По знакомству: как личные связи помогают в инвестиционном бизнесе

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск
Андрей Муравьев (слева) и Борис Синегубко ждут обвала на российском рынке

Партнеры Parus Capital Opportunity Fund используют при инвестировании обширные личные связи. Почему они рассчитывают на обвал российского рынка?


«У меня есть друг, который может искать в Кузбассе перспективные угольные предприятия», — сообщил Алексей Морозов, старший аналитик по металлургии банка UBS, главе трейдинга Борису Синегубко в кулуарах московской конференции банка в 2004 году. Там же и состоялось знакомство Синегубко с Андреем Муравьевым, его будущим партнером по фонду Parus Capital Opportunity Fund (PCOF). С 2010 года, за неполных пять лет, они заработали свыше 120%, со средней доходностью около 17% годовых.


Десять лет назад Синегубко договорился с Муравьевым о сотрудничестве, и тот начал скупать у работников акции провинциальных бывших советских предприятий, так как швейцарский банк не хотел участвовать в этом напрямую. Первым проектом стала скупка акций шахты «Комсомолец» (позже вошла в группу СУЭК). «Они вообще тогда нигде не торговались. Мы их скупали «на земле» и продавали в Москву», — вспоминает Муравьев. UBS брал бумаги на собственную позицию или продавал клиентам. Доходность таких сделок порой достигала 100%.


«Это был бум фондов, специализирующихся на России, — рассказывает Синегубко. — Тогда Россия была в модном тренде и привлекала миллиарды». Любой рост цен на сырье вызывал всплеск интереса к российским акциям. «К примеру, начался рост цен на медь. Мы смотрели, что есть в России из меди — Учалинский ГОК, Гайский ГОК, — перечисляет Cинегубко. — У нас был дикий капитализм, и мы в нем барахтались как могли».


В 2006 году интерес UBS к скупке бумаг в регионах начал снижаться, банк начал предлагать российский второй эшелон для иностранных хедж-фондов. В этих сделках швейцарскому банку опять пригодился Муравьев, ставший к тому времени президентом компании «Сибирский цемент», которая готовилась провести публичное размещение акций. Синегубко вел эту сделку, которая стала в итоге одной из лучших в его жизни и очень прибыльной для UBS. Мода на IPO внезапно охватила Россию. UBS поставил процесс на поток, в банке его называли liquidity program. Топ-менеджеры десятков таких же, как «Сибирский цемент», российских компаний разрывались между Лондоном и Нью-Йорком, швейцарский банк устраивал сотни встреч с представителями иностранных хедж-фондов. На этих встречах Муравьев с удовольствием рассказывал, как «Сибирский цемент» рос на 100% в год, а EBITDA margin компании превышала 70%. Результаты на фоне строительного бума в стране действительно выглядели достойными: в 2007 году чистая прибыль «Сибирского цемента» составила $150 млн, а в 2008-м — $320 млн.


В итоге с 2007 года компания провела три частных размещения акций в объеме 15% в пользу хедж-фондов. По словам Муравьева, фонды устроили ажиотаж вокруг акций компании и разогнали ее капитализацию в системе индикативных котировок RTS Board с $1 млрд до $5,9 млрд.

«В какой-то момент мы поняли, что это уже пузырь. Большинство инвесторов, покупавших у меня бумаги на первых размещениях, успели выйти с хорошей прибылью», — говорит теперь Синегубко.


В 2008 году должно было состояться IPO «Сибирского цемента», но еще до начала финансового кризиса Муравьев рассорился с основным акционером компании Олегом Шарыкиным. Он был недоволен ценой сделки по покупке турецких цементных заводов у итальянской Italcementi Group, было отменено и долгожданное IPO в Лондоне. В июле 2008 года Муравьев покинул «Сибирский цемент» и продал принадлежавшие ему 12,5% акций компании примерно за $150 млн.


В 2012 году без дела остался и Синегубко, кризис сильно сократил прибыль брокерского бизнеса UBS в России, и прежних доходов сотрудники не получали. У Синегубко остались связи и десятки миллионов долларов бонусов. Его финансовый опыт в UBS заинтересовал Муравьева, который предложил ему стать партнером фонда PCOF (управляющая компания — Parus Capital). Муравьев изначально создал фонд для того, чтобы управлять личными активами, которые до этого были хаотично размещены на разных брокерских счетах. С приходом Синегубко PCOF получил больше шансов для привлечения сторонних инвесторов. «Я профессионал в инвестициях в реальный сектор, а Борис — в спекуляциях. Поэтому в хедж-фонде основную скрипку играет Борис», — объясняет Муравьев.


Партнеры говорят, что имеют большой опыт прежде всего в секторе basic materials — цемент, уголь, руда и полезные ископаемые. Но стараются инвестировать в те бумаги, где имеют преимущество перед другими инвесторами за счет знакомств с акционерами. Муравьев утверждает, что хорошо знает владельцев «Кузбассразрезугля» и не так давно вместе с Синегубко выкупал для них их акции с рынка. С главой «Кузбасской топливной компании» (КТК) Игорем Прокудиным, которого он называет другом семьи, он когда-то играл на одной детской площадке. Синегубко организовывал для КТК private placement, а затем оказался соседом Прокудина по дому в Испании. Еще одна компания, «Горнозаводскцемент», оказалась в портфеле фонда тоже потому, что Синегубко около двадцати лет знает ее владельцев. «Если знаем владельца, то можем обсудить проблему или понять, что происходит. Мы хотим иметь лучшее понимание, чем у среднего инвестора в подобные инструменты. Просто инвесторами с улицы мы быть не хотим», — объясняет Синегубко.


Самым большим разочарованием оказались акции «Мечела». «Они остаются нашей головной болью и принесли нам самый большой убыток», — говорит Синегубко. По словам Муравьева, с акционером «Мечела» Игорем Зюзиным он тоже знаком. «Он создал компанию с нуля, всегда был работягой и, даже будучи миллиардером, летал регулярными рейсами. Ему просто не повезло с купленными на пике месторождениями и невозможностью получить продукт в нужное время», — считает Муравьев.

Доходность фонда

Помимо компаний друзей и знакомых PCOF вложился в подешевевшие акции «Сибирского цемента». Инвестиции сопровождались корпоративным конфликтом с основным акционером компании. Синегубко и Муравьев безуспешно пытались попасть в совет директоров. Представители «Сибирского цемента» говорят, что сотрудники фонда не всегда соблюдают деловой этикет, но заверяют, что претензии носят лишь финансовый характер.

В 2014 году партнеры успели продать акции, купленные в 2013 году, до начала военных действий на Украине, и сейчас готовы вложить средства в бумаги, подешевевшие на украинском кризисе и санкциях в отношении России. По оценке Синегубко, настроение в деловых кругах паническое. Он считает, что по многим «голубым фишкам» есть потенциал падения в два раза. «Я очень люблю кризисы и паники. Это то, на чем мы сделали все свои деньги. На всех кризисах: 1998 года, ЮКОСа, 2008 и 2011 годов», — перечисляет Синегубко. Сейчас он считает нужным диверсифицироваться и искать свою нишу на других рынках, так как потенциал заработка и «интеллектуальный вызов» российского сократился. «До 2008 года лучшие умы финансового мира интересовались нашей страной и давали нам бизнес... Сейчас, к сожалению, мы даже не «второй эшелон», а, наверное, «восьмой»... Это не значит, что мы не можем зарабатывать, но хочется быть на передовой», — говорит Синегубко.


На конец августа объем фонда (стоимость чистых активов) составлял $60,7 млн, эти деньги принадлежат его основателям. Вне фонда, по словам Муравьева, они с Синегубко управляют $300 млн средств знакомых и партнеров в различных проектах.

Сторонних инвесторов в свой фонд партнеры привлекать не торопятся, хотя считают, что такой момент рано или поздно наступит.

«Время для привлечения денег и так было не очень хорошим, а сейчас стало совсем плохим. Лучшее время для привлечения денег наступит тогда, когда все сильно упадет, а затем произойдет перелом как в санкционном новостном потоке, так и в экономической ситуации», — рассуждает Синегубко. Правда, его личные связи и обширные знакомства тогда могут не пригодиться.

Cсылки

Источник публикации