Прокурор сказал мне: это "заказуха"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Следователь Зайцев — о заказчиках и исполнителях "мебельного" дела.

В четверг Мосгорсуд оправдал следователя по особо важным делам СК МВД Павла Зайцева, которого Генпрокуратура пыталась обвинить в превышении служебных полномочий в ходе расследования громкого дела о контрабанде мебели, реализуемой в магазинах «Гранд» и «Три кита». Рядовое на первый взгляд судебное разбирательство может стать поворотным пунктом в отечественной юриспруденции.

Павел Зайцев ответил на вопросы нашего корреспондента.

- С чего все началось?

- Я вел дело по контрабанде мебели. И за два месяца мы успели отработать сотни таких эпизодов. Нам даже удалось выйти на тех, кто изготавливал поддельные документы и «курировал» доставку мебели из Питера в Одинцовскую таможню и дальше — в магазины. «Куратором» этого важного участка контрабандистов была некая г-жа Пирогова. По крайней мере, именно у нее мы нашли очень любопытную записную книжку: Алина Пирогова собирала информацию о тех людях, кого уже установило следствие, вызывала этих свидетелей к себе, заставляла подробно докладывать, о чем спрашивал следователь, анализировала эти показания и учила, что следует говорить на допросах…

Пирогову мы задержали 16 ноября 2000 года, в четверг. А уже в субботу утром ( 18 ноября ) мне на стол легла распечатка прослушки — друг Пироговой накануне звонил ее матери и просил «спрятать все». Естественно, я провел обыск. И мы успели кое-что заполучить — матушка спрятала только часть документов. Прокурора о бурных выходных оповестили только на следующий день (что, кстати, позволяется законом).

Таких обысков я провел 12. Их результаты составили более 100 томов, куда вошли изъятые у контрабандистов фальшивые печати и штампы, бланки и документы фиктивных фирм, поддельные счета-фактуры, компьютерные диски… Все это неопровержимо доказывало: контрабанда была. Я говорю «доказывало», потому что сейчас этих томов просто не существует: следователь Генеральной прокуратуры раздал их содержимое потенциальным обвиняемым, иначе говоря — уничтожил.

- Это как же?

- Очень просто. Когда была задержана Пирогова, контрабандисты, видимо, поняли: мы подошли слишком близко к тем, кто был фактическим организатором и вдохновителем всей этой хитроумной схемы поставок мебели в Россию. И они нанесли ответный удар. Мне, кстати, оперативники, которые вели прослушку, показывали расшифровки пленок с записью переговоров контрабандистов. Они говорили: в прокуратуре мы все решили, определенная сумма занесена, дело заберут и развалят, а менты пусть лоб зеленкой мажут…

Занятное ли совпадение, или результат этих переговоров, не знаю, но уже через неделю после задержания Пироговой, 22 ноября 2000 года, к нам в здание СК МВД, что в Газетном переулке, приезжает Николай Горшков- надзирающий за следствием прокурор из Генпрокуратуры — и требует передать ему дело. Мы требуем запрос. Через 15 минут из факса выползла бумага с пометкой «передать дело незамедлительно». Ситуация небывалая. К чему бы такая спешка?

Горшков тем временем уселся у меня в кабинете и потребовал, чтобы мои следователи (над этим делом работала бригада в 15 человек, я был старший) принесли все бумаги по делу. Сгреб их в коробку. С тем и убыл. На следующий день стали составлять сопроводительные документы — задним числом.Единственное, что нам удалось вписать в эти бумаги, фразу — «дело направлено в расшитом виде». Это означает, что часть материалов может быть утеряна.

Коробка Горшкова потянула на 7 томов. Про 100 томов с результатами обысков Генпрокуратура не вспоминала целые две недели. Эти материалы следователя ГП, которому передали дело, почему-то не интересовали. Наконец 5 декабря 2000 года от начальника Следственного управления Генпрокуратуры Анатолия Лысейко пришло указание: прислать! По правилам новый следователь должен сделать опись того, что он получает. Опись в деле есть, хотя и несколько абстрактная и не дающая представления о содержании этих томов. Хотя там даже понятые указаны — буфетчицы из СК.

Но они и на суде сказали: никакими понятыми мы не были, просто расписались…

Так или иначе, «ЗИЛ», груженный томами, отправился из Газетного переулка в Благовещенский. Езды там от силы минут пятнадцать. Но много времени ушло, чтобы составить сопроводительные документы, упаковать тома в коробки, погрузить их… Как бы то ни было, грузовик прибыл в Генпрокуратуру только к 16 часам. А это г-ну Лысейко показалось слишком некстати: ведь все тома надо разгрузить, принять как положено. А рабочий день на исходе… Везите назад!

На следующий день к нам в Газетный из Генпрокуратуры явился специально прикомандированный следователь, который чуть ли не до мая 2001 года сидел в СК и занимался тем, что выдавал потенциальным обвиняемым компрометирующие их материалы из тех самых 100 томов. Теперь уже надо доказывать сам факт того, что у меня вообще были хоть какие-то доказательства вины контрабандистов. Впрочем, некоторые бумаги сохранились. Правда, в копиях.

В мае 2001 года следователь Генпрокуратуры прекратил дело о контрабанде мