Потерянные миллионы

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Новая газета", origindate::18.05.2000

Потерянные миллионы

Какой вклад унес чиновник Руслан ОРЕХОВ

Александр Нечитайло

Converted 10572.jpg       При формировании нового кабинета министров и примыкающих к ним высших государственных чиновников начинают активизироваться многие знакомые ранее «элементы». Их деятельность достаточно известна: необходимо только заглянуть в электронное досье. Вот и этот материал родился ИЗ ОПУБЛИКОВАННОГО. Главный герой — Руслан Орехов, бывший руководитель Главного государственного правового управления администрации президента Б. Ельцина

Руслан и его команда

Руслан Орехов, возглавлявший Главное государственное правовое управление (ГГПУ) в администрации Б. Ельцина, пытается играть значимую роль при новом президенте. Он претендует на должность консультанта по правовым вопросам главного стратега Г. Грефа. Предлагает услуги своего Российского фонда правовых реформ.

Что следует ждать от Р. Орехова, если он войдет в команду Путина? Какие качества помогли провинциальному юристу войти в высшие эшелоны власти и стать советником по праву при Б. Ельцине? Как ему удалось продержаться целых пять лет при непредсказуемом политике, известном своими тоталитарными замашками и привычкой легко освобождаться даже от ближайших союзников в угоду политической конъюнктуре?
       
       Если попытаться охарактеризовать причину успешной карьеры в Кремле Р. Орехова одной фразой, то лучше всего подойдет легендарная фраза из анекдота: «Колебался вместе с линией партии».

Начало 90-х характеризовалось ломкой старой правовой системы и выстраиванием новой, максимально учитывающей стремление к личной, безраздельной власти первого российского президента. Требовались рыцари без страха и упрека, не отягощенные моральными комплексами и шаблонным мышлением. Для них желания патрона значили намного больше, чем классические каноны юриспруденции. Именно эти качества сделали «основным юристом» кремлевской обоймы того времени С. Шахрая. И помощников себе он подбирал соответствующих. Привлекать опытных специалистов опасался. Из-за ненужной конкуренции. Энергичный и понятливый провинциал Р. Орехов подвернулся вовремя.

Суть кадровой политики своего «крестного отца» Р. Орехов усвоил очень быстро и успешно начал применять для укрепления собственных позиций в аппарате. За ненужностью были отброшены всяческие «теоретические постулаты» о том, что качество работы коллектива определяется профессионализмом исполнителей. Предпочтение отдавалось неопытным, но лично преданным. Преданность не нуждается в образовании.

С подачи Орехова машинистки и делопроизводители со средним образованием становились ведущими специалистами. Инженеры — начальниками отделов. Объективности ради надо отметить, что, будучи начальником ГГПУ администрации президента, Р. Орехов формирование полностью управляемой команды вел решительно и эффективно. Так, из 46 работников, назначенных к 1995 г. на руководящие должности в ГГПУ, необходимое высшее образование имели только 9 (!).

Правда, выигрывая партию за власть, приходилось жертвовать качеством. Качеством продукции ГГПУ.

Вполне обычным делом считалось подготовить для президента два документа абсолютно противоположного содержания. Один — «за», другой — «против» (отзывы на закон о местных выборах). Говорят, что «на всякий случай». Для флюгера главное — свобода маневра.

Элементарным знанием азбуки любого правоведа — кодексов — в ГГПУ, похоже, себя особо не утруждали. Когда готовили негативный отзыв на депутатский вариант закона о внесении изменений и дополнений в Уголовный, Административный и Уголовно-процессуальный кодексы, сочли возможным построить аргументацию на том, что депутаты дают неправильную ссылку в 126-й статье Уголовно-процессуального кодекса. Хотя ссылка была правильной!

Особенно поражали независимых экспертов по праву терминологические «вольности» ГГПУ. При обсуждение закона «О базовой стоимости необходимого социального набора» кремлевские законотворцы обосновывали свою точку зрения давно устаревшим понятием «цены колхозного рынка». Что грозило обернуться для государства бюджетными потерями на триллионы рублей.

Квалификация специалистов ГГПУ наиболее одиозным образом проявилась при подготовке запросов в Конституционный суд. Как-то представителю президента в КС пришлось даже отозвать целый пакет запросов по причине их неграмотной подготовки и абсолютно проигрышного характера для президентской стороны.

«Издержкам производства» своих правоведов Б. Ельцин не придавал тогда особого значения. Ведь шла борьба за власть, и в ней ГГПУ отводилась далеко не последняя роль. Была выстроена система бюрократических процедур, при которой ни один документ не покидал Кремль (а одно время и Белый дом) без визы ведомства Р. Орехова. Прямой выход на президента он имел. Доверие и влияние приобрел после того, как подготовил одиозный Указ № 1400, позволивший Б. Ельцину покончить с оппозиционным Верховным Советом. Проще говоря, угодник подготовил законодательную базу для государственного переворота.

Правоведа Орехова в Кремле боялись. Прозвище Железный Руслан соответствовало политическому весу, возможностям и методам работы чиновника.

Парадоксально, но сам Б. Ельцин, давая карт-бланш ГГПУ, нес ощутимые политические потери от «преданного» стиля работы своего назначенца.

Так, вопреки прямым указаниям Б. Ельцина о необходимости представить письменные разъяснения Конституционному суду по поводу «издания» некоторых республиканских законов ГГПУ отказалось это сделать. Что заставило КС вынести специальное определение в адрес президента, не добавившее ему уважения.

В двусмысленное положение был поставлен президент и в ситуации с деноминацией рубля. Сначала был выпущен в свет соответствующий указ, и только через полтора месяца последовало беспрецедентное по нарушению иерархических и процедурных кремлевских норм письмо Р. Орехова президенту, подвергающее сомнению законность и целесообразность этой акции.

Так же двусмысленно выглядит роль Орехова в истории с компанией «Алмазы России — Саха» (АЛРОСА). Суть дела в следующем. Московские чиновники и определенные олигархические структуры упорно пытались поставить под свой контроль финансовые потоки полугосударственной компании «Алмазы России — Саха». Для полноценной самостоятельной работы компании требовалось принятие закона «О драгоценных металлах и драгоценных камнях». Пять лет закон блокировался, причем при активном участии Р. Орехова. В конце концов президент подписал закон. И установил сроки подготовки и принятия проектов президентских решений, необходимых для внесения соответствующих поправок в 81 нормативно-правовом акте. Чиновники это указание проигнорировали.

Не меньший вред репутации Б. Ельцина нанесла деятельность ГГПУ по «регулированию» работы комиссии по помилованию при президенте. Чиновниками делалось все, чтобы не допустить ее нормальной работы.

«Нас ликвидируют, потому что мы против течения... не вписываемся в идеологию администрации... большинство в окружении президента считает, что казнить надо», — говорил председатель комиссии писатель А. Приставкин.
       
       По мере заката карьеры Б. Ельцина «защита» интересов главы государства со стороны Р. Орехова становилась все более иллюзорной. Он пытался найти новых политических союзников.

Поиск велся по нескольким направлениям. Попытки найти взаимопонимание с КПРФ предпринимались осторожно, но настойчиво и грамотно. «На всякий случай» к разработке некоторых важных законопроектов (в частности по регулированию деятельности ЦБ РФ) неоднократно привлекался один из основных в ту пору экономических экспертов КПРФ С. Глазьев.

Неплохие шансы на власть на фоне слабеющего Б. Ельцина складывались у Ю. Лужкова. И Орехов спешит «откорректировать линию своего колебания». Осенью 1998 г. при назначении премьера Р. Орехов выступает против попытки Б. Ельцина вернуть во власть В. Черномырдина и пытается лоббировать не приемлемую для Б. Ельцина кандидатуру  А. Кокошина, близкого к московскому мэру.

Критическую роль в приближении конца политической карьеры Б. Ельцина Р. Орехов сыграл при отставке генерального прокурора Ю. Скуратова. Отвечая за «правовое обеспечение» отставки, мягко говоря, особо не усердствовал. В итоге убедительных правовых оснований для отставки сенаторам представлено не было. Совет Федерации отклонил предложение президента. На этом кредит доверия президента своего главному правоведу был исчерпан. Р. Орехова отправили в отставку.

Резюмируя историю отношений Р. Орехова с его большим патроном, надо заметить, что, в общем-то, все происходило по классическим канонам, свойственным российской бюрократии. Большой босс выстраивал схему персональной тоталитарной власти. Помощник-правовед в рамках дозволенного — свою скромную «схемку». Эра Б. Ельцина заканчивалась. Соответственно в системе приоритетов Р. Орехова интересы президента занимали все меньше места.
       
       Особой щепетильности Р. Орехов не испытывал и по отношению к интересам государства, которые, казалось бы, должен был защищать «по определению». Ссылаться на государство, аргументируя роль ГГПУ как высшей инстанции, своеобразного третейского судьи, он любил. Особенно в спорах между различными олигархическими группировками за контроль над мощными финансовыми потоками, связанными с добычей газа, алмазов, экспортом алюминия и вооружений, движением капиталов на фондовом рынке, привлечением средств населения в экономику, деятельностью Центрального банка. Но в позиции ГГПУ по ряду этих вопросов («ценой» в сотни миллионов долларов) прослеживается защита интересов, мягко говоря, не только государства.

Напомним наиболее громкие примеры.

Анатолий Чубайс и Борис Немцов на посту первых вице-премьеров вели ожесточенную борьбу с главой «Газпрома» Р. Вяхиревым за увеличение налоговых отчислений в казну. Пересматривался трастовый договор об управлении государственным пакетом акций «Газпрома». Младореформаторы «давили», угрожая подобрать непокорному Вяхиреву замену. Но Орехов умудрился таким образом организовать процедуру подготовки нового договора, что без визы Вяхирева коллегия государственных представителей в совете директоров компании не смогла договор утвердить. Потом документы «потерялись». А потом президент приказал конфронтирующим сторонам найти компромисс. И Р. Вяхирев снова получил траст.

В письме Р. Орехова президенту, доказывающем целесообразность создания Почта-банка, подтвергалось сомнению сохранение монопольных позиций государственного Сбербанка на рынке привлечения сбережений населения. Предлагалось создать альтернативную систему под контролем частных структур. О каких-либо гарантиях частным вкладчикам говорилось весьма расплывчато. Предполагалось, что эту роль возьмет на себя государство. Вскоре наступило 17 августа. В случае если бы проект «Почта-банк» был запущен, государству пришлось заплатить бы за частников, по самым скромным подсчетам, не меньше 100 млн долл.

Весьма вольготно ведомство Р. Орехова обошлось с позицией правительства в вопросе экспорта вооружений. 25 января 1999 г. вышел президентский указ, отменяющий правительственное постановление от 22 октября 1998 г. о создании комиссии по военно-техническому сотрудничеству (ВТС), что само по себе беспрецедентно и неправомочно. Отмечается, что и раньше кремлевские законотворцы, регулируя ВТС, не считали нужным не только учитывать интересы ведомств, но и просто согласовывать свою позицию с премьером. В итоге предприятия были волей ГГПУ запросто лишены самостоятельного права торговли на внешнем рынке. Подписанные контракты разорваны. Казна потеряла миллионы долларов. А «маленький» чиновник, подыграв патрону, еще раз эффектно столкнул лбами политических тяжеловесов и укрепил упорно возводимую систему собственной власти.
       
       Обзор законотворчества команды Р. Орехова был бы неполон без рассмотрения специфики понимания ею вопроса совмещения государственных постов и коммерческой деятельности.

Наиболее одиозные коллеги Р. Орехова не скрывали, что сфера их интересов не ограничивается служением государству или президенту. Так, начальник отдела ГГПУ Б. Гузанов не только счел возможным выступить учредителем Токо-банка, но и открыто участвовал в его деятельности, в частности запросто выступал на ТВ в качестве председателя совета директоров.

На этом фоне привлечение к экспертизе документов и консультированию, совместительство работников ГГПУ в различных фондах и компаниях выглядит как само собой разумеющаяся норма.

Действовали различные схемы, обеспечивающие материальную заинтересованность членов команды Р. Орехова в результатах дополнительного труда. Как правило, они выстраивались на основе структур, создаваемых при прямом или косвенном участии ГГПУ и лично Р. Орехова.

Финансирование всех «дочек» ГГПУ осуществлялось за счет средств бюджета и западной помощи, предназначенной для создания инфраструктуры рынка. По масштабам освоенных сумм (десятки миллионов долларов) особо выделяются три структуры: Международный институт развития правовой экономики (МИРПЭ); Институт правовой экономики (ИПЭ) и созданные вокруг него частные консультационные компании; Федеральный общественно-государственный фонд защиты прав вкладчиков и акционеров.

Обеспечивался четкий «персональный» контроль за осваиваемыми средствами МИРПЭ. Р. Орехов как президент «просто возглавлял», не забыв пристроить по совместительству ряд сотрудников ГГПУ. На руководство ИПЭ был делегирован бывший сотрудник ГГПУ Шишкин. О вкладчиках и акционерах заботился личный друг Р. Орехова глава ФКЦБ Д. Васильев, который передал право распоряжаться средствами фонда тому же МИРПЭ.

О точных размерах вознаграждения каждого «совместителя из ГГПУ» судить сложно. Но вполне реально оценить как масштабы их запросов, так и степень соответствия размеров оплаты результатам труда. По оценке Счетной палаты, только в фонде Д. Васильева на оплату услуг «консультантов» пошло свыше 5 млн долл. По прямому назначению — до вкладчиков — дошло менее 1%, т. е. 17,5 тыс. долл. Судя по этим цифрам, структуры, выстроенные «вокруг» ГГПУ, представляли собой практически «замкнутое производство» по осваиванию средств, «пробитых» их организаторами.

Остается добавить, что западные партнеры Р. Орехова и его команды в деле «фондостроительства» Д. Хей и А. Шляйфер за неуемные аппетиты и использование служебной информации в целях личного обогащения были отозваны из России и с позором уволены с государственной службы.
       
       Подводя общие и «персональные» итоги кремлевской деятельности команды Р. Орехова с учетом его претензий на заметную роль при новом президенте, можно сделать следующие главные выводы.

В целом было бы несправедливо приписывать Р. Орехову исключительную меру ответственности за последствия решений Кремля. Все-таки он играл подчиненную роль. Было кому принимать решения.

Качество работы команды Р. Орехова президента вполне устраивало.

Единственное «но». Параллельное выстраивание им системы личной власти и выгоды, похоже, государству обошлось дороговато.
       
       P.S.

       При подготовке материала использованы материалы из СМИ:
       «МК», «ФЕМИДА ля КОМЕДИЯ» — Владимир Новиков, Василий Никаноров; «МК», «Крепкий Орехов» — Леонид Всеволодов; «Алмазами будет прирастать доверие власти» — Л. Новикова. www.rbc.ru; «Общая газета», «Чиновники с мечтою о казнях» — Анна Политковская; «Коммерсант-Daily», «Кремлевские раскольники» — Наталья Тимакова; «Русский телеграф», «Дмитрий Васильев замахнулся на самое святое — Почтамт, частных вкладчиков и монополию Сбербанка России»; «МК», «Купи себе немного «Газпрома» — Наталья Голева; «Слово», «Крепок орех скорлупой, хороша ли сердцевина?» — Валерий Трофимов; «НГ», «ИСТОРИЯ ЧУБАЙСИЗАЦИИ СТРАНЫ. США могли, но не хотели нам помочь».