Прокуратура и ФСБ справились с сельским учителем

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Илью Фарбера приговорили к 8 годам заключения, не смотря на противоречивость выдвинутых обвинений тверских силовиков 

Picture1-150x119.jpgВердикт поражает жестокостью: никого не убивал, ни на кого не покушался, не покрывал ни чьих преступлений — человека обвиняли всего лишь в экономических преступлениях – «получении взятки» в 300 тыс. рублей и «превышении должностными полномочиями», да и обвиняли облыжно. Даже прокурор признал: Илья Фарбер страдает последствиями компрессионного перелома двух позвонков и у него двое несовершеннолетних детей. Правда, это не помешало прокурору потребовать 9 лет колонии «строгача». Судья смилостивился на год – 8 лет.

«Новая» уже не раз писала об этом деле. («Сын за отца», см. № 68 от 22 июня 2012, «Да не обращайте вы внимания на слова подсудимого», № 73 от 4 июля 2012). Если коротко: художник Илья Фарбер переехал из Москвы в Тверскую область – учить детей и произвел в селе Мошенка самую что ни на есть культурную революцию. Он преподавал ИЗО и литературу, зимой учил детей строить снежные горки, организовывал дискотеки. Местной администрации его активность нравилась так, что его попросили стать директором дома культуры, в котором тянулся безуспешный ремонт: субподрядчик просрочил контракт. Фарбер согласился, но, ознакомившись со сметами ремонта, понял: они раздуты, а выполненные работы весьма некачественны.

Из бюджета администрация выделяла на ремонт 2,5 миллиона рублей, которые должны были пойти подрядчику — организации «Горстрой-1», ее возглавляет некто Горохов. Но Фарберу приходилось выполнять часть работ самому, нанимать людей за свои деньги, покупать стройматериалы, влезать в долги и даже несколько раз давать взаймы подрядчику. Горохов обещал: расходы возместит. Когда работы были почти закончены, Горохов вызвал Фарбера в офис — мол, за долгом, попросил подписать акт приемки работ, отдал долг — 132 600 рублей, а на выходе Илью задержали сотрудники Тверского УФСБ. Оказалось, Горохов написал заявление о вымогательстве.

Версия обвинения: Фарбер получил от субподрядчика 300 тысяч рублей за возможность продолжения работ, а затем — еще около 132 тысяч рублей за подписание акта. Но, как утверждают обвинение, работы были проведены не в полном объеме, и, подписав указанный акт, Фарбер причинил ущерб бюджету в сумме 941 тысяча рублей.

Фарбера арестовали в сентябре 2011 года. В редакцию пришел его сын — 18-летний Петя, со всеми документами, в числе которых: и раздутые еще до прихода Фарбера сметы, и экспертиза, назначенная следствием (про которую это следствие потом решило забыть), согласно которой, субподрядчик Горохов «недоделал» клуб как минимум на 1 млн рублей.

Петя сам пострадал от этого дела: его заманили к себе сотрудники тверского УФСБ, забрали паспорт и учинил допрос, требуя дать показания против собственного отца. Петя отказался – его обыскали, отобрали ноутбук и айфон и стали, по словам мальчишки, ему угрожать: отвезем в КПЗ, где останешься «для выяснения личности», а «остаться там можно насовсем». Затем – били, одели наручнику и продолжали требовать показаний, угрожая пытками. Петя выдержал – просто молчал (вернее, как может быть «просто» в такой ситуации?).

19 июня 2012 года в Твери начался процесс с участием присяжных. Он занял меньше недели и был «своеобразен»: общение прокуроров и судьи с присяжными оказалось нормой поведения (свидетели — журналисты и публика). Судья Владимир Андреев даже не удалял присяжных в совещательную комнату для вынесения вердикта, а попросил зал выйти вон. В итоге вердикт выносило не 12 присяжных, как положено по закону, а 16 – вместе с запасными.

Подсудимый Илья Фарбер был не допущен ни к составлению вопросов для коллегии, ни к оглашению опросного листа и напутственного слова присяжным… А потом подсудимого не пустили и вовсе — на оглашение вердикта.

Теперь о вердикте. Судья посоветовал присяжным в своем напутственном слове не обращать внимание на показания подсудимого. Итог: 8 из 12 (или все-таки 16?) присяжных сочли Фарбера «виновным» и «не заслуживающим снисхождения».

В середине июля судья Андреев должен был назвать срок, к которому он приговаривает Фарбера. Но собралось много журналистов и публики – судья открыл заседание, но через минуту его захлопнул. Однако в августе журналистов и публики пришло еще больше. И судья (можно, я применю непарламентское выражение?) просто – описался — он без всякого обязательного в таких случаях постановления просто всех – и журналистов, и публику -  выгнал из зала. Не услышали мы ни последнего слова Ильи Фарбера, ни того, как судья читал приговор. Выгонял нас конвой – как умел — не стесняясь в выражениях.

Прокурор Павел Верещагин, которого нам все же удалось услышать, заявил: «деяния, совершенные Фарбером, представляют особую опасность», «это дело коррупционной направленности», и «Фарбер тем самым поставил под сомнение и подорвал авторитет власти». «Взыскать, — говорил этот персонаж, с Фабера, — 4 миллиона». Откуда такая цифра, если «ущерб», согласно материалам  дела, — 941 тысяч рублей?

Наверное, такая сумма образовалось по причине особенных способностей прокурора, который заявил: на аудиозаписи ему лично слышен хруст передаваемых денег — «Это хруст денежных купюр, я насчитал 30 хрустов по 5 тысяч», — говорил он присяжным…

- Я скажу главное, что хочется мне сказать… На моих глазах вся присутствующая здесь публика является свидетелями совершения преступления…- попытался сказать в последнем слове подсудимый, но его оборвал судья.

- Я вас прерываю, Фарбер!

Кто-то из публики тихо возмутился: «Человек имеет право на последнее словo».

- А теперь ВСЕ присутствующие покидают зал, — прошипел судья Андреев, а секретарь суда сообщила, что на приговор никто допущен не будет. «Паш, заходи!», – крикнула она прокурору и закрыла за собой дверь.

Через несколько минут мы узнали: Илью Фарбера приговорили не только к 8 годам строго режима, но еще и к штрафу в 3,2 миллиона рублей…

'P'.'S'. Семье осужденного, чье материальное состояние оставляет желать лучшего, удалось найти нормально адвоката – не по назначению. Сегодня же этот адвокат подал короткую кассационную жалобу на приговор. «Новая» будет следить за развитием событий.

Оригинал материала: «Новая газета»

«Комсомольская правда», origindate::02.04.2012., Сельский бунт в Тверской области, или как москвича из рая Селигерского изгоняли

Провинция как шавка лает на столицу. Белокаменная, как слон, прёт на провинцию, не очень-то обращая на неё внимание. Баритон псевдопревосходства вязнет в фальцете болотной исконности.

523800.jpg

Романтик Фарбер мечтал сделать Мошенку процветающей деревней Фото: Сайт Facebook

Одна страна, два мира, Садовое кольцо и «замкадыши», неведомый гламур и манящая глубинка — кому это не знакомо? «Перебрался в Москву?» — круто, «Купил домик в деревне?» — понимаю.

Это, товарищи, диффузия, это, дорогие мои, как секс – взаимопроникновение вроде как приятно, но не всегда безопасно. Что и было доказано в тверской глубинке, в деревеньке с нежным названием Мошенка.

219 километров от Твери и 387 – от Москвы. Жуткая дорога ложкой дегтя разбавляет медовые красоты селигерских краев.

Два года назад этот же путь преодолевал московский интеллигент с буйной шевелюрой 35-летний Илья Фарбер. Знакомые нарисовали перед вольным артистом, окончившим ГИТИС, радужную перспективу.

- Папа познакомился с капитаном ВМФ, который живет на Селигере, — вспоминает Пётр, сын Ильи, с ним я в свою очередь познакомился на Фейсбуке. — Тот рассказал, что получил два участка и дом по программе губернатора, проработав пять лет в сельской школе. Папу это заинтересовало. Земля на Селигере ему очень понравилась. Он стал ездить по школам и узнавать, нужны ли им учителя. И нашел место в Мошенской сельской школе.

Вот и Мошенка. Возле столба с указателем деревни особенно любят фотографироваться приезжие, есть даже излюбленная поза: ноги на ширине плеч, рука вцепилась в промежность, рот до ушей. Все дело в ударении, вот, мол, я, а вот – МошЕнка. Хоть здесь реабилитирую, правильное ударение – на первый слог.

В середине XIX века Мошенка звалась Мшеной благодаря реке, чистой как прошлое младенца. Согласно «Списку населенных мест» в 1859 году в Мошенке было 16 дворов, в которых проживало 105 государственных крестьян.

К 1889 году количество жителей выросло до 177 человек. В 2012 году в Мошенке живет от силы человек 200, а во всем Мошинском сельском поселении (а это 28 деревень) – чуть больше 450.

523796-500x242.jpg

На фоне этой таблички "иноземцы" фотографируются держась за промежность Фото: Алексей КОСОРУКОВ

Летом здесь безупречно красиво, зимой – беспросветно уныло. В паре километров к северо-западу – первый скит святого старца, до конца дней своих простоявшего на ногах, Нила Столобенского и колодец, который собственноручно выкопал преподобный.

Здесь много земли и мало работы. Землю скупают «инородцы» по 30 тысяч рублей за сотку. Местные мужики, потомки тех, кто в дебрях Селигера ходил на медведя с рогатиной, теперь строят на виллах москвичей египетские шадуфы – колодцы с «журавлем». Другой работы здесь просто нет.

- Московским это в диковинку, а нам хорошо – мужики хоть при деле, не пьют, — радуются бабы.

Уж не знаю, возомнил ли себя Илья Фарбер, наш ныне «сидящий в каземате» герой (об этом позже), народником, но, как и 138 лет назад, он, подобно народникам-чайковцам пошел в сельские массы со своими идеями просвещения.

523772-500x311.jpg

Мошенка стала местом паломничества для московского интеллигента Фото: Алексей КОСОРУКОВ

Завуч единственной школы на все 28 деревень Мошенского сельского поселения Валентина Ронжина смотрела на меня глазами полными вечного сияния чистого разума.

- Первым, кто его встретил в этой школе, была я. Мы искали специалистов через Интернет, по своим связям, но никто не хотел к нам приехать, потому что перспективы у школы как таковой нет, жилья на селе тоже нет, заработки сельского учителя очень маленькие. А Илья Исаакович сказал, что хочет работать в школе, что хочет поделиться знаниями, работать с детьми, видит школу как здание, в котором всегда горят окна. Этим он меня сразу подкупил.

И, кокетливо, добавляет.

523774.jpg

Завуч Валентина Ронжина считает Илью Фарбера соркровищем. Утерянным... Фото: Алексей КОСОРУКОВ

- Мы поняли, что он нужен нашей школе. Во-первых, это мужчина. Во-вторых, это интеллигентный, воспитанный, образованный человек. Его большой недостаток в том, что он наверное подумал что на селе все одинаково добрые, открытые люди, которые готовы к любому человеку относиться с открытой душой.

Фарбер взялся за дело рьяно и с удовольствием. Преподавал рисование, музыку и литературу паре десяткам юных созданий (большего количества учеников здесь просто нет).

- Когда человек не такой как все, конечно к нему относятся настороженно. Я к нему так не относилась. Это был нормальный человек, который хотел общаться с детьми, хотел им что-то дать, чему-то научить, — коллега Фарбера Елена Степнова то хмурится, то улыбается. — Он говорил, что учиться в школе не нужно. Считал, что система не соответствует тому, что нужно для человека. Говорил, что учиться нужно у жизни.

Коллегам новый учитель говорил, что мечтает сделать Мошенку процветающей деревней, чтобы все здесь жили радостно и счастливо.

Занимался с детьми ушу и бегом, строил с ними горку из снега в виде огромного сердца. Это стало «первой ласточкой» сельского бунта. Местным не нравилось что новенький «мутит» что-то на деревне по вечерам. Оппозицию негласно возглавила местный депутат Елена Фокина.

523771.jpg

Депутат Елена Фокина негласно возглавила "оппозицию" к Илье Фарберу Фото: Алексей КОСОРУКОВ

- А почему в дневное время нельзя этим заниматься? Я пошла в школу с фотоаппаратом. Пришли туда с группой товарищей. Я стала фотографировать часы, которые висят на стене, он мимо шел меня ударил по рукам, фотоаппарат выпал. И у нас с этого и пошло. Я этого не простила, потому что я восемь лет отработала прорабом, и меня ни один мужик не мог ударить по рукам! Слава Богу, у меня 27 лет трудового стажа, с какими только не сталкивалась…

Депутат подала на учителя в суд – удар по рукам требовал отмщения. Но до «крови» дело не дошло — «стороны примирились».

- Начали мы с девчонками рыпаться, обращать внимание школы на этого человека. Он почувствовал себя здесь царьком… Я в семье сказала, чтобы его никто пальцем не трогал, это мои дела, я сама с ним разберусь. Потому что он опасный человек, и вообще, — Елена Фокина крутит пальцем у виска, — очень интересный.

Следующий скандал – 9 мая. Фарбер давал детям стрелять из стартового пистолета.

- Он прошел гражданскую и Великую Отечественную войну! Пли! — командовал Фарбер.

- Мы чуть в обморок не попадали, вот ведь зараза что удумал! – вспоминают местные бабоньки.

- Если бы вы знали, на 9 мая какую он нес чушь, у меня волосы дыбом вставали, говорил «Как жаль что сюда не пришли фашисты, сейчас бы мы все ездили на Мерседесах», — глаза местного депутата Елены Фокиной сверкают праведным гневом.

523802-500x185.jpg

Мошенская школа стала местом начала конфликта между местными и московским интеллигентом Фото: Алексей КОСОРУКОВ

Дальше – больше. На Хэллоуин Фарбер устроил школярам вечер преодоления страхов, именно так обозвали неведомый заморский праздник местные.

- Сельские дети они немножечко особенные. Чистота их души это самое лучшее сокровище. Но от многого, что можно прочитать, увидеть мы их ограждаем. Поэтому наши сельские дети немножко тепличные. А Илья Исаакович был откровенен с ними, отвечал на любые вопросы, — грустит завуч Валентина Ронжина.

На сельский Хэллоуин народник зашторил в школе окна, посадил посреди класса мальчика в венецианской маске. Дети гадали кто это, а мальчик задавал им вопросы о космосе и сказках. А потом они учились преодолевать страх темноты. С повязкой на глазах ходили по скамье и хохотали.

- Он детей лапал на этом «хлуине»! Нам потом одна девочка рассказывала, что он ее за грудь и ниже трогал! – машут руками бабоньки-всезнайки.

- Да он просто одну девочку подхватил, когда она на скамейке оступилась, — защищают Фарбера учителя.

523801-500x374.jpg

Илья Фарбер (внизу) в окружении коллег в Мошенской школе. Там о нем до сих пор вспоминают с теплотой Фото: Из архива Елены Степновой

После этого Фарбер, в глазах деревенской «оппозиции» стал педофилом. На заборе дома, где он поселился, появилась надпись оскорбительного сексуально-орального характера. «Красуется» до сих пор…

И, наконец, скандал случился на Масленицу. Фарбер по совместительству был назначен директором местного клуба. Ту Масленицу в Мошенках запомнили надолго. Подробности мне, ухмыляясь, сообщила местная продавщица Татьяна.

- На Масленицу он оделся как бы… не знаю, как это объяснить. Какое-то одеяние – языческое-неязыческое, но не на масленицу это, не праздничное. У нас на Масленицу наряжаются Бабой Ягой, но молодой, не старой, современной. А тут пришли с какими-то «хренотенями», какая-то фигня неинтересная, — не находя слов, Татьяна вертит пальцами в воздухе.

523775-500x330.jpg

После череды скандалов Фарбера начали оскорблять. Устно и письменно Фото: Алексей КОСОРУКОВ

- Пришел с компанией девчонок и мальчишек из школы. Потом, как всегда в конце Масленицы, сжигают чучело. У нас было два чучела: женщина такая (всплескивает руками) и мужчина такой вот стоял (скрючивается). Почему он увидел себя в этом чучеле, что это пародия на него?

-Чучело-то сожгли?

- Сожгли.

- Он при этом присутствовал?

- Не помню, я ушла уже, погода была мерзкая. Симпатичные были чучела. А ему показалось, что это его сожгли. Людей ведь видно на деревне, кто какой человек.

- И какой он по вашему?

- Скользкий. Хотя он мне плохого ничего не сделал. Здрасьте — до свидания, купил — расплатился.

523794-500x185.jpg

Продавец Татьяна: "На Масленицу сжигали не Фарбера, а чучело!" Фото: Алексей КОСОРУКОВ и сайт ostashkov.ru

Тем временем Фарбер нашел на селе свою любовь. Точнее – Любовь. Главу поселения Любовь Валееву. Ох, как же ее здесь все уважают, побаиваются и хулят! Местные жители в оценках их отношений осторожны и категоричны.

- Жили они вместе, он к ней из школы переселился, но на людях держались о-фи-ци-аль-но!

- Что-ж с того, люди как никак взрослые…

- Он чужой, а Люба местная! – вот и весь сказ.

Тем временем главная по селу Любовь Валеева оказалась для меня недоступна. Это было похоже на игру в прятки – я к ней домой, а она на работе. На работу – а она дома. Она знала, что я ее ищу, а я не мог ее найти. Я проиграл — так и не нашел.

Финал «народничества» московского интеллигента был неожиданным – Фарбера задержали за взятку. Он был директором клуба, мечтал создать трехэтажный досуговый центр в Мошенках, строительство, деньги, деньги, строительство…

- Была приемная комиссия, клуб приняли, и его задержали. Взятку он взял за то, что подписал акт приемки клуба, — поделилась со мной депутат Елена Фокина, она стала директором клуба после Фарбера. – Я как только он приехал, почувствовала – дело не ладно. Чего он сюда заявился на зарплату учителя в 3400 по тем временам? Они и сейчас не больше десяти зарабатывают, не понимаю.

523773-500x374.jpg

Консерватизм деревни победил "народничество" сельского учителя Фото: Алексей КОСОРУКОВ

- Папу обвиняют в получении взятки и злоупотреблении служебным положением. Он не виноват! Суд будет, ориентировочно, в середине апреля… — сын Фарбера Пётр надеется на лучшее.

Уж не знаю почему, но, находясь в Мошенке, я постоянно вспоминал великолепный фильм, «Общество мертвых поэтов» с несравненным Робином Уильямсом в роли учителя Джона Китинга. Он, как и Фарбер был эксцентричен, с пренебрежением относился к школьным стандартам, хотел, чтобы дети прыгнули выше головы. И остался непонятым.

- Пусть говорят всё, что угодно, но слова и идеи могут изменить мир! – говорил Уильямс-Китинг. - Рвите розы, пока не поздно. На латинском эта фраза звучит как carpe diem. Дословный перевод — лови мгновение.

Научил ли странный Фарбер детей ловить мгновение? Бог его знает. Местная детвора вспоминая эксцентричного учителя выносит вердикт:

- Его здесь почти никто не любил.

Напоследок, прощаясь с Мошенкой (ударение на первом слоге!), я заглянул в

…местный фельдшерско-акушерский пункт. Там, в одиночестве, скучала врач Ирина Голинская.

- Здесь настороженно относятся ко всем приезжим. Здесь есть семьи которые с глубоких корней, а есть которые приезжие. Естественно, местные думали, что какую-то должность вместо них занимают. Предвзято относились и вот это осталось. Я сама приезжая, с Украины

523795-500x187.jpg

К приезжим в Могшенке относятся как к чужим среди своих Фото: Алексей КОСОРУКОВ

…и в школу

- Мы прошли много лет московского обмана, многие люди приезжали, хотели от нашего Селигерского края кусочек удивительной земельки получить, построить себе очень красивый особнячок, ничего при этом не дав, ни селу, ни жителям, — завуч Валентина Ронжина смотрит на меня с укором – я дал отказ на ее предложение переехать в Мошенку и поработать здесь год учителем.

- Мы лишились очень многого. На наших глазах развалилось практически все. У нас были пилорамы, мастерские по ремонту сельхозтехники, зерносклады… Это все было распродано, новым хозяевам не нужно, все в конце концов развалилось. Поэтому такое вот отношение, к людям, которые хотели что то иметь от нашего села. Негативное отношение.

Вздыхает и добавляет.

- На самом деле деревня уже не та. Илья Исаакович пришел в нашу деревню как со своим уставом в чужой монастырь. И многим это не понравилось.

Комментарий следствия…

- По версии следствия, в августе 2011 года коммерческой организацией по результатам заключенного муниципального контракта был завершен ремонт Мошенского дома культуры, — сообщили «Комсомолке» в Следственном управлении СКР по Тверской области. — Однако, директор Дома культуры отказался подписывать акт приемки выполненных работ, пока руководитель организации, проводившей ремонт, не передаст ему денежные средства в виде взятки в сумме более 130 тысяч рублей. При передаче денежных средств злоумышленник был задержан сотрудниками УФСБ по Тверской области.

…и психолога

Людмила БЕССОНОВА, заместитель декана факультета психологии и социальной работы Тверского государственного университета:

- Наш герой (Фарбер) видимо тоже польстился на деревенскую романтику – живописная природа, натуральные продукты, и десятки наивных глаз, которые ищут знаний. Вполне понятно, что в такой ситуации «учитель» почувствовал себя «царем»…однако он не учел одного – деревня – это отдельный мир, где свои правила, устои, которые складывались годами. И не ему их менять. И дело тут не в консерватизме местных жителей. Жизнь на земле проста и понятна, она напрямую связана с результатами труда. Человек постоянно находится в общении с природой, живет в естественном дневном и годовом ритме.

А в Москву из провинции стремятся потому, что она для них — живая, неспящая, веселая, шальная. Тот же образ жизни, который дает им ощущение стабильности и спокойствия, рано или поздно дает им и ощущения чего-то нереализованного, к тому же для многих это не столько желание, сколько необходимость. Ведь деревня не дает таких возможностей в плане образования, трудоустройства. Вот и бежит молодежь в большие города, подальше от унылой серости, пьянства.

А в это время

Пётр ФАРБЕР: «Папе очень завидовали, из-за чего многие просто ненавидели его»

523793.jpg

Пётр Фарбер считает, что его отца на деревне ненавидели Фото: Сайт Facebook

Сын «народника» Ильи Фарбера 18-летний Пётр ответил на вопросы «Комсомолки».

- Как ваш отец себя чувствует?

- В связи с тем, что в сентябре 2010 года папа попал в ДТП, в результате чего сломал позвоночник — чувствует он себя сомнительно, так как ему долгое время не разрешали в СИЗО лежать и у него начались сильные боли в спине и онемение в области малого таза.

- Где, до переезда в Осташковский район, работал Илья Исаакович. почему ушел оттуда?

- Ещё до выпуска из ГИТИСа папа начал свою карьеру архитектора. Работал в нескольких крупных строительных компаниях, уходил оттуда потому что не терпел нормальных для нашей ситуации со строительством в России компромиссов, направленных на отмывание денег и идущих в ущерб для конечных пользователей жильем. Помимо этого еще работал в нескольких школах, в основном учителем ИЗО, ушу или оформителем, организатором каких-либо мероприятий. Но основной род деятельности — все же архитектура и дизайн. В основном, папа работал частным образом, не был привязан к какой-то конкретной фирме или организации.

- По вашим ощущениям — почему к вашей семье настолько настороженно отнеслись местные, в чем заключалось неприятие?

- Во-первых, большинство «настороженно» в Мошенке относились абсолютно ко всем изменениям и переменам, и вообще тема перемен была больным местом у жителей, так как молодежь разъезжалась, а оставались, в основном, самые закоренелые консерваторы. Папа же предлагал существенно изменить ход жизни всего сельского поселения, в связи с чем жители и невзлюбили его. Во-вторых — зависть. Папе очень завидовали, из-за чего многие просто ненавидели его.

Взгляд с шестого этажа

Москвич! О, сколько в этом звуке тоски, и зависти, и муки?

Олег ЗИНЧЕНКО:

- Чем же так не угодил тихим селигерским селянам заезжий актёр-архитектор-учитель? Уж не фамилия ли деревенским не приглянулась? Оно-то, конечно, и такое могло быть. Но вряд ли, это повод для местных Фарбера ненавидеть. Так, поиронизировать у сельпо — это ещё куда ни шло, но не более.

Крестьян из себя вывели школьные эксперименты учителя-новатора? Тоже — сомнительно. Ну, учит детей, и бог-то с ним. И дети при деле, и, глядишь, толк какой будет. Знать виной всему то, что он — москвич. Но и здесь сомнения возникают.

Селигер — край курортный, там таких москвичей, особенно летом, хоть в штабеля складывай. Каждого ненавидеть — жизни не хватит. Хотя, те только приезжают, а этот, вроде, насовсем решил остаться. А это уже расклад другой. Значит и монастырь-то ему уже не чужой, и устав, вроде, как править может. Не это ли и стало причиной такого неприятия Фарбера местными жителями?

Посудите сами. Если бы он был гостем — потерпели бы его чудачества, а после отъезда рукой махнули и с плеч долой. А тут, и в школе какие-то эксперименты устраивает, про то, что да как праздновать рассказывает. Добавьте к этому, что клубом стал руководить — пусть чуть теплящийся, но очаг культуры. Да и на личном фронте всё у него хорошо. Уж не зависть в селянах зародилась?

Ставлю себя на их место и понимаю, как только Фарбера арестовали, так на сердце сразу спокойно стало — знать точно, жулик, говорил же! Вот только вспоминаю историю с одним московским художником.

Жил он себе как дачник, местные с уважением к нему относились. А тут как раз Перестройка случилась. У кого как, а у художника деньги появились. Построил он себе дом добротный, да и остатки деревеньки в семь дворов скупил. А в дома те стал пенсионеров приглашать столичных, чтобы они в деревеньке жили, и глаз художника радовали. Никакого криминала.

Но селяне вдруг его возненавидели, бывало, иной раз, в сердцах выпалят: надо взять, и спалить его… Нет, не зависть это. А обида, обида лютая на жизнь свою. Трудились мужики и бабы, света белого не видя, и что получили? Пенсии копеечные, работы нет, да и себя никому не нужными чувствуют. А тут понаехали столичные экспериментаторы, и всё-то у них хорошо, всё-то ладится.

Вот тут-то желание к бунту у крестьян и просыпается, и все свои обиды они на пришлого переносят.

Только обижаться на людей не надо. Надо с ними общаться, и не кичиться своими успехами. У нас в деревнях этого не любят. А то, неровён час, и по сопатке можно получить.