Последняя тайна Штирлицев

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Последняя тайна Штирлицев

"Работа наших спецслужб — тайна за семью печатями. Но после событий на Дубровке даже самым непосвященным людям стало ясно: с этой “тайной” надо что-то делать...

     Почему так плохо работает агентура? Где зияют самые большие “дыры”, которые надо латать в первую очередь? С чего вообще начался развал в этой области? И главное — что сейчас можно сделать для укрепления спецслужб и силовых подразделений? 
     Ответить на эти и другие вопросы мы попросили специалистов — ветерана “Альфы”, депутата Мосгордумы Сергея ГОНЧАРОВА, члена Комитета по безопасности Госдумы, бывшего контрразведчика Геннадия ГУДКОВА, его коллегу — зампреда думского комитета по международным делам, экс-командира подразделения спецназа по борьбе с терроризмом Сергея ЗАГИДУЛЛИНА и ветерана группы “Вымпел”, полковника запаса Юрия БЕСПАЛОВА... 
Будет ли “путинский призыв”?
      — Недавно думец Александр Гуров заявил, что если Путин призовет обратно в силовые структуры профессионалов, ушедших в бизнес, то на этот призыв откликнулись бы аж двести тысяч человек, готовых “работать за идею, а не за деньги”. Считаете ли вы, что такой призыв был бы оправдан?
     Геннадий ГУДКОВ: 
     — Я думаю, что двести тысяч — это явное преувеличение, но я согласен с мыслью о том, что если президент призовет, то многие будут готовы вернуться, что называется, “под знамена президента”. Сейчас необходимы опытные сотрудники для того, чтобы восстановить школу оперативных кадров. Ведь оперативного работника нельзя подготовить ни за месяц, ни даже за год. Минимум три года, и это только для старта! 
     Юрий БЕСПАЛОВ: 
     — С Александром Гуровым абсолютно согласен, поскольку уверен, что многие профессионалы, ушедшие в свое время из силовых ведомств, вернулись бы назад, чтобы работать за идею. Но здесь надо сделать оговорку: настоящие идейные люди в большинстве своем устроились плохо, сейчас они практически не у дел. Поскольку душа не получает той отдачи, которую получала бы, если б человек работал в спецслужбах. Поэтому, если такие профессионалы вернутся, зарплата не будет играть для них главной роли. Я, например, знаю с десяток подобных людей, они не раз говорили о том, что хотели бы вновь заниматься любимым делом. Но возвратиться — этого мало, должны быть еще соответствующие условия работы... 
     Что же касается тех, кто устроился после ухода из силовых ведомств хорошо, то они, конечно, вряд ли пойдут назад на ту зарплату, что государство платит силовикам сейчас.
     Сергей ГОНЧАРОВ: 
     — В спецслужбах образовался огромный провал, который ни за год, ни даже за три восполнить невозможно. Даже если президент страны кинет клич, я не уверен, что произойдет массовое возвращение людей в спецслужбы. Многие за это время нашли свое место в гражданской жизни и, если говорить откровенно, имеют серьезные успехи на разных поприщах... 
     Сергей ЗАГИДУЛЛИН: 
     — Что, мы на краю гибели стоим или у нас государство совсем развалилось? Зачем какие-то чрезвычайные меры вроде “призыва”? Все зависит от конкретных людей. Если человек считает, что будет полезен стране, — должен вернуться. И государство должно смотреть, кто может качественно работать, а кто просто говорить, что умеет работать. И первых приглашать на службу.
     К тому же нельзя сказать, что ушедшие из спецслужб или спецподразделений никак не помогают тем, кто там остался. Я могу назвать несколько ветеранских организаций (и “Витязя”, и “Альфы”, и “Вымпела”), которые сегодня привлечены к подготовке бойцов отрядов спецназа. А иногда, если так можно сказать, речь идет и о негосударственном финансировании спецподразделений... И когда после каждой спецоперации проходит ее анализ, в этом мероприятии обязательно участвуют ветераны. 
     Почему бы разрозненные ветеранские организации не объединить под контролем какого-нибудь специально назначенного лица при представителе президента в каждом федеральном округе, например?
     К тому же ветераны могли бы проводить занятия в вузах, в школах. А то у нас все говорят об угрозе терроризма, но если гражданин увидит бесхозный целлофановый пакет, то подойдет и первое, что сделает, — заглянет в него. А где гарантия, что там внутри буханка хлеба или палка колбасы, а не тротиловая шашка? 
     Должен быть создан особый, закрепленный законодательно механизм использования ветеранов спецназа и спецслужб, и неплохо бы учесть опыт, накопленный в США и странах Западной Европы. А у нас реальная угроза существует, но все почему-то заняты обсуждением только ее политических аспектов.
Хроника развала
     — Почему люди начали уходить из наших спецслужб и спецподразделений? Главная причина — в низких зарплатах или в изменении идеологии? 
     Сергей ГОНЧАРОВ: 
     — Отток кадров начался сразу после 1991 года, когда в КГБ пришел господин Бакатин, который не только развалил спецслужбы, но еще и продал некоторые наши секреты американцам...
     Все знают о подразделении “Вымпел”, которое вместе с “Альфой” участвовало в освобождении заложников на Дубровке. В октябре 1993 года был получен приказ о штурме Белого дома, офицеры “Альфы” обратились к осажденным с просьбой сдаться на волю победителя. Для того чтобы избежать штурма и его следствий — человеческих жертв. И, как вам известно, 1500 человек остались живы, их вывели “Альфа” и “Вымпел”. После этого был издан указ о расформировании элитного подразделения “Вымпел”. Им предложили перейти в структуру МВД, и практически восемьдесят процентов офицеров “Вымпела” подали рапорты об увольнении! Я помню, как я разговаривал об этом с американскими коллегами, которые сказали: “Вы, наверное, очень богатая страна, если можете себе такое позволить”. Ведь таких специалистов готовят долгие годы, они знают по два языка — это действительно, что называется, “штучный товар”...
     Юрий БЕСПАЛОВ: 
     — В начале девяностых приходилось выбирать: или идти к бандитам, или уходить вообще. Вспомнить 93-й год, штурм Белого дома. Одни начальники говорят, что надо защищать депутатов, другие — что, наоборот, надо стрелять. Когда на карту ставится человеческая жизнь, никакой разобщенности быть не должно. А иначе получается полный развал, который сейчас и царит в силовых ведомствах. 
     Сергей ЗАГИДУЛЛИН: 
     — В советское время я как командир заранее отбирал бойцов по военкоматам, по воинским частям — лучших из лучших. Потом человек 150, прошедших психологическое и физическое тестирование, запускали в “инкубатор”, в учебный процесс, где еще раз проверяли, насколько они оперативно мыслят, какая у них память и так далее. Так вот, из этих 150 оставалось, как правило, четыре-пять... Но это в СССР. А сейчас, если учесть наши демократические возможности и экономическое состояние страны, — отбор, честно скажу, оставляет желать лучшего. 
     “В начале девяностых приходилось выбирать: или идти к бандитам, или уходить вообще”.
     Геннадий ГУДКОВ: 
     — Я могу привести в качестве примера свою службу в контрразведке. В 1991 году произошел перелом в нашей истории, и вместе со сменой формации в четко отработанной структуре началась полная неразбериха. Пришедшие тогда к власти демократы действовали, к сожалению, как те, кого они (и все мы) так осуждали, — по принципу “до основанья все разрушим, а затем…” Вот тогда-то и началось массовое увольнение сотрудников спецслужб. И не потому, что кто-то гнал или преследовал, а потому, что невозможно было смотреть на проводимую политику, направленную на общий развал системы. 
     Вот конкретный пример. Профессионал понимает, что нельзя работать без серьезных агентурных учетов — баз данных по всем агентам, — а их закрыли, уничтожили! Стали разваливаться целые информационные массивы. Как работать в таких условиях? 
     Второй период — девяносто третий год. Было какое-то изматывание всех: выводы за штат, потом обратно в штат, какие-то дурацкие собеседования. Причем снова подчеркиваю: гонений не было, но всем стало понятно, что системности в работе не будет. У всех появилось ощущение, что их работа и их профессиональные качества никому не нужны. 
