже разлетались, накрывая, как шрапнелью, нашу армию. Потом на Кавказе, в Приднестровье, Таджикистане, в других «горячих точках» на постсоветском пространстве они превращались в настоящий свинец, убивая и калеча русских солдат, защищавших свою страну на ближних и дальних рубежах.

Латынина «не знает, нужна ли Чечня в составе России». Однако, судя по содержанию ее многочисленных публикаций и выступлений, представляется, что журналистка лукавит и сама весьма определенно отвечает на свой вопрос. Латыниной Чечня и другие кавказские республики в составе России не нужны. Ей и Россия не нужна. Россия была нужна 84 чудо-воинам, в марте 2000-го жизнями заплатившим за то, чтобы их страна сохранилась. Она нужна любому человеку, не отделяющему себя от страны и народа. (Даже вор-рецидивист Жорж Милославский из гайдаевского «Ивана Васильевича» понимал, что нельзя разбазаривать земли, политые русской кровью. Отрицательный, хотя и харизматический киноперсонаж мыслил глубже продвинутой литераторши.)

«Без меня народ не полный», - сказал герой Андрея Платонова. Без Чечни, без Ингушетии, без Россия не полна (так же, как не полна она без Приморского края, Рязанской области, без любой автономной республики, края, области, города, деревни, улицы, дома...). Это понимали и понимают самые обычные парни, готовые принять смерть за Отечество. В бой идут с разными словами, но умирают не за царя, Сталина или Путина, а за Родину и веру.

С ХХ века русское воинство жило и сражалось под девизом Великого князя Киевского Святослава Игоревича - «Мертвые сраму не имут». 84 погибших десантника не имут его и сейчас. Нет нужды защищать героев от грязи, которой попыталась заляпать их Юлия Латынина. Уже восемь лет гвардейцы из Аргунского ущелья пребывают там, где никакая грязь и мерзость земной политической конъюнктуры не может их побеспокоить. Защищать следует их товарищей, которые, рискуя жизнью, продолжают прикрывать страну от желающих подлым словом расколоть ее на части.

Детей сызмальства приучают к тому, что к памяти мертвых, тем более павших за Родину, надо относиться уважительно и бережно. Видимо, в свое время Юлия Латынина оказалась вне такого воспитания, и объяснять ей азбучные истины сейчас уже бесполезно.

Бог ей судья.

***

Оригинал этого материала
© "Ежедневный журнал", origindate::18.03.2008

О псковских десантниках и чеченских властях

Юлия Латынина

В Чечне очередной скандал: корреспондент «Комсомолки», будучи в Грозном на футбольном матче, съездил на улицу, названную в феврале Улицей 84-х псковских десантников, и обнаружил, что мемориальной таблички там уже нет. Нет и автоматчиков, которых обещал приставить к табличке Кадыров. Более того — сняли табличку власти. Якобы на ремонт.

Напомню, что рота псковских десантников, согласно официальной версии, «с 29 февраля по 3 марта 2000 года… вела неравный бой с террористами в Аргунском ущелье. Она перекрыла пути выхода бандитов из окружения и уничтожила не менее 700 из них. Десантники потеряли 84 человека, но не позволили боевикам вырваться на равнинную часть республики». Я цитирую сообщение «Интерфакса» о награждении Путиным двадцати одного десантника званием Героя России и шестидесяти трех — Орденом мужества.

Надо сказать, что на прошлой неделе, будучи в Грозном, я съездила на ту самую улицу. Я даже побилась об заклад с сопровождавшими меня чеченцами, что ни одной таблички с названием улицы там уже не будет. И проиграла пари, потому что таблички там были. А вот доски мы, натурально, уже не нашли. Вместо доски были дырки от гвоздиков. Что скандал будет, я поняла уже тогда, но сама рассказывать, что доски нет, не стала, и вот почему.

Во-первых, те, кто навязал Чечне и Кадырову эту табличку, поступили мелко и подло. Они вовсе не укрепляли связи Чечни и России — они расставляли нехитрую ловушку. Оставите табличку — значит, вам плюнули в лицо, а вы утерлись. Снимете ее — ага, так вы бунтовщики!

Во-вторых, подвига 84-х десантников, которые остановили прорыв из Аргунского ущелья двух тысяч боевиков под командованием Хаттаба, — просто не было.

Подвиг этот впервые родился 4 марта на страницах псковской газеты. Там было написано про Хаттаба, про две тысячи боевиков и про то, как рота полегла, вызвав огонь из гаубиц на себя. В дальнейшем количество боевиков только возрастало.

Судя по всему, корреспондент газеты просто не знал, что отряда в две тысячи боевиков не бывает. Такому отряду жрать будет нечего, и он будет заметен. В том и специфика партизанских боев, что группы боевиков редко превышали сто человек, а бывало и пятнадцать, и десять — этого вполне хватает для внезапной засады и мгновенного отхода.

А как только исчезает мифический «отряд в 2 тыс. человек», то исчезает и все остальное. И рассказ о том, что боевики «прорывались на равнину»: партизанам незачем прорываться через блокпост. Его куда проще обойти. И рассказ о том, что десантники «уничтожили свыше 700 боевиков». И уж, конечно, никуда не годится история о том, что десантники, три дня ведшие бой, вызвали огонь на себя. Били по ним из гаубиц. Гаубица с ее навесной траекторией бьет на 15-20 км. То есть значит: в 20 км находились российские войска и три дня не могли прийти на помощь?

Хаттаб сделал в том бою ровно то, что намеревался. Скрытно подошел с небольшим отрядом и перерезал беззащитную, брошенную в ущелье без прикрытия, почти не имеющую боевого опыта, даже не окопавшуюся роту. Увы, это было преступление, за которое надо судить командование, а не подвиг, за который надо награждать погибших.

Хотя героев в обеих чеченских войнах было довольно. Со стороны чеченцев. По сути дела, это была война героев. Иногда эти герои заодно оказывались террористами, убийцами детей и торговцами человечиной, как Басаев, иногда они по совместительству работали агентами ГРУ, как Бараев, иногда они переходили на сторону своих врагов, как Ямадаев, иногда они погибали без страха и упрека, не в силах выбрать между одной из братоубийственных сторон и фактически выбирая собственную смерть, как Гелаев.

Увы, со стороны России героев было мало. Героями не были ни Шаманов, ни Пуликовский, ни генералы, бездумно посылавшие солдат в ад, не озаботившись элементарным прикрытием. Героями не были и обрекаемые ими на смерть солдаты. Жертвами — да. Героями — нет. Никто же не назовет героями тех, кто погиб в башнях-близнецах 11 сентября.

Героями были те «альфовцы», которые шли на штурм «Норд-Оста» или брали Салмана Радуева, но почему-то российская власть любит, чтобы они оставались анонимными. Чем меньше будут помнить настоящих героев, тем легче раздавать награды липовым.

И вся история с Улицей 84-х псковских десантников оскорбительна на самом деле не для Чечни, а для России. Это история о том, что Россия ставит памятники липовым героям, потому что у нее нет — или она не хочет назвать — настоящих героев в этой войне.

И еще. Мемориальная доска в честь 84-х десантников закреплена на довольно невзрачном одноэтажном домике. Сейчас в нем магазинчик. В 1996 году там был фильтрационный пункт.

Я не знаю, нужна ли Чечня в составе России. Я не знаю, останется ли она. Но если останется — это будет благодаря деньгам и разумной политике. Это точно будет не благодаря тем орлам, которые навязали Чечне мемориальную доску в честь несуществующего подвига, приколоченную там, где оптом расстреливали чеченцев.