Пристав обижал должников. Требовал вернуть деньги

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


О «корпоративной этике» сотрудников Службы судебных приставов и о судьбе профессионала, которому закрыли путь на работу

1249648694-0.jpg Судебные приставы в кризис — главные поставщики горячих новостей. Они теперь «на переднем крае». Каждый день из разных регионов страны приходят сводки: «Свердловская служба судебных приставов осваивает новый метод работы с должниками — автоматический обзвон по телефону» , «С 3 августа по 1 сентября 2009 года в Управлении Федеральной службы судебных приставов по Вологодской области будет проведена акция «Вспомни о ребенке — заплати алименты!», «Сыктывкарские приставы провели совместный рейд с ГИБДД и налоговой инспекцией», «В Краснодаре прошел семинар для сотрудников кубанской службы судебных приставов по противодействию коррупции», «Омскому приставу светит до 6 лет», «В подмосковном городе Железнодорожный при получении взятки задержан судебный пристав», «В Москве при получении взятки задержан судебный пристав. Взыскать 17 миллионов рублей с должника коммерческой фирмы он согласился лишь за 7 % от суммы». Это избранные новости только одной последней недели.

О закулисных порядках Службы судебных приставов (ССП) и о судьбе «честного пристава» Владимира Стрикицына* — материал Анны Амелькиной.

Вот смотрю я на него и думаю: и зачем ему все это надо, ведь немолодой уже человек. Зачем, скажите, выбирать себе профессию, столь немилую в народе? Не гаишник, конечно, и не мент, но что-то рядом с этим. Представьте, как обыватель «радуется» появлению у себя на пороге участкового, так еще более он «рад» видеть в своем жилище судебного пристава, сопровождаемого тем же ментом. В кошмарном сне не приснится.

…Еще в 1997 году Владимир Стрикицын был предпринимателем. Директором филиала московской фирмы в Шахтах. Ну, сами знаете, что такое предпринимательство в провинции. Особенно — в непростом шахтерско-казачьем регионе. То там поставщики подведут, то здесь партнеры кинут. Неплатежи. Неисполнение договоров. Московское начальство фирмы, филиалом которой руководил Стрикицын, в какой-то момент умыло руки, оставив его наедине с должниками и кредиторами. С одних требовал, с другими расплачивался. Результат: спас фирму, не увяз в долгах, заработал язву.

Человек он въедливый, поэтому, побившись с блюстителями закона и должниками, решил переквалифицироваться в пристава: надо же человеку что-то в жизни менять. Да и практики, добытой на собственном опыте, оказалось предостаточно. Так стал Стрикицын юристом-самоучкой, превратившись из вполне успешного предпринимателя в государственного служащего с бюджетной зарплатой в 15 000 рублей.

Все заработанные на предпринимательстве деньги он отдал за однокомнатную квартиру в подмосковном Дзержинском, перевез сюда семью, в 46 лет поступил учиться в Юридическую академию и пошел работать приставом.

…Работал он не лучше и не хуже остальных, как говорит его бывшая коллега, начальник Люберецкого отдела ССП Светлана Антонова. Но как бы само собой получилось, что в производстве у дотошного Стрикицына оказались самые сложные и безнадежные дела. Те, что годами пылятся в архиве, а взыскатели по ним потеряли всякий оптимизм, перестав ждать возвращения долгов. А тут — какой-то мелкий чиновник Стрикицын вчитывался в эти бумажки, находил должников, проверял и взыскивал. Каким-то образом он умудрялся получать долги даже с тех предприятий, которые уже перестали существовать.

Алиментщики — любимые объекты атаки нашего пристава. Как ни крутись, а прижимал этот серый человечек их к теплой стенке, визиты им наносил в самое неудобное время, информацию собирал, имущество арестовывал, и тут эти безнадежные дела стали превращаться в надежные, а потом — и в очень даже надежные. «В этом-то, — объясняет пристав, — и есть особый профессиональный кайф: ни у кого до тебя не получилось долги у злостного неплательщика выманить, а у тебя — вышло. Все махнули на должника рукой, а ты — из-под земли его достал и долг вернуть заставил».

По закону есть много путей взыскать долги. Но не все приставы этими путями идут и доходят до логического финала. А Стрикицын за 4 года практики в этой работе поднаторел. В принципе, уверен наш герой, любой исполнительный лист должен быть исполнен. То есть взыскать и вернуть можно любой долг. Разве что заядлый алиментщик неожиданно «ласты склеит» — такие долги по наследству не передаются, а так…

Но что, скажите, усердствовать-то слишком? Велик ли спрос с чиновника? Ну, получил ты исполнительный лист — сначала переложи его из маленькой папки в большую. Из большой — в тот вон шкаф у стены, из шкафа — в архив. И живи себе спокойно, получай практику, получай время от времени «подарки» от клиентов. И было бы Стрикицыну счастье, если бы он последовал общей практике. Ну не надо со своей провинциальной прямолинейностью лезть в наш почти что столичный ряд.

И пусть по стране носятся стада невыявленных должников. Они же даже никуда не прячутся. Многие живут припеваючи. Нет на них такого пристава. Теперь уже — в прямом смысле нет. Потому что уволили Стрикицына в мае этого года.

Почему?

А потому, что на каждого пристава с его бумажкой всегда найдется свой должник со знакомым ментом, прокурором или просто влиятельным другом. «Прищучил» как-то наш пристав одного такого должника с прибалтийской фамилией, двойным гражданством и одной судимостью. «Прибалт» деньги любил. Особенно чужие. А отдавать — ни-ни.

Предыдущий пристав пришел к прибалту в гости, попил с ним чай и написал, сердобольный, что, мол, имущества, годящегося к описи, у гражданина Марцинкявичуса нет. А потом принесла к нему нелегкая и нашего пристава. И он почему-то имущество в квартире состоятельного предпринимателя нашел, описал и арестовал. А еще — начал проверять его доходы. И вот тут — началось.

Прижатый к ногтю, Марцинкявичус натравил на пристава своего адвоката. Он-то и раскопал, что Стрикицын (о боже!) в прошлом был предпринимателем. Коллеги из ССП этой новости почему-то обрадовались, как будто в прошлом Стрикицын был не предпринимателем, а вором в законе или сутенером, взяли да и уволили его за прошлую предпринимательскую деятельность. Суд восстановил Стрикицына на работе. А коллеги подали апелляцию в еще более высокий суд и снова Стрикицына — за дверь. Типа: неповадно быть госслужащим, имея ТАКОЕ прошлое. Хотя ТАКОЕ прошлое у каждого второго депутата или сенатора (не побоимся этого слова).

Сегодня бывшая начальница пристава Светлана Михайловна Антонова утверждает: «Претензий к работе Стрикицына у нас не было». Но зачем же увольнять человека, к которому по работе не было претензий?

Получается, от пристава избавились по наводке злостного неплательщика долгов. Потому что с местным авторитетным мошенником всегда лучше сохранять добрые отношения. Именно поэтому, наверное, те, кто работал с Марцинкявичюсом после Стрикицына, так старательно заминали его долги, закрывали глаза на его имущество, которое можно и нужно было арестовать, и миролюбиво ходили к нему в гости.

…Наверное, я все же погрешила против истины, сказав, что приставов никто не любит.

Это не так. Их любят те, кого обманули должники, обманули партнеры или бросили с малолетними детьми мужья. Кто же, кроме пристава, к примеру, заставит злостного алиментщика содержать брошенного ребенка?

— Мое дело «ожило» только при Стрикицыне, — рассказывает Олег Мельников. — Но сейчас его уволили, а мой должник, бывший коллега по бизнесу, открыто смеется: «Я полно долгов наделал и никому не вернул. С любым приставом договорюсь!». Я это в прокуратуре рассказал.

— Что посоветовали?

— Обратиться к бандитам….

— Мне бывший муж пять лет алименты не платил, — рассказывает Светлана Новикова, — а Стрикицын сумел его вынудить, найти скрытое ранее имущество, несколько квартир в Москве, о которых предыдущие приставы не знали. Так, за время работы с Владимиром Александровичем наш бывший папа платил алименты аккуратно, как партийные взносы. До копейки. Все! Убрали нашего пристава — и алименты закончились.

По идее, пристав — последняя официальная инстанция, которая может заставить должника рассчитаться по долгам. Кто над ним? Только старший пристав, по уши заваленный исполнительными листами и заинтересованный не в исполнении постановления суда, а в красивом отчете о том, почему тот или иной долг невозможно стребовать. Представьте: под каждым старшим приставом 20 обычных. У каждого из них по 500—600 производств. Конечно, значительная часть этих дел обречена вечно пылиться на полках (или ждать, если повезет, своего Стрикицына). А отчетность о выполненной работе у нас никто не отменял.

— Вам угрожали? — спрашиваю у Стрикицына.

— Посмотрите sms. Храню как память, — пристав протягивает мне свой мобильник. Жена Марцинкявичуса блеснула пером: «ОбАратень ты сука. ВоздастЬся тебе урод».

— Почему ее не наказали?

— Да ну… Она прощения попросила.

— Владимир Александрович, кто у нас самый злостный неплательщик?

— Милиционеры. Бывшие и действующие. Агрессивная среда. Вот кто любит унижать и оскорблять. Правда, потом мириться приходят, коньяк несут.

— С кем легче работать?

— С тем, кто честно отдает долги. Но это не наш клиент.

Вакансий в ССП полно, как полно и долгов, количество которых нарастает с каждым днем. Кризис все-таки. Да только, несмотря на открытые вакансии, Стрикицына обратно в ССП брать не торопятся. Догадайтесь — почему.

Анна Амелькина

Оригинал материала

«Новая газета» от origindate::07.08.09