     Мы из одной крайности бросаемся в другую: то мы создали КГБ-монстр, то развалили его совсем, оставили какие-то карликовые спецслужбы. У нас же нет середины!
     Когда масса дельных людей ушла, образовался вакуум, стало сильно падать качество работы сотрудников. А дальше пошли коррупционные процессы, которые стали разъедать наши спецслужбы. Стала активно использоваться практика социальных заказов, когда правоохранительные системы не столько защищали общество от преступников, сколько использовали свои контрольные возможности для прокорма. Сегодня очень много утечек информации…
Портрет на фоне “моссада”
     “В спецслужбах образовался огромный провал, который ни за год, ни даже за три восполнить невозможно”.
      — Если боевики смогли проникнуть в Москву, это значит, что агентура наших спецслужб работает из рук вон плохо — таково мнение многих наблюдателей. Вы с ним согласны?
     Сергей ГОНЧАРОВ: 
     — После развала Союза, потери большой части профессионалов мы утратили и большую часть агентуры, которая была на территории бывшего СССР. И восстановить все это быстро невозможно. Тем более в ситуации, когда, как вы видите, террористические сети опутали весь мир. 
     Еще одна причина плохой работы агентуры в чеченской среде такова. Последнее поколение чеченцев выросло во время войны с нами, и они все друг друга знают: кто-то с кем-то пересекался по уголовным делам, кто-то был в одном отряде, каждый тейп знает всех своих мужчин. Поэтому проникнуть в их среду очень сложно. 
     Но все равно есть только два пути в борьбе с терроризмом: либо покупка информаторов из самих чеченцев, либо внедрение в эту среду... 
     И все же я бы не стал обвинять наши спецслужбы в полной немощности. Например, какой бы сильной ни была Америка, какие бы средства на спецслужбы ни выделяла, но и она, к сожалению, не смогла предотвратить известной трагедии. 
     По операции на Дубровке могу сказать, что каждый участвовавший в освобождении спецназовец знал точно, где, в каком месте здания находится “его” террорист, знал даже, как он выглядит! 
     Вспомним, как после теракта на Олимпиаде в Мюнхене, когда погибли израильские спортсмены, глава “Моссада” выступил по телевидению и сказал, что сейчас они не смогли ничего сделать, чтобы отомстить за погибших, но вот фотографии террористов — мы вам обещаем, что будем их ловить и по каждому отчитываться перед страной. И в течение многих лет, каждый раз, когда одного из них находили, по израильскому телевидению выступал представитель спецслужб, который говорил: в таком-то году была трагедия в Мюнхене, мы вам обещали, и вот сейчас очередной террорист (показывали фотографию) нашими спецслужбами уничтожен. И они уничтожили всех. 
     Все, что произошло 26 октября, показывает — спецслужбы у нас есть и они готовы отвечать адекватно на действия бандитов! И есть надежда на то, что они будут действовать так же, как израильские коллеги. 
     Юрий БЕСПАЛОВ: 
     — Чеченская среда действительно очень закрыта, но уже по мере продвижения информации, по мере подготовки теракта сведения о нем непременно должны были просочиться в спецслужбы. И я просто не допускаю мысли, что у них не было вообще никакой информации о готовящемся захвате заложников. Она наверняка была. Другой вопрос — почему ею не воспользовались. Предполагаю, что информацией скорее всего пренебрегли, недооценили ее значимость. В Москве ведь очень сложно подобные вопросы решать: пошел оперработник к руководству с сообщением, а руководства на месте нет. Или оно, в свою очередь, не может достучаться до вышестоящего начальства... В итоге вопрос заволокитили. Между тем раньше в КГБ проверяли буквально каждый сигнал, и иной раз подчиненным даже влетало от начальства за то, что они проверяют не заслуживающую внимания мелочь. Зато можно было быть уверенным, что происшествий, подобных захвату театрального центра, не произойдет. 
     Геннадий ГУДКОВ:
     — Уровень нашей технической оснащенности просто несопоставим с западными спецслужбами. С Америкой мы в этом отношении вообще равняться не можем, только, как раньше говорили, со странами третьего мира... 
     Если в Москве еще как-то вопрос решен, есть и компьютерные базы и оргтехника, то в региональных органах сегодня просто каменный век. Оперработники печатают документы на пишущих машинках. Нет даже самого элементарного — офисного оборудования. Компьютеры если и есть, то ими пользоваться не умеют — используют только как те же пишущие машинки. Только ФАПСИ сейчас в этом отношении на хорошем уровне. А ведь сегодня совершенно очевидно, что часть преступлений, связанных с передачей информации, уходит в компьютерные технологии, системы цифровой связи и так далее... 
Ворующие вместе
      — Вопрос почти ленинский: как нам реорганизовать спецслужбы? Давать больше денег? Но ведь нет гарантии, что их не разворуют...
     Юрий БЕСПАЛОВ: 
     — Даже если будет увеличен уровень финансирования, это все равно ситуацию не спасет. Государство у нас бедное, цены будут продолжать расти, и, соответственно, денег хватать не будет. Сотрудники силовых ведомств по-прежнему станут оказывать помощь различным коммерческим структурам, чтобы заработать себе на кусок хлеба... Коррупция начинается с того, что люди не вооружены идейно. Поэтому, чтобы избавиться от нее, стране нужна Идея, что-то, что могло бы объединить общество во имя, например, процветания России, когда на первое место ставится не личный шкурный интерес, а интересы государства. В советские годы такая идея существовала, и взяточников на общем фоне было очень немного. Еще раз хочу обратить ваше внимание: те, кто ушел из силовых ведомств по идейным соображениям, живут плохо и по сей день. Тем же, кого интересует в первую очередь личная выгода, сколько ни дай, все равно будет мало...
     Сергей ЗАГИДУЛЛИН: 
     — На мой взгляд, надо менять программу боевой подготовки спецподразделений по борьбе с терроризмом, делать ее более современной. Потому что тот опыт, который мы получили на Кавказе, все процессы, которые происходят в мире, лишний раз показывают: мы должны работать и на стратегическом направлении, и на повседневном, не замыкаясь целиком на региональных конфликтах. То есть делать так, как американцы: в США ведь прямо говорят, что не собираются делиться информацией о том, какие люди и в каких странах у них работают, осуществляя спецоперации против террористов в интересах государства. Я думаю, что и нам надо от стеснительности избавляться.
     Также, по моему мнению, необходима аттестация всех работников милиции и спецслужб — ведь в правоохранительные органы сейчас в значительной степени идут люди без высоких моральных принципов. Я имею в виду не “чистку”, а именно аттестацию на профпригодность, на соответствие занимаемой должности. Ведь если спросить у рядового сотрудника милиции, в чем состоят его функциональные обязанности, в очень многих случаях выяснится, что он не в курсе, едва ли даже закон о милиции читал!
     Еще одна причина неудач в борьбе с терроризмом — слабая законодательная база. Она только сейчас начинает разрабатываться. А с терроризмом можно бороться только жесткими законодательными мерами, хотя иногда они очень непопулярны. Необходимо вносить изменения и в закон о борьбе с терроризмом, и в Уголовный кодекс. Например, кто должен решать, начинать ли спецоперацию? Сейчас по закону решение принимает штаб, в который входят не только представители силовых и правоохранительных ведомств, но и гражданские лица, представители власти субъекта Федерации, на территории которого все происходит. Может быть, лучше отдать право принимать такие решения тем ведомствам или подразделениям, которые исполняют спецоперации, то есть профессионалам, чтобы они могли действовать без политического и общественного нажима?
     Можно было бы, кстати, использовать и законодательную практику США. Там есть закон, в котором прописано, что если гражданин сочувствует террористической организации, то получает до 20 лет тюрьмы. Если он имеет отношение к террористической организации, ему грозит до 35 лет за решеткой. А если участвовал в террористической деятельности, приведшей к смерти людей, его ждет смертная казнь или пожизненное заключение... А у нас нет смертной казни, у нас мораторий, мы все время ориентируемся на права человека. Почему-то в США и Китае о правах человека не говорят, там есть смертная казнь! Надо понимать, чего мы больше хотим — одобрения Совета Европы или стабильного общества. Может быть, нам стоит на время выйти из этой организации, навести порядок у себя в доме, а потом опять в нее войти? К тому же в Европе государства — с другими ценностями и совершенно другим менталитетом...
