Премьер без срока годности

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© "Совершенно секретно", май 2003

Премьер без срока годности

Алексей Макаркин

Converted 14362.jpg

Михаил Касьянов и «его» люди (по часовой стрелке):
заместитель министра финансов Сергей Колотухин, внештатный советник премьера Александр Лившиц, бывший директор «Росвооружения» Александр Котелкин, министр природных ресурсов Виталий Артюхов, министр энергетики Игорь Юсуфов (слева) и руководитель аппарата правительства Игорь Шувалов, глава Внешэкономбанка Владимир Чернухин, глава компании «Славнефть» Юрий Суханов 

Михаилу Касьянову отставку прочат не впервые. На этот раз слухи активизировались после съезда «Единой России», подвергшего жесткой критике деятельность правительства за то, что в нем «засели ставленники олигархов, прислонившихся к нефтяной трубе».

Что и говорить, по российским меркам Михаил Михайлович Касьянов в премьерском кресле засиделся. В мае исполнится ровно три года его пребыванию на высоком посту. Пора и честь знать. Наиболее рьяные противники вообще сулят Касьянову казенный дом. Пока, правда, не совсем понятно, за что. Ни один из компрометирующих его слухов – о причастности к разворовыванию транша МВФ, об «озолотившей» его в числе прочих должностных лиц продаже российских долгов странам «третьего мира», о «рыбных промыслах» и т.д. – в уголовное дело не материализовался. Может быть, слухи были «непроверенные». А может быть, кому-то в верхах так пока выгоднее и спокойнее.

Как бы там ни было, есть в Михаиле Михайловиче такая основательность, государственная стать, невозмутимость и уверенность в себе, что о его могучую фигуру, как волны о скалу, разбиваются наскоки недругов. Непотопляемый он человек. Survivor – называются такие политики на языке, которым отменно владеет наш премьер.

Парадоксально, но при всей внешней монументальности Касьянов – политик гибкий и маневренный. Государственник и «ставленник олигархов» (вариант: блюститель интересов «семьи»), аккуратист-чиновник без политических амбиций и харизматическая личность, чья популярность в народе, согласно опросам, уступает только президентской, – из таких противоречивых характеристик складывается портрет российского премьера. Возможно, именно в этой двойственности и гибкости – секрет его неуязвимости. И еще в том, что Касьянов знает цену истине: один в поле не воин. Он очень правильно нарисовал свой «тайный круг», расставив верных людей на не самые заметные, но ключевые посты.

Михаил Касьянов руководит российским правительством де-юре с мая 2000 года. А фактически – с января 2000-го, когда стал первым вице-премьером. Премьер-министр Владимир Путин исполнял тогда обязанности президента и участвовал в избирательной кампании. Касьянова же оставил «на хозяйстве» в правительстве. Государственный служащий, известный лишь в кругах, близких к Минфину, и только в феврале 1999 года получивший пост первого заместителя министра финансов, всего за год и несколько месяцев совершил мощнейший карьерный «тройной прыжок»: министр, первый вице-премьер, премьер. От таких успехов у кого угодно закружится голова. Однако Касьянов подчеркнуто технократичен, дистанцируется от политики, не любит риска. Всю жизнь провел на государственной службе, что наложило отпечаток и на характер его команды.

Вышли они из ВЭБа

Выпускник автодорожного института, Михаил Касьянов долгие годы проработал в Госплане РСФСР – конторе, сравнительно небольшой по сравнению с могущественным союзным ведомством. От распада СССР и стремительного возвышения российских госструктур Касьянов мало что выиграл (если не считать того, что ему не пришлось искать новую работу). К тридцати пяти годам, после 12 лет службы в российском Госплане, трансформировавшемся в Минэкономики, он занимал малозаметный пост начальника подотдела. Для сравнения можно сказать, что Егор Гайдар, который старше Касьянова на год, к тому времени уже побывал в кресле и.о. премьера, а Борис Федоров – он младше нынешнего главы правительства на несколько месяцев – дважды занимал пост главы Минфина.

Именно Борис Федоров стал для будущего премьера крестным отцом. Ему Касьянов обязан первым карьерным рывком. В 1993 году министр финансов, он же вице-премьер, обратил внимание на чиновника из соседнего ведомства, свободно владевшего английским (редкость для бывших госплановцев). Кроме того, Касьянов неоднократно выезжал за границу и был в курсе долговых проблем бывшего СССР и новой России. И, наконец, он не собирался переходить в негосударственный сектор, как это сделали в то время многие молодые и перспективные чиновники.

Касьянов ушел из Минэкономики без особых сожалений. Во-первых, тогдашний министр Олег Лобов собирал вокруг себя «крепких хозяйственников средних лет», которые были Касьянову чужды. Во-вторых, Федоров предложил ему возглавить департамент иностранных кредитов и внешнего долга – самостоятельное подразделение Минфина, обещавшее стать одним из ключевых. Непосредственным начальником Касьянова стал член гайдаровской команды, первый заместитель Федорова, 32-летний Андрей Вавилов. Именно Вавилов уже после отставки Федорова пролоббировал перед новым министром Владимиром Пансковым назначение Касьянова на пост заместителя министра. Произошло это в 1995 году. После чего карьерный рост будущего премьера на четыре года застопорился – вплоть до нового рывка.

По некоторым данным, Касьянов активно занимался так называемыми связанными кредитами под гарантии государства. Именно оттуда пошло прозвище Миша Два процента, запущенное уже в бытность Касьянова премьером. Однако никаких доказательств служебной нечистоплотности Касьянова, пригодных для уголовного обвинения, представлено не было, и весьма энергично проведенная несколько лет назад антикасьяновская информационная кампания завершилась ничем.

Постепенно аппаратное влияние Касьянова распространилось на Внешэкономбанк СССР (ВЭБ). Именно так до сих пор официально называется структура, занимающаяся советским внешним долгом. Нынешний глава правительства, судя по его кадровой политике, рассматривает ВЭБ как один из основных источников пополнения собственной команды. Так, Владимир Чернухин, проработавший в ВЭБе четыре года и прошедший путь от заместителя начальника отдела в кредитном департаменте до заместителя председателя правления, 1 мая 2000 года стал заместителем министра финансов. Это произошло за несколько дней до того, как Касьянов уступил пост главы Минфина «питерцу» Алексею Кудрину. А в прошлом году Чернухин сменил Костина на посту главы ВЭБа. Бывший непосредственный начальник Чернухина Александр Житник, руководивший кредитным департаментом ВЭБа в 1994–1997 гг., в октябре 2001 года возглавил Россельхозбанк, через который проходят финансовые потоки агропромышленного комплекса. В ВЭБе в качестве заместителя руководителя юридической службы работала и Татьяна Трефилова, возглавляющая с февраля 2001 года Федеральную службу по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО).

Долговые вопросы до сих пор остаются под контролем Касьянова. В начале 2000 года они с Костиным завершили переговоры с Лондонским клубом о реструктуризации российского долга. В настоящее время долговыми вопросами занимаются глава ВЭБа Чернухин, советник Касьянова Олег Буклемишев (его коллега еще по Минфину) и еще один замминистра финансов – Сергей Колотухин, тоже, по общему мнению, «человек Касьянова». Колотухин до перехода в Минфин работал во Внешторгбанке, заместителем министра стал при Касьянове, в феврале 2000 года.

Не все попытки Касьянова инкорпорировать в руководство Минфина свои кадры были удачными. Так, весной 2002 года из-за несогласия Алексея Кудрина не удалось провести кандидатуру Буклемишева на пост одного из замов министра этого ведомства.

Член «семьи»

Новый скачок в карьере Касьянова произошел еще в пору премьерства Евгения Примакова. Деидеологизированный чиновник Касьянов, всю жизнь проработавший в центральном аппарате, куда больше соответствовал стилистике примаковского кабинета, чем либералы Кудрин или Вьюгин. Не случайно, по некоторым данным, назначение Касьянова активно поддерживал тогдашний первый вице-премьер Юрий Маслюков. Одновременно карьерное продвижение Касьянова устраивало и администрацию президента, уже обсуждавшую вопрос о смене Примакова и подыскивавшую кандидатов на ключевые посты в новом правительстве.

Трудно сказать, кто конкретно организовал «встраивание» Касьянова в сферу влияния группы, обычно именуемую «семейной». Некоторые эксперты грешат на Александра Мамута, который начинал карьеру в ВЭБе и проявлял явный интерес к долговым вопросам. Однако прямых доказательств особой роли Мамута в судьбе Касьянова нет.

Ценность фигуры Касьянова для Кремля выявилась в период формирования правительства Сергея Степашина. Тогда администрация президента жестко настаивала на двух правительственных назначениях: вице-премьера Николая Аксененко и министра финансов Михаила Касьянова. Однако Степашин, смирившись с кандидатурой Аксененко, возражал против второго кремлевского протеже. Борис Ельцин колебался, неоднократно менял решения, но в конце концов под давлением собственной администрации остановился на «семейном» варианте. Вынужден был сдаться и Степашин. Так Касьянов вошел в состав правительства.

После того как Путин стал и.о. президента, Касьянов в ранге первого вице-премьера, как уже говорилось, фактически возглавил кабинет. Большинство наблюдателей расценили этот шаг Путина как часть соглашения между новым главой государства и «семейной» группой. Последняя, лишившись «главы семьи», рассчитывала сохранить сильные аппаратные позиции. Даже в первые месяцы после избрания Путин был ограничен в возможности проводить своих людей на ключевые посты в государстве: например, ему не удалось настоять на назначении Генпрокурором «питерца» Дмитрия Козака.

В то же время Путин мог иметь и собственные резоны, назначая Касьянова фактическим руководителем правительства, а в мае 2000 года предлагая его кандидатуру на утверждение Госдумы. Знанием особенностей работы центрального аппарата Касьянов выгодно отличался от возможных кандидатов из числа губернаторов. Он не был политическим «тяжеловесом» и вообще сторонился политики – так что президент не видел в нем опасного конкурента. Кроме того, не происходил из отраслевиков, что объективно давало ему возможность встать над интересами конкретных лоббистов. Не было за плечами Касьянова и самостоятельной вотчины – такой, как МПС у Аксененко.

Существовал, судя по всему, еще один важный резон. Касьянов, несмотря на связи с «семьей», все же находился на ее периферии. Он рассматривался «семейными» как важный союзник, но не как «свой в доску» человек. Его не связывали многолетние дружеские узы с ключевыми фигурами этой группы. Таким образом, Касьянов имел возможность присягнуть на верность бывшему президенту, обособившись от его ближайшего окружения. Не так давно он уже продемонстрировал свое особое положение. В споре по поводу повышения пошлин на ввозимые в страну иномарки премьер открыто противостоял представителю «семейной группы» Олегу Дерипаске. Впрочем, когда необходимо мобилизовать весь «семейный» ресурс, как это случилось, например, во время аукциона по «Славнефти», Касьянов демонстрирует «семейную» лояльность.

Премьер и его команда

Окружение Касьянова формировалось из числа как государственных служащих, так и выходцев из коммерческих структур. Их объединяет важное качество – никакой заинтересованности в саморекламе. Мало кто дает интервью, а если касьяновцы и общаются с журналистами, то лишь на узкопрофессиональные темы.

Ближайший сотрудник Касьянова – глава его секретариата, 36-летний Константин Мерзликин. В середине 80-х годов учился на экономическом факультете МГУ, окончил аспирантуру и защитил диссертацию, затем ушел в бизнес и возглавлял ряд коммерческих структур: Российскую международную валютно-финансовую биржу, АО «Кассовый союз», Депозитарно-клиринговую компанию. В 1996 году он принял предложение своего бывшего сокурсника Ашота Егиазаряна занять пост заместителя председателя правления Уникомбанка. Но вскоре банк оказался в сложном финансовом положении, и осенью 1998 года Мерзликин перешел на госслужбу. Он занял пост заместителя руководителя секретариата вице-премьера Юрия Маслюкова, испытывавшего острую потребность в сотрудниках с опытом работы в рыночных условиях. Тогда же консультантом Маслюкова стал и Егиазарян. Предполагалось, что оба могут получить более высокие назначения в структурах, создававшихся после кризиса 1998 года. Мерзликина прочили в главы Российского банка развития, а Егиазаряна – в руководители АРКО. Но эти назначения не состоялись, и казалось, что карьерный рост обоих после отставки Маслюкова вместе со всем примаковским кабинетом прекратится.

Однако события развивались по иному сценарию. Егиазарян в декабре 1999 года был избран депутатом Госдумы по списку ЛДПР и занял значимый пост зампреда бюджетного комитета. Мерзликин стал вначале заместителем руководителя, а с мая 2000 года – руководителем секретариата Михаила Касьянова. К давним друзьям Мерзликина относят и банкира Дмитрия Голованова, работавшего с ним в Уникомбанке, а в настоящее время возглавляющего Российский банк развития (РБР).

Из аппарата Маслюкова к Касьянову перешел и Александр Моисеев. Полковник запаса российской армии, до Маслюкова он был сотрудником вице-премьера Виктора Христенко. В начале 2001 года Касьянов выдвинул Моисеева на пост первого заместителя председателя, а вскоре – и.о. председателя Госкомрыболовства. Предполагалось, что Моисеев, освоившись в новой для себя структуре, будет официально назначен председателем этого комитета, однако в Кремле решили иначе: главным рыболовом страны стал Евгений Наздратенко, которого надо было пристроить после отставки с поста приморского губернатора. Моисеев так и остался первым зампредом этого ведомства.

Также еще при Христенко в правительственном аппарате работал нынешний сотрудник Касьянова Вадим Артюхов. Сначала в качестве советника премьера он курировал вопросы, связанные с ФКЦБ, АРКО, Центробанком и РБР, а в 2002 году стал заместителем министра имущественных отношений. Его отец Виталий Артюхов в течение 90-х годов занимал ключевые посты в госаппарате: первого заместителя министра финансов (в период, когда Касьянов был «простым» заместителем), главы Госналогслужбы, руководителя Федеральной дорожной службы, первого заместителя министра транспорта. Летом 2001 года Артюхов-старший был назначен министром природных ресурсов, сменив на этом посту Бориса Яцкевича, которого СМИ обвиняли в излишне тесных связях с некоторыми нефтяными компаниями. Влияние Артюховых обеспечено не только занимаемыми ими постами, но и разветвленной системой связей. Так, уже упоминавшаяся глава ФСФО Татьяна Трефилова работала вместе с младшим Артюховым в Кредитпромбанке, где Артюхов был председателем правления, а Трефилова – начальником юридического управления.

Как глава правительства Касьянов стремится контролировать и вопросы военно-технического сотрудничества (ВТС). Интерес к ним он сохранил еще со времен тесных контактов с ВЭБом. В 2000 году его помощником стал Александр Рыбас, ранее занимавший пост заместителя начальника департамента ВТС в Министерстве торговли. По некоторым данным, Рыбас тесно связан с Александром Котелкиным, бывшим гендиректором «Росвооружения» и первым замом министра торговли. Ходили слухи, что «семейная» группа планировала в 2000 году возвращение Котелкина на пост главы «Росвооружения», но Путин решил реорганизовать систему ВТС, передав ее под контроль бывших коллег по работе в ГДР.

Однако вскоре «оружейные» связи Касьянова проявились в самой неожиданной сфере. В июне 2001 года министром энергетики был назначен бывший председатель Госкомитета по госрезервам Игорь Юсуфов. Ранее Юсуфов работал заместителем министра внешнеэкономических связей при Сергее Глазьеве и, говорят, был близок к Александру Руцкому. Осенью 1993 года Юсуфов покинул госслужбу, но вскоре возглавил компанию «Росвооружение-трейдинг». На этой должности он оставался в течение всего срока пребывания Котелкина во главе «Росвооружения».

Косвенными доказательствами дружбы Касьянова с Александром Мамутом могут служить только кадровые назначения в окружении премьера. Так, ключевой пост руководителя аппарата правительства по настоянию Касьянова получил Игорь Шувалов, до перехода на госслужбу в 1997 году служивший директором одной из мамутовских структур – адвокатского бюро АЛМ (аббревиатура расшифровывается «Александр Леонидович Мамут»). Говорят, что Касьянов «двигал» Шувалова в вице-премьеры.

Помощником Касьянова служит Михаил Помазков, до февраля 2001 года входивший в состав наблюдательного совета МДМ-банка (председателем этого совета тогда был Мамут). Одно время – дело было осенью 2001 года – Помазкова прочили в главы Россельхозбанка; одновременно делались предположения о возможности вхождения МДМ-банка в состав акционеров Россельхозбанка. Однако в итоге выбор пал на другого касьяновца, Александра Житника, не связанного с российскими частными банковскими структурами.

Наконец, в окружении Касьянова присутствуют выходцы из бизнес-группы «Российский кредит»–ИМПЭКСбанк–«Металлоинвест». Примечательно, что летом 2002 года внештатным советником премьера стал Александр Лившиц. Произошло это за день до назначения Лившица председателем правления «Российского кредита». Судя по всему, официальный статус помог Лившицу в успешно завершившихся переговорах с западными кредиторами частного банка. Позднее Лившиц перешел в структуру «Сибалюминия», однако свято место пусто не бывает. В октябре 2001 года начальником вновь созданного контрольного управления правительства стал Всеволод Вуколов. Он длительное время работал в «Российском кредите», был фактически делегирован банком на пост вице-губернатора при Александре Лебеде, а в 1999 году возглавил одно из ключевых предприятий «Металлоинвеста» – Михайловский ГОК. Спустя год после прихода в аппарат правительства Вуколов был назначен начальником департамента государственной службы и кадров – одного из ключевых ведо

***

Оригинал этого материала
© "Совершенно секретно", май 2003

Черные метки для "белого воротничка  №1"

Алексей Макаркин

Converted 14363.jpg

В последнее время премьер-министр получает болезненные уколы с нескольких сторон
По часовой стрелке: председатель Госкомрыболовства Евгений Наздратенко, заместитель Генпрокурора Владимир Колесников, глава Счетной палаты Сергей Степашин и вице-премьер Алексей Кудрин

Коллегия Счетной палаты РФ (СП РФ) под председательством Сергея Степашина в марте этого года рассмотрела отчет о результатах проверки погашения кредитов, ранее предоставленных СССР и Россией иностранным государствам, а также отчет по урегулированию и выверке задолженности иностранных государств перед Россией. Это внешне «техническое» заседание по-своему примечательно. Ведь данная сфера традиционно считалась «вотчиной» Михаила Касьянова.

К чему пришли проверяющие?

Долговой капкан и рыбный «крючок»

Во-первых, коллегия отметила несовершенство нормативно-законодательной базы. В частности, Бюджетный кодекс позволяет проводить реструктуризацию и списание части задолженности перед Россией без ратификации соответствующих договоров в парламенте, на основании участия РФ в международных финансовых организациях. В результате в 1996–2001 годах – то есть после присоединения России к Парижскому клубу – была списана задолженность иностранных государств на общую сумму более 25 миллиардов долларов. При этом отчеты правительства о задолженности в Госдуму не представлялись. Помимо этого, 73,6 процента задолженности иностранных государств являлись просроченными еще по состоянию на 1 января 2002 года.

Во-вторых, проверка выявила необоснованные решения при проведении зачетов по задолженности. Так, зачет долгов Украины на сумму 12,5 миллиона долларов был произведен на невыгодных для России условиях путем поставки Украиной трех рыбопромысловых судов. По мнению специалистов Счетной палаты, это нанесло ущерб федеральному бюджету в размере 8,5 миллиона долларов.

В-третьих, по мнению Счетной палаты, имеются недостатки при ведении учета операций с задолженностью. В доходах федерального бюджета не учитываются средства в неконвертируемых и клиринговых валютах, имеют место значительные расхождения в данных учета задолженности в Минфине и Внешэкономбанке по отдельным странам, отсутствует ряд документов, послуживших основанием для полного или частичного списания задолженности ряда государств – например, Уганды и Нигерии. Известно, что Парижский клуб «простил» Уганде в 2000 году долги на сумму 145 миллионов долларов, а общий долг этой страны в рамках программы списания ее внешней задолженности было решено сократить на 656 миллионов. Что же касается Нигерии, то не совсем ясно, о списании каких долгов идет речь. Многолетние переговоры между властями этой страны и международными финансовыми организациями о реструктуризации задолженности, составляющей, по разным данным, от 28 до 33,5 миллиарда долларов, завершились провалом, и в прошлом году страна объявила дефолт.

В связи с этими фактами коллегия решила направить информационные письма президенту и в Генеральную прокуратуру, а также представление в правительство России.

Показательно, что после ухода Андрея Вавилова с государственной службы в 1997 году долговые вопросы полностью находились под контролем Михаила Касьянова. И результаты расследования Счетной палаты могут стать реальной угрозой для председателя правительства РФ. В то же время маловероятно, что в ближайшей перспективе эта угроза реализуется. Но факт пристального интереса Счетной палаты к долговой проблеме значим сам по себе: в недавнем прошлом именно расследование палаты в отношении МПС стало импульсом к отставке «непотопляемого» Аксененко.

Вопросы к Михаилу Касьянову возникли в последнее время и у Генпрокуратуры России. Это произошло в связи с расследованием дела о злоупотреблениях в Госкомрыболовства. Как сообщил на пресс-конференции заместитель Генерального прокурора Владимир Колесников, в конце марта Генпрокуратура предъявила обвинение в превышении должностных полномочий и хищении зампреду Госкомрыболовства Юрию Москальцову. Москальцова арестовали и через сутки отпустили под подписку о невыезде.

«У нас есть вопросы и претензии к ряду ответственных должностных лиц в правительстве, в том числе и к премьеру Михаилу Касьянову», – заявил Колесников. И пояснил, что речь, в частности, идет о подписанном премьером распоряжении правительства от 12 сентября 2002 года под номером 1270-р «Об увеличении объема общих допустимых уловов крабов и моллюсков «трубач». «Нами установлено, что данный документ не соответствует закону и должен быть отменен. Однако длительное время никакого ответа от премьера мы не получаем», – сказал Колесников. Дело о злоупотреблениях в Госкомрыболовства прокуратура Москвы выделила в отдельное производство в рамках расследования убийства губернатора Магаданской области Валентина Цветкова, застреленного прошлой осенью на Новом Арбате.

Замгенпрокурора также высказал недовольство действиями аппарата правительства, который, по его словам, почти две недели не выдавал необходимые для следствия документы. Руководитель аппарата Игорь Шувалов, как заявил Колесников, под разными предлогами уклонялся от общения с ним. «Мне это надоело, и я дал предписание, чтобы провести там изъятие документов, и все было сделано», – рассказал замгенпрокурора.

Владимир Колесников – фигура тяжелая, если пользоваться шахматной терминологией. Он известен как специалист по расследованию громких уголовных дел, от поимки маньяка Чикатило в 80-е годы до известного «дела «АвтоВАЗа». В «деле НТВ» в 2000 году он сыграл одну из существенных публичных ролей. Именно Колесников, тогда бывший советником Генпрокурора, огласил данные о доходах звезд телеканала и других структур «Медиа-Моста», и эта информация помогла Кремлю переломить общественные настроения в свою пользу.

Спустя несколько часов после пресс-конференции Колесникова руководитель департамента правительственной информации Алексей Горшков заявил, что аппарат правительства предоставил все запрашиваемые Генпрокуратурой документы еще в конце января текущего года. Источник в самом аппарате высказался резче: «Мы не намерены помогать господину Колесникову заниматься его собственным пиаром, вместо того чтобы ловить жуликов».

Что касается распоряжения номер 1270-р, то по поводу его происхождения существуют разные версии. По одной из них, председатель Госкомрыболовства Евгений Наздратенко был против появления этого документа, который готовили его подчиненные, в частности Москальцов. По другой, Касьянов отказался подписывать проект без визы Наздратенко, и тот все же приложил руку к появлению распоряжения.

Но дело даже не в этом. Сам факт обнаружения нарушений в этой сфере, тоже традиционно считающейся «вотчиной» Касьянова, можно расценивать как еще одну черную метку премьеру. Не случайно в своем выступлении Колесников персонально упомянул его ближайшего соратника Шувалова. И это упоминание, без сомнений, Колесников согласовал с Кремлем.

Конечно, вряд ли речь идет об отставке главы правительства в ближайшее время. Однако как минимум решается вопрос об ограничении его политического ресурса, как, впрочем, и аппаратного: Касьянову до сих пор не удается уволить своего подчиненного Евгения Наздратенко. После месячного отстранения от исполнения обязанностей последний вернулся на «рыбный» пост. Кремль не дает санкции на его отставку, хотя прокуроры в рамках дела уже его допросили. Наздратенко может не только продержаться на плаву (до тех пор, пока это нужно Кремлю), но и сохраняет шансы выйти сухим из воды.

В конце концов, нет ничего удивительного, что время от времени Михаилу Касьянову прочат отставку. Слишком заметная у него должность, чтобы к ней не примеривались другие претенденты и влиятельные группировки за их спиной. Но пока Касьянову удается одерживать большие и малые аппаратные победы. К наиболее значимым из них за последние два года отнесем назначение Артюхова-отца и Юсуфова министрами, Житника – главой Россельхозбанка, а также создание контрольного управления правительства (ранее такой орган был только в администрации президента). Наконец, в прошлом году Касьянов добился понижения статуса Ильи Клебанова до «рядового» министра, а также провел Владимира Чернухина на пост главы ВЭБа. А это значит, что вопросы обслуживания внешнего долга и сделок в рамках военно-технического сотрудничества остались в сфере влияния главы правительства.

Слуга двух господ

Однако не все так просто. Серьезным испытанием для Касьянова стала затянувшаяся история с отставкой министра путей сообщения Николая Аксененко. Премьер длительное время поддерживал своего подчиненного, так как понимал, что его уход будет означать победу «питерской» группы, с которой Касьянов находится в непростых отношениях. В ноябре 2001 года Касьянов демонстративно отозвался об Аксененко как о хорошем министре и выразил сомнение в справедливости обвинений в его адрес. В конце концов премьер вынужден был уступить и согласиться на уход главы МПС, выторговав некоторые уступки. Назначение главой МПС Геннадия Фадеева, не принадлежащего к «питерской» группе, – явный компромисс со стороны оппонентов премьера.

Много проблем премьеру создала приватизация «Славнефти», но и здесь Касьянов вышел аппаратным победителем, причем дважды в течение 2002 года. Первый раз – когда в мае добился назначения Юрия Суханова на пост президента компании. Второй раз – в декабре, когда победу на аукционе одержал союз «семейной» «Сибнефти» и ТНК. Напомню, представители правительства тогда активно выступили против участия в аукционе конкурентов этого союза – государственных нефтяных компаний России и Китая.

Впрочем, как карьерный госчиновник Касьянов в отношениях с президентом предельно аккуратен. Он понимает, что в случае активного лоббирования интересов коммерческих структур «семейной» группы может быстро лишиться своего поста. Поэтому и люди Касьянова (например, Артюхов-отец и Юсуфов) публично всегда защищают государственные интересы. Пример – тот же аукцион по «Славнефти». Нежелательность участия в нем госкомпаний официально мотивировалась стремлением обеспечить переход «Славнефти» к эффективному собственнику, сиречь частному инвестору. Премьер не допускает заметных ошибок, которые могли бы нанести ущерб репутации власти. Те же связи Касьянова на Западе, наработанные им за годы службы в Минфине, вписываются в рамки западнической ориентации внешней политики России.

Важная характеристика Касьянова – успешное сочетание качеств публичного политика и аппаратного игрока. Так, весной 2002 года в споре с президентом Путиным, посчитавшим темпы экономического роста слишком низкими, а задачи правительства недостаточно амбициозными, премьеру удалось убедить общественное мнение, что правительство делает все возможное для развития экономики страны, а искусственное ускорение его темпов будет иметь негативные последствия. Умение вести аппаратную интригу Касьянов проявил в вопросе об административной реформе. Он сумел «замкнуть» реальную работу по ее подготовке на своем аппарате, возглавляемом Шуваловым. И в течение всего 2002 года успешно защищал правительство от любых перетрясок. Впрочем, трудно сказать, как долго он сможет продержать эту оборону.

Касьянов – «питерские»

Наибольшую угрозу нынешнему премьеру несет аппаратная экспансия «питерской» группы. Основные сферы влияния Касьянова она пока не затронула. Но если события будут развиваться по худшему для премьера сценарию, не исключен быстрый разрушительный процесс. Уже сейчас можно заметить отдельные признаки эрозии касьяновской команды. Так, по некоторым данным, назначение в 2002 году на пост главы ВТБ Андрея Костина поддерживали представители «питерской» группы, а наблюдательный совет банка в том же году возглавил Алексей Кудрин.

Показательно, что в последнее время противоречия между премьером и его заместителем по макроэкономическому блоку усиливаются. Они уже затрагивают вопросы налоговой реформы, представительства интересов государства при процедуре банкротства, сокращения бюджетных расходов и ряд других «знаковых» тем.

Так, в рамках сокращения числа министерств и ведомств Кудрин предложил ликвидировать Министерство путей сообщения. Часть функций министерства будет передана Минтрансу, а часть – РАО «Железные дороги», создающемуся в рамках реформирования МПС. Фактически Кудрин становится участником как реформы МПС, так и административной реформы, первоначально разрабатывавшейся в Министерстве экономического развития и торговли, а затем переданной руководителю аппарата правительства РФ Шувалову. Таким образом, Кудрин начинает активно играть и на поле вице-премьера Виктора Христенко, курирующего реформу МПС, и на поле Шувалова, занимающегося реформой административной. Кроме того, инициируя снижение военных расходов, Кудрин оказывает влияние и на военную реформу. В прошлом году усилиями Минфина была отменена масштабная программа строительства жилья для контрактников. Причем для воздействия на все направления российских реформ, официально не входящих в сферу его компетенции, Кудрин выбрал весьма технологичный способ – через комиссию по оптимизации государственных расходов, которую возглавляет.

Нетрудно предположить, что аппаратная экспансия вице-премьера будет расширяться, а отношения Касьянов – Кудрин, соответственно, усложняться.

Премьер нового типа

Для российских политических реалий Касьянов – принципиально новый тип главы правительства. После «соправителя» Черномырдина, «дофина» Кириенко, «конкурента» Примакова и «преемников» Степашина и Путина у руля оказался человек, имеющий две ипостаси: технократическую и клановую. Касьянова называли «техническим премьером». В то же время он стал протеже «семьи» при в тот момент «несемейном» Путине.

Однако со временем политическая значимость Касьянова существенно подросла: из «технического исполнителя» и «аппаратчика» он превратился в публичного политика. По данным ВЦИОМ, он принадлежит к числу тех, кто пользуется наибольшим доверием избирателей. Другое дело, что подобная «публичность» имеет для премьера и свои минусы. Так, в декабре 2002 года группа лиц во главе с бывшим помощником Аслана Масхадова объявила о намерении выдвинуть кандидатуру Касьянова на пост президента, подчеркнуто противопоставляя его Путину. Многими эта акция была расценена как попытка политических конкурентов «подставить» главу правительства.

Пример Касьянова показывает: и в условиях складывающейся моноцентрической системы власти премьер-министр, будучи «человеком номер два» в государстве, не может не быть фигурой политической. Даже если он усиленно позиционирует себя как технократ. Этот вывод относится не только к Касьянову, но и к его будущим преемникам.

***

Оригинал этого материала
© "Совершенно секретно", май 2003

Касьянова – в Путины! Что стоит за попыткой выдвинуть премьера кандидатом в президенты, от которой ее инициаторы не отказались по сей день

Иосиф Гальперин

В середине декабря 2002 года несколько телеканалов показали комнату Нижегородского центра эстетического образования, где собрались три десятка человек из Владимирской, Костромской, Ивановской и Нижегородской областей, представлявших, по их словам, более тысячи единомышленников из 57 регионов России. Они вознамерились создать «Общероссийский комитет для выдвижения Михаила Касьянова кандидатом в президенты РФ». С журналистами общались доцент Ивановского химико-технологического института Николай Железняк и член Международного комитета по защите прав человека Руслан Кутаев. Инициативная группа отрицала какую-либо связь с властными группировками, в том числе с представителями самого Касьянова, однако обратилась за поддержкой ко всем оппозиционерам – правым, коммунистам и «яблочникам».

Разумеется, мы заинтересовались подноготной инициаторов. Из справки, распространенной Нижегородским телеграфным агентством, следует, что Руслан Кутаев в 1996–1998 годах работал советником по особым поручениям у Масхадова в ранге вице-премьера его правительства, участвовал в подготовке Хасавюртовских соглашений. Теперь он сопредседатель Общества российско-чеченской дружбы. Другой сопредседатель – нижегородец Станислав Дмитриевский, выступавший на процессе полковника Буданова общественным обвинителем.

Появились и более пикантные детали. По сообщению Нижегородского телеграфного агентства, Руслан Кутаев связан с деятельностью наркокартеля, доходы которого идут на поддержание чеченских бандформирований. Нашли «компромат» и на Дмитриевского – он, видите ли, член нижегородского общества «Правозащита», стоящего на страже интересов сексуальных меньшинств. Нижегородская газета «Наше дело» тут же выступила со статьей «Ты скажи мне, дорогой, наш премьер не «голубой»?». Чтобы выяснить, что же на самом деле являет собой уже скандальный общероссийский комитет выдвижения Михаила Касьянова, обозреватель «Совершенно секретно» отправился в Нижний.

Редакция газеты общества «Правозащита» расположена в одном из бывших административных корпусов нижегородской пересыльной тюрьмы. Лозунг русских революционеров XIX века, адресованный угнетенным полякам: «За вашу и нашу свободу!» – в переводе на чеченский украшает логотип газеты. Она ведет антивоенную пропаганду, переходящую в антипутинскую. Местные чиновники из управления печати, тем не менее, считают, что газета держится в рамках закона, и предупреждений не делают.

Правозащитник Стас Дмитриевский объясняет, что его участие в выдвижении Касьянова ограничилось помощью с арендой комнаты для работы оргкомитета. Председатель оргкомитета Кутаев, по словам Дмитриевского, – сильно поиздержавшийся бизнесмен, прописанный в Нижнем. Потому, дескать, и собрание прошло в этом регионе.

По мнению других нижегородцев, с кем довелось общаться, декабрьское собрание выглядело самодеятельностью, его инициаторы не были ориентированы ни на Касьянова, ни на «семью», ни на каких-либо конкретных олигархов или их противников, а раскручивали себя. Имеющий опыт пиар-менеджера Кутаев выбрал тему, способную привлечь внимание к себе и своим делам.

Сам Кутаев, с которым я тоже встретился в Нижнем, естественно, интерпретирует события по-другому:

«Я только что вернулся из поездки по Сибири и Дальнему Востоку. У нас есть протоколы 23 собраний, прошедших в регионах, где созданы отделения нашей общественной организации по выдвижению Касьянова. Сибиряки предлагали провести свою конференцию, но я думаю, что лучше сразу – общероссийскую. У меня четыре заместителя, курирующие регионы: Сибирь и Дальний Восток, Нечерноземье, Поволжье и Северный Кавказ с Черноземной зоной.

На наши обращения о сотрудничестве ни от Явлинского, ни от Зюганова, ни от Немцова ответов не поступало. Но мы не унываем, поскольку считаем себя не политической партией, а общественным объединением. Работаем с национальными диаспорами, с малым и средним бизнесом. Бизнес идет нам навстречу, потому что Касьянов защищает его интересы. Он, к примеру, требует снизить налогообложение, а его зам Кудрин это дело тормозит, согласился лишь на уменьшение НДС.

В России, мы считаем, сейчас только три самостоятельные политические фигуры: Путин, Касьянов и Чубайс. У каждого из них – свои ресурсы. За Путиным – «питерские», силовики, за Чубайсом – олигархи, которых он сам создал, за Касьяновым – «семья». Он, понятно, настороженно относится к нашей деятельности, но мы к нему не в претензии. Мы будем работать дальше. Поверьте, мы никакая не подстава».

Допустим, что не подстава. Но может быть, это часть какой-то сложной политической игры? Несколько ведущих российских политтехнологов, с которыми я беседовал, не сговариваясь, упомянули имя своего коллеги Алексея Кошмарова. Кошмарову политтехнологи приписывают изобретение всевозможных трюков с кандидатами-двойниками, фальшивыми предвыборными акциями и т.п.

Однако Кошмаров, с сотрудниками которого мне удалось связаться по телефону, категорически заявил, что к касьяновскому выдвижению в президенты отношения не имеет. Он передал, что занят сейчас совершенно другими проектами, главный среди которых – «работа с Кремлем».

Любопытное мнение высказал в беседе со мной опытный политический эксперт, просивший не называть своего имени. Он вспомнил недавний переполох по поводу якобы выдвижения в президенты Михаила Ходорковского. Моего собеседника сразу насторожило любопытное совпадение: информация появилась в тот момент, когда Ходорковский вступил в жесткий конфликт с конкурирующей группой, имеющей связи на самом верху. Он вспомнил и другой пример – Александра Хлопонина. О его шансах на федеральных президентских выборах неожиданно заговорили именно тогда, когда решалась судьба губернаторского кресла в Красноярском крае, во многом зависевшая от воли Кремля.

Похоже, в современной России появляется новая технология, направленная против конкурентов в политике и бизнесе. В нужный момент «вбрасывается» информация: мол, имярек возжаждал стать конкурентом Владимира Путина. Расчет делается на то, что Кремль тут же «сделает стойку» на новоявленного честолюбца и найдет на него управу. Такие «вбросы», по мнению моего собеседника, обходятся куда дешевле, чем традиционные «постельно-коррупционные» компроматы, изрядно надоевшие и властям, и обывателям. Ни в одном из перечисленных случаев они не сработали. Однако все еще впереди.

***

Оригинал этого материала
© "Совершенно секретно", май 2003

Афера века. Транш МВФ не мог исчезнуть без визы Касьянова. Но он лишь выполнял волю Кремля

Аврора Потемкина

Экономические и социальные последствия дефолта 1998 года во много раз перекрывают американский «рекорд» финансовой катастрофы – Великую Депрессию. В 1929 году вследствие резкого обвала фондовой биржи лишились работы полтора миллиона американцев – 1,2 процента тогдашнего населения США. Коллапс 1998 года оставил без средств к существованию более 11,3 миллиона российских граждан, что равно 7,7 процента населения России. У тех, кто сохранил за собой место, зарплата была урезана в среднем на две трети, со 160 до 55 долларов в месяц. За официальной чертой бедности, которая и без того была искусственно занижена, оказались около 40 процентов граждан России. На третий год Великой Депрессии, в 1932 году, валовой внутренний продукт США сократился на одну треть. Российский ВВП всего за полгода сократился на две трети – с 422 до 132 миллиардов долларов.

О том, что коллапс российской экономики был тщательно спланированным мошенничеством, на Западе стали говорить сразу же. Трудно было предположить что-либо другое: непосредственно перед дефолтом правительство России получило от МВФ 4,8 миллиарда долларов – первый транш крупнейшего в истории страны кредита общим объемом 17,1 миллиарда.

Руководство МВФ схватилось за голову. Оно потребовало от правительства России провести внешнюю аудиторскую проверку действий Центрального банка. Исполнение этой задачи было поручено одной из самых авторитетных аудиторских компаний США – PricewaterhouseCoopers. 9 июля следующего, 1999 года отчет PWC был представлен Совету директоров МВФ. Добыть сегодня этот документ непросто. Его публикации отчаянно сопротивлялся председатель правления Центробанка РФ Геращенко. Вопрос решался на уровне президента России. 5 августа 1999 года отчет появился на веб-сайте МВФ, однако уже 4 сентября был удален по просьбе фирмы-аудитора.

За шесть дней до публикации, 29 июля 1999 года, заместитель директора-распорядителя МВФ Стэнли Фишер созвал пресс-конференцию, на которой сообщил главное: аудитор не нашел свидетельств расхищения средств последнего транша. Однако он уличил Центробанк РФ в заведомом обмане фонда: в своей отчетности ЦБ завысил на 1,2 миллиарда долларов размеры своих валютных резервов. Обман имел место посреди президентских выборов в России, между первым и вторым турами, когда единственным соперником Бориса Ельцина остался Геннадий Зюганов. На вопрос о том, участвовало ли в обмане высшее политическое руководство России и в какой мере эти действия были политически мотивированы, Фишер ответил, что аудитор не был уполномочен делать политические выводы.

1 сентября в интервью France Soir директор-распорядитель МВФ Камдессю признал, что из России вывозится капитал в крупных размерах, однако подчеркнул, что связь между этими операциями и кредитами МВФ не доказана. (И впрямь: на деньгах не написано, откуда они взялись.)

В том, что, согласно пожеланию Центробанка, средства транша были переведены его дочерним банкам в Европе, нет ничего противоречащего правилам и практике МВФ. Иное дело компания FIMACO (Financial Management Company Ltd.), зарегистрированная в оффшорной зоне на острове Джерси и обладавшая уставным капиталом аж в одну тысячу долларов. О ее существовании МВФ не подозревал, а Центробанк не сообщал фонду о переводе средств на счета FIMACO.

Схема аферы была незамысловата. Правительство России, выполняя щедрые предвыборные посулы Бориса Ельцина, исчерпало все свои возможности и оказалось без средств непосредственно перед вторым туром президентских выборов. Пришлось занять денег у Центробанка – те самые 1,2 миллиарда. Взамен ЦБ получил вексель Министерства финансов РФ, который затем оказался у FIMACO. В отчетности же для МВФ ЦБ не стал уточнять, что этого миллиарда у него уже нет. Скромная джерсийская фирма пользовалась благорасположением Центробанка и правительства России в течение ряда лет. Значительная часть средств вкладывалась затем в российские ГКО. Этот обратный поток особенно вырос в преддверии президентских выборов. Таким образом российское правительство искусственно создавало ажиотаж на рынке ГКО, покупая государственные ценные бумаги у себя же и используя для этой цели бюджетные средства. В США такая технология привлечения инвестиций называется «схемой Понци» – по имени финансового махинатора 20-х годов Карла Понци, в России – пирамидой. Доходы, полученные от операций с ГКО, шли на финансирование президентской кампании Ельцина.

В июле 2000 года итальянская газета La Repubblica указала на Михаила Касьянова как на должностное лицо, несущее основную ответственность за исчезновение транша МВФ. Подпись Касьянова была необходимым условием любых транзакций такого рода, в том числе проводимых Центробанком.

Участвовали ли кредиты МВФ в афере по отмыванию денег через Bank of New York – вопрос открытый. Арестованные по этому делу и признавшие свою вину вице-президент BONY Люси Эдвардс и ее муж Питер Берлин продолжают давать показания. Женевская прокуратура не смогла связать кредиты МВФ с делом частных банков кантона Тичино («дело «Мабетекс»). Дело Алимжана Тохтахунова («олимпийский скандал») – тоже ответвление все того же расследования крупнейшей финансовой аферы, перед которой вянут лавры мошенников из компаний Enron и WorldCom.

Скандал с траншем стоил поста Мишелю Камдессю. Но не только ему. Потворство российской коррупции стало главным обвинением против Эла Гора в ходе президентской кампании в США в 2000 году. Кандидат республиканцев Буш не раз говорил, что намерен пересмотреть программы финансовой помощи России и прекратить предоставление средств «системе, в которой деньги никогда не используются по назначению».