Почем икра для политзаключенны

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Алексей Козлов, написавший о произошедшем совершенствовании системы ФСИН и, в частности, СИЗО и конвоя, сидит в самой комфортабельной камере СИЗО № 5 -  с холодильником, плазменным телевизором, отдельным санузлом с холодной и горячей водой, где имеется возможность ежедневных походов в баню и спортзал

Picture1-150x112.jpgИстория о том, что предприниматель и «политзаключенный» Алексей Козлов, являющейся еще мужем журналистки и видного оппозиционера Ольги Романовой, получил пять лет лагерей, стала новостью номер один на первых полосах газет и в Сети. А что же дальше? А дальше осужденный Козлов вновь оказался за решеткой, и как раньше начал писать письма на волю, фактически продолжив вести ставший известным на всю страну «Бутырка-блог».

В одном из таких писем Алексея Козлова из СИЗО, которое тут же было вывешено на Facebook (http://www.facebook.com/photo.php?fbid=2473158847110&set=a.1421888326004.51608.1796599090&type=1&ref=nf), автор с восторгом пишет о невероятном совершенствовании системы ФСИН и в частности СИЗО и конвоя, которое произошло оказывается только благодаря… трудам самого Козлова и его жены журналистки Ольги Романовой. Причем, преподносится все это, как «победа над системой», одержанная Романовой и Козловым, и как результат их «титанической» борьбы за реформу ФСИН.

Если бы не те четыре года, которые я сам провел в лагерях и следственных  изоляторах, и если бы я не знал реальную ситуацию сегодня, то, может быть, и поверил. А так – извините! В гулаговской системе ФСИН ничего не изменилось. Какое «совершенствование», какая «победа над системой», какая «реформа»?! Пусть на это ответят сотни тысяч заключенных, сидящих в самых жестких условиях российской системы ФСИН, которую якобы победили Козлов и Романова, и у которых нет жены журналистки и оппозиционного деятеля.

И ответ будет однозначный: нет никакой «романовско-козловской» победы над системой, которая по-прежнему перемалывает судьбы миллионов. А есть отчаянные строки человека, который готов писать под диктовку что угодно, лишь бы комфортно выжить в этой самой якобы «поверженной им же» системе.

Sm7949-500x333.jpg

Алексей Козлов. фото Макса Новикова для Forbes /

Итак, где и с кем сидит «видный политзаключенный» Алексей Козлов, и как он там себя чувствует? Судя по утверждению побывавших у него в камере правозащитников и журналистов, подкрепленному и моей информацией изнутри, Алексей Козлов сидит в самой комфортабельной камере СИЗО №5. Это девятиместка, где находятся всего пять человек, два больших окна, холодильник, плазменный телевизор, отдельный санузел с холодной и горячей водой, ежедневные походы в баню, спортзал и прочие радости, о существовании которых даже не знают десятки тысяч других московских сидельцев. «Страдает» Алексей Козлов на, так называемых в СИЗО, «пятерках» — несколько камер повышенной комфортности на пятом этаже здания (их номера: 501, 502, 503 и др.).

Откуда я это знаю? А знаю я это хорошо, потому, что побывал там. В январе 2008 года я был арестован по сфальсифицированному обвинению (кстати, потерпевший у меня тот же, что и у Козлова, экс-сенатор Слуцкер) и помещен в одну из этих камер (также, чуть позже на «пятерках» находился и умерший Сергей Магницкий). Со мной сидели только бизнесмены и бывшие госчиновники. И лишь потом выяснилось, что нахождение в особом комфорте оплачивается весьма и весьма своеобразно и, в большинстве случаев, не зависит от «громкости» твоего дела или количества денег у твоих родственников на воле. Все гораздо проще и циничней.

Конечно, я не могу что-либо утверждать в отношении всех, кто там находится, но расскажу на своем примере о выводах, которые сделал. В первые несколько дней после ареста меня вызвал в отдельный кабинет оперативный сотрудник и без какого-либо стеснения предложил: если я хочу и далее находиться в «хорошей» камере на «пятерках», то я должен подписать бумагу о сотрудничестве с оперативным отделом и органами. То есть, стать обычным стукачом, как в СИЗО, так и в будущей лагерной жизни. Также необходимо было подписать еще один документ о том, что я обязуюсь выполнять все требования (гласные и негласные) оперативных сотрудников, включая и сотрудничество со следствием, а именно признание вины. Естественно, я отказался что-либо подписывать и иметь с ними хоть какие-то дела.

Практически, сразу же после моего отказа от сотрудничества с оперативниками, я был вывезен на Бутырку, где помещен в общую камеру на 22 человека, а в последствие и на спецблок усиленного режима, так называемый, «воровской продол». Также, после отказа сотрудничать с операми, я неоднократно помещался в карцер и в итоге был поставлен на спецучет, как склонный к дезорганизации работы следственного изолятора. И эта, так называемая, «полоса за дезорганизацию» не дала мне возможности через несколько лет выйти по УДО. Все документы имеются в моем распоряжении, и я готов их предоставить.

Кстати, Сергей Магницкий, также отказавшись сотрудничать с оперативными работниками и следствием, был моментально переведен из комфортабельных «пятерок» в жуткие условия сначала общих перенаселенных камер, а впоследствии и на Бутырку, ставшую для него смертельной.

И еще один факт: в 2011 году меня этапировали из лагеря и опять-таки в СИЗО-5, но по другому уголовному делу о «клевете» на следователя, который вел первое мое дело. В дальнейшем я был полностью оправдан судом присяжных, не нашедших в моих словах о фальсификации первого дела клеветы.

В первый же день моего «второго» пребывания в СИЗО №5 мне вновь было предложено сотрудничать с оперативным отделом, то есть стучать. Я, конечно же, отказался и был помещен (не смотря на резонансное уголовное дело – впервые в истории России журналиста якобы за клевету на следствие судит суд присяжных) в совершенно обычные 12-местные камеры – сначала 304, а потом 212 и 214. Там не было ни холодильников, ни плазменных телевизоров, ни душа, а только двенадцать неоднократно судимых. Зимой температура опускалась до плюс пяти – спали в обуви и пуховиках, под двумя одеялами. Летом температура в камере раскалялась выше 45 градусов.

Вот такая грустная история о том, как многие попадают на заветные «пятерки» — в условия повышенной комфортности. Сразу хочу оговориться, на пятерках есть несколько обычных и тесных камер, куда закрывают «авторитетных» заключенных, которые могут своим влиянием на других арестантов спровоцировать бунт или голодовку. Но у этих камер иная нумерация и к Алексею Козлову они отношения не имеют. Козлов сидит, как раз, по весьма комфортной части.

И для общего развития приведу официальные данные о том, чем «система» обеспечивает ту самую широкую массу осужденных и заключенных, которые в отличие от Козлова не являются «титаническими борцами» с системой, не имеют жен-журналистов и оппозиционеров и не сидят на «пятерках» в спецусловиях. Итак, у каждого заключенного в камере следственного изолятора имеется самый минимальный набор предметов первой необходимости, так называемая, «казенка» – один комплект не очень хорошего постельного белья, бывшего в употреблении, алюминиевые кружка, миска, ложка, и те вещи, которые были на них надеты во время ареста. И еще «бич-пакет» — дешевая зубная щетка, паста, пахнущая гуталином, и кусок мыла непонятного происхождения. Баланда, которую развозят по камерам три раза в день, представляет собой эксклюзив, который вы не найдете даже в станционной столовке на окраине . Вода? Вода из под крана. Кстати, государство выделяет на питание каждого, находящегося в СИЗО, аж… 38 рублей 50 копеек в день. Попробуйте покушать на эту сумму.

Но дело здесь даже не в условиях содержания в системе ФСИН, и не в том, что кто-то выторговывает себе льготную жизнь или расписывает свои заслуги в «борьбе с системой», а кто-то гниет в переполненных камерах, без врачей и медикаментов. Дело в том, что инциденты с пытками и смертями в следственных изоляторах продолжаются и иногда даже становятся объектами гласности, попадая в интернет и к журналистам. Вспомните прошлогоднюю историю с ужасающими пытками заключенных в Иркутском СИЗО (http://www.youtube.com/watch?v=e8GfQkEGiv8 ). И то, что за год в СИЗО умерли 258 человек, а освобождены по состоянию здоровья всего 35. И многое другое. А у кого-то на столе икра и плазменный телевизор поблескивает в углу камеры. И по нему как раз показывают, как Ольга Романова и Алексей Козлов «победили систему ФСИН. И там сейчас хорошо». Кому хорошо?

И на последок, хотелось бы процитировать самого «оппозиционного страдальца» Алексея Козлова, повествующего о своем прошлом заключении на, так называемом, «большом спецу» Бутырки, где имеются несколько таких же камер повышенной комфортности – с плазменными ТВ, душами, горячей водой, холодильниками и т.д.  Для особых сидельцев – таких же как и на «пятерках». Итак, Алексей Козлов: «У нас все ОК… С утра пораньше встали, сварили яиц, порезали ножом, сверху намазали майонезом. Единственное, что не успели, так это достать из холодильника красной икры (страшный запрет здесь)».

P.S. Я, конечно, понимаю, что любая несвобода сама по себе страшна и является психологическим и физическим давлением .Сам прошел все круги. Но здесь возникает вопрос: почему несвобода у всех разная, а статьи уголовного кодекса одинаковые? Или здесь дело в чем-то другом?

Оригинал материала: «oleglurie-new.livejournal»

«Эхо Москвы», origindate::05.04.12., «Где и как сидят активистки Pussy Riot»

Уникальные подробности о «Шестерке» — следственном изоляторе ИЗ – 77/6, где содержатся  активистки панк-группы Pussy Riot  Мария Алехина, Надежда Толоконникова и Екатерина Самуцевич, признанные Amnesty International узниками совести.

Давайте проведем небольшую экскурсию по следственному изолятору № 6, где содержатся активистки панк-группы Pussy Riot — Мария Алехина, Екатерина Самуцевич и Надежда Толоконникова, обвиняемые в хулиганстве (статья 213 УК РФ часть 2,  срок – до семи лет). И где они останутся как минимум до 24 апреля. И попытаемся понять – почему и за что  трех девушек держат в таких условиях, и  соответствует ли их поступок (или проступок, по мнению следствия) такому наказанию, как содержание в знаменитом СИЗО №6  г.Москвы. Я не говорю о будущем суде и приговоре, но ведь даже содержание в течение двух месяцев в этом аду уже само по себе наказание. Причем, без суда. И еще: я ни в коем случае не оправдываю действия Pussy Riot  в Храме, но разве так уж необходимо держать их в клетке с убийцами, террористами и наркоторговцами?

Ta7DTuDx7reD5wWK9ZgddQ-500x333.jpg

Участницы панк-группы Pussy Riot Мария Алехина и Надежда Толоконникова в зале суда // фото: © Антон Новодережкин / ИТАР-ТАСС // источник: ridus.ru ©

Итак. СИЗО № 6 «Печатники» (ИЗ 77/6 на ул. Шоссейной, 92) – единственный в Москве следственный изолятор для женщин. Кроме женщин здесь содержатся и мужчины. Это, так называемые «БС» — бывшие сотрудники правоохранительных органов, прокуроры и т.д. Веселая компания получается.

Тюрьма (или как ее еще называют сидельцы и охрана – «шестерка») рассчитана  примерно на 1300 человек. Здание трехэтажное. Арестованные окрестили его “Бастилия”, т.к. окна всех камер выходят во двор. Стены, выходящие на улицы Москвы, глухие, и поэтому никакое сообщение с внешним миром через окна невозможно.

Здания тюрьмы расположены в виде прямоугольника. Сторонами этого прямоугольника являются камерные помещения, хозяйственные службы, помещения администрации. Во дворе расположено круглое помещение для прогулок заключенных, состоящее из нескольких двориков с решетками над головой, как в концлагерях из советских фильмов. Одна сторона прямоугольника — трехэтажное здание, где находятся только общие камеры (“общаки”), каждая из которых рассчитана на 44 человека. На этаже по 8 “общаков”. Камеры пронумерованы — с 101 по 108, с 201 по 208, с 301 по 308 (Обращаю внимание на то, что в связи с этой публикацией, номера камер могут экстренно поменять. Такие случаи уже бывали)..

На первом этаже содержатся только осужденные, ожидающие вступления приговора в законную силу и этапа в колонию. На втором и третьем этажах — подследственные и подсудимые, среди которых и находятся Мария Алехина, Екатерина Самуцевич и Надежда Толоконникова. Все сиделицы разделены на «ранее судимых» и «ранее не судимых». Я надеюсь, что девочек разместили среди «ранее не судимых», хотя бывали случаи, когда «первоходов» сажали к рецидивистам. В основном, по просьбам следователей – чтобы жизнь малиной не казалась.

Ban1-610x383-500x313.jpg

Екатерина Самуцевич // фото: агентство "Фото ИТАР-ТАСС" © // источник: www.vmdaily.ru ©

Но отправимся далее. В полуподвальном помещении этого же корпуса находится так называемая “сборка” — две камеры примерно по 15 кв. м. В них женщины ожидают выезда на суд, и туда же возвращаются из суда. Вновь поступившие ожидают на “сборке” распределения по камерам. В полуподвале находятся еще 4 камеры. Каждая из них рассчитана на четверых. Это камеры для вновь поступивших – то есть для находящихся в карантине. Пребывание в карантине длится от 2 до 10 дней. От чего зависит этот срок, известно только руководству СИЗО и следователям. Там же, в полуподвале, находятся помещения для обыска (так называемая «шмонная») и две камеры хранения.

Вторая сторона прямоугольника — трехэтажное здание, в котором расположены так называемые “спецы” и “полуспецы”. “Спецы” — камеры, рассчитанные на четырех человек. Их шесть (№№ 109, 110, 209, 210, 309, 310). “Полуспецы” — камеры, рассчитанные на 8 человек (113, 213, 313), и на 12 человек (111, 112, 114, 115, 211, 212, 214, 215, 311, 312, 314, 315).

Третья сторона прямоугольника — трехэтажное здание, на первом этаже которого находятся несколько камер больницы (116-124), рассчитанные на четверых или на двух человек, а также медицинские лаборатории. На втором этаже расположены медицинские кабинеты. Кстати, о медицине. В московском женском СИЗО-6, по мнению тюремного психиатра, 15 из 20 вновь поступающих женщин — наркоманки в возрасте 18-25 лет. В СИЗО находятся более 100 человек  ВИЧ-инфицированных, и почти все они получили смертельную болезнь через грязную иглу. Возраст самой младшей  — 15 лет.

В подвале расположены карцеры, куда можно попасть за малейшую провинность – не так ответил вертухаю (сотруднику ФСИН) или завесил свою койку от чужих взглядов простыней. Срок – до 15 суток, которые могут повторяться многократно. В этом же здании находится прачечная, душевая (первый этаж), комнаты для встреч с адвокатами и следователями (второй этаж).

Четвертая сторона прямоугольника — здание администрации, где расположены и помещения складов и кухни. На первом этаже между коридорами “полуспецов” и больницы находится маленькая церковь, где женщины по заявлению могут пройти обряд крещения или исповедаться. По многократным сообщениям осужденных женщин, тайна исповеди не соблюдается. Все, что женщины рассказывают на исповеди, становится достоянием оперативных работников СИЗО и, соответственно, следствия.

Комнаты для свиданий оборудованы толстой плексигласовой перегородкой и переговорным устройством. Все разговоры записываются и в дальнейшем передаются следователям, которые ведут данные уголовные дела.

Две общие камеры на 2 этаже (205, 206) отведены для мам и их детей — от новорожденных до 3-х лет. В камерах для “мамочек” разрешены электроплитки. В остальном они ничем не отличаются от обычных общих  камер. Прогулки для “мамочек” — 2 часа в день.  Двухчасовые ежедневные прогулки положены также несовершеннолетним и беременным. Но так как беременные женщины содержатся в обычных камерах, то гуляют они вместе со всеми положенный один час.

Коридоры оборудованы телекамерами, а все тюремные камеры снабжены смотровыми глазками. Дверь общей камеры находится в нише, ведущей из коридора, в ней 5 смотровых глазков для обзора всех углов.

Постельные принадлежности и белье выдаются в полном объеме: матрас, подушка, одеяло, 2 простыни, наволочка, полотенце. Но все белье в плачевном состоянии – темно-серое и зачастую дырявое.  Однако, радует то, что в общих камерах есть душевые. “Полуспецы” и “спецы”, где душа нет, один раз в неделю выводятся в баню.

Камеры оборудованы лампами дневного света, а также дежурным ночным освещением.  Стены камер гладкие, окрашены водоэмульсионной краской. Окна снабжены двумя рядами решеток и металлическими жалюзи (“ресничками”), и поэтому в женском СИЗО невозможно даже увидеть окна других камер. Также из-за сурового контроля и особо строго «шмона» на «сборках» (полный досмотр, включая даже проверку влагалища) мобильные телефоны в камерах отсутствуют. Связь только через адвокатов, но, по информации женщин, побывавших в «Шестерке», и другим данным, разговоры с адвокатами также записываются. Это делается неофициально, по просьбе следователей. И я думаю, что все разговоры Екатерины Самуцевич, Марии Алехиной и Надежды Толоконниковой с адвокатами записываются и передаются следователям. Слишком уж пристальное внимание правоохранительных органов  к этим двум девочкам.

И заканчивая печальную экскурсию по «шестеркам», хотелось бы задать вопрос следователям, ходатайствовавшим о заключении Алехиной, Самуцевич и Толоконниковой под стражу,  и судьям Таганского и Московского городского судов, отправившим девушек в СИЗО № 6. Неужели суть российского  правосудия заключается в том, чтобы полицейских, подозреваемых по делу о пытках и насилии, приведшим к смерти человека, возможно держать только под домашним арестом, а трех девушек, подозреваемых в хулиганстве, обязательно надо закрыть под стражу в один из самых страшных следственных изоляторов? Неужели матери малолетних детей активистки группы Pussy Riot Мария Алехина и Надежда Толоконникова опаснее для общества, чем регулярно выявляемые оборотни в погонах, чьи действия влекут физические мучения и в некоторых случаях даже смерть?

Но, к сожалению, эти вопросы есть и останутся риторическими. А реальная  проблема сейчас  в другом: три девушки, которые никого не убили, не ограбили, не изнасиловали, и даже не украли ни у кого акции, находятся в очень тяжелых условиях в следственном изоляторе среди убийц и наркоторговцев. У них отобрана свобода. Они лишены контактов с близкими людьми и, в первую очередь, с детьми. И если у нас нет возможности каким-либо образом повлиять на «самый гуманный в мире» суд (а ее, увы, нет – в кассации отказано, а надзорная жалоба будет разбираться около 2 месяцев), то мы должны попытаться максимально облегчить пребывание Алехиной, Толоконниковой и Самуцевич в камере следственного изолятора. Мы же люди, и каждый из нас, чтобы не говорил и не писал,  в душе отлично понимает, что их вина (даже если она будет доказана в суде) несоразмерна годам лишения свободы в тюрьме, а после в лагерях. Особенно остро это осознается, когда узнаешь, что убийцы, насильники и мошенники преспокойно находятся на подписке о невыезде, залоге или под домашним арестом. А после, зачастую, получают условные сроки.

Однако, вернемся к регулярным призывам в СМИ и Сети помочь девушкам из Pussy Riot. К сожалению, большинство таких громких криков о справедливости больше относятся к самопиару, нежели к желанию реально помочь, и вызывают у «правоохранителей» и тюремщиков обратную реакцию – создать сиделицам как можно более жесткие условия. Поэтому предлагаю рассмотреть и осуществить реальные действия, которые морально и физически помогут Толоконниковой, Алехиной и Самуцевич выжить в условиях тюрьмы.

Итак, первое. У каждой из девушек Pussy Riot в камере следственного изолятора имеется самый минимальный набор предметов первой необходимости, так называемая, «казенка»  – один комплект не очень хорошего постельного белья, бывшего в употреблении, алюминиевые кружка, миска, ложка, и те вещи, которые были на них надеты во время ареста. И еще «бич-пакет» — дешевая зубная щетка, паста, пахнущая гуталином, и кусок мыла непонятного происхождения. Баланда, которую развозят по камерам три раза в день, представляет собой эксклюзив, который вы не найдете даже в станционной столовке на окраине . Вода? Вода из под крана. Кстати, государство выделяет на питание каждого, находящегося в СИЗО, аж… 38 рублей 50 копеек в день. Попробуйте покушать на эту сумму.

Но мы имеем возможность помочь. В каждом СИЗО (и «Шестерка» не исключение) имеется, так называемый, интернет-магазин, где каждый человек, независимо от того, кем он является арестованному, может заказать любые предметы обихода и продукты питания, которые в течение суток будут доставлены в камеры и вручены адресатам. И не обязательно быть их знакомыми или родственниками. Для этого необходимо всего лишь зайти на сайт http://skladsizo.ru/ и далее пройти в раздел «СИЗО — 6» и сделать заказ на имена Марии Алехиной, Надежды Толоконниковой и Екатерины Самуцевич.

Теперь некоторые подробности о том, что желательно сейчас заказывать в магазине. В первую очередь обогреватели, постельное белье, предметы гигиены, средства дезинфекции, бытовые предметы первой необходимости (учтите, в камере, практически, нет ничего).  Из продуктов питания самое главное: сахар, чай, кофе, сладости, колбасы, сыры, хлеб, минеральная вода, соки.   Со скоропортящимися продуктами нельзя перестараться, так как в камере может не оказаться холодильника. Лучше  немного, но с определенной периодичностью – раз в несколько дней. Особое внимание к сигаретам. Даже если кто-то из девушек не курит, сигареты с фильтром нужны всегда – это своеобразная валюта в тюрьме, их можно обменять на многое другое.

Кроме хлеба насущного и более или менее человеческого  быта, девушкам, находящимся сейчас в СИЗО, необходима и моральная поддержка, понимание того, что их не бросили одних в этом каменном мешке. На собственном опыте знаю, насколько гнетущее ощущение одолевает, когда впервые заходишь в камеру, где нет никакой связи с внешним миром. Создается впечатление, что ты один на один с огромной машиной принуждения, которая пытается перемолоть тебя, и этой оторванностью от привычной жизни  в первую очередь. А когда вдруг получаешь письмо… Оттуда, с воли. Сначала перехватывает дыхание, а потом, растягивая удовольствие, медленно открываешь его и наслаждаешься каждым словом, каждой буквой.  И сейчас, у нас появилась возможность отправлять  Марии Алехиной, Надежде Толоконниковой и Екатерине Самуцевич электронные письма, которые будут им переданы в течение суток, и они смогут ответить на каждое письмо. С помощью сайта   http://www.fsin-service.ru/ можно отправить электронное письмо и, оплатив ответ, предоставить возможность девушкам ответить на послание.  Для тех, кто не имеет возможности или желания использовать электронные методы общения, возможно направить обычное письмо по адресу: 109388, г.Москва, ул. Шоссейная, д.92 ФБУ ИЗ-77/6. Но хотел бы сразу предупредить, что все письма, как электронные, так и почтовые, цензурируются и поэтому писать надо осторожно, дабы не навредить адресату.

Также нужно обратить внимание на то, что для передачи товаров в СИЗО и написания электронных писем, необходимо знать  имена и отчества активисток Pussy Riot, а также даты их рождения. Итак: Алехина Мария Владимировна, 6 июня 1988 г.р, Самуцевич Екатерина Станиславовна, 9 августа 1982 г.р.  и Толоконникова Надежда Андреевна, 7 ноября 1989 г.р.

И напоследок, хотелось бы напомнить там, кто требует держать и дальше Алехину, Толоконникову и Самуцевич в СИЗО, положения части 1 статьи 108 УПК РФ, якобы на основании которой и закрыли активисток Pussy Riot:   «Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение». Увы, никто не может объяснить существование каких-либо таких причин, по которым невозможно применить к девушкам более мягкую меру пресечения. Решение суда я не видел, и представить себе указанные там причины не могу. Если кто знает такие фактически обстоятельства, пусть назовет.