     Сергей ГОНЧАРОВ:
     — Есть “Идущие вместе”, а есть “Ворующие вместе” — это наши чиновники. Пока такие у власти, ничего хорошего не будет. 
     Для того чтобы бороться с коррупцией в силовых структурах, нужно, чтобы эти структуры возглавляли морально очень чистоплотные люди. Только такой человек может сказать в глаза своему проворовавшемуся сотруднику: “Ты — вор”, и не будет бояться получить в ответ такое же обвинение. Рыба гниет с головы. 
     Приведу один пример: когда Доренко “копал” под Примакова, то, сколько бы денег они с Березовским ни потратили, все равно — на этого человека они ничего найти не смогли. Вот Примаков имеет право сказать вору, что он вор и должен сидеть в тюрьме... 
     Когда, чтобы добрать милицейский штат, набирают на работу лимитчиков, которые по определению едут в Москву только лишь для того, чтобы подзаработать денег, то они и будут заколачивать деньги любым путем, невзирая ни на что!
     Например, сотрудники ГАИ не могут бороться с терроризмом! Когда гаишник открывает фуру, он видит только то, что лежит на виду. Он может только спросить, что везешь, получить ответ: “Мандарины” — и взять в качестве дани ящик мандаринов. Но это бы еще ничего, а вот когда он “делает вид” за несколько сотен баксов — тогда он продает наши с вами жизни. Проверка документов у “лиц кавказской национальности” — дополнительный вид заработка, если раньше брали 200 рублей, то теперь будут брать 400. 
     Если семья офицера получает на руки 2500 рублей, то этот офицер делает вид, что он борется, но государство при этом делает вид, что платит ему деньги! В этом и причина. Самая главная статья расходов должна идти на людей.
     “Каждый участвовавший в освобождении заложников спецназовец знал точно, где, в каком месте здания находится “его” террорист, знал даже, как он выглядит!”
     Геннадий ГУДКОВ: 
     — С теми, кто уже привык воровать, бороться бесполезно. С такими можно бороться только одним образом — увольнять. Увы, сегодня умение “сшибить бабки” — доблесть, нет осуждения воровства. Есть инспекции, есть проверки, но кто-то попался, его еще и пожалеют — все воруют, а ты попался. Сегодня сама моральная обстановка внутри коллективов позволяет оправдывать такие вещи. 
     Вот, говорят, престиж профессии можно восстановить правильными фильмами. На самом деле фильмы про ментов и всех остальных — это как мертвому припарки. Человек посмотрел на киношных ментов, посмеялся, они ему понравились. Но когда он столкнется с реальными ментами и получит отказ в своей элементарной просьбе о помощи, то никаким ментам он верить уже не будет! Не кино должно на имидж влиять, а реальная работа! 
     Сейчас главная проблема — это зарплата оперативного состава. Оперативный состав — основной в такой работе: добывающий, обрабатывающий, анализирующий информацию, готовящий решения. А это главное звено получает копейки! Асы не работают — и не должны работать — за такие деньги! Но ведь это не такие уж большие средства для казны. Если бы оперативники получали по 500—600 долларов и были бы обеспечены нормальными социальными льготами, то мы бы решили кадровую проблему. 
Сейчас увеличили финансирование по трем разделам: борьбе с терроризмом, правоохранительной деятельности и госбезопасности. Предполагается ряд серьезных законодательных актов, которые позволят и контроль общества установить над этим, потому что нужно не только поощрять спецслужбы, но и жестко их контролировать. Но не общество аквалангистов должно спецслужбы контролировать, а парламент. Через парламентские расследования, комиссии и так далее — это тоже серьезный фактор влияния на эффективность деятельности спецслужб и правоохранительной системы. Но все равно мы должны понимать, какие бы меры мы сегодня ни предпринимали, это не даст немедленного результата, потому что мы упустили время. Начинать-то надо было не сегодня, а вчера и даже позавчера..."
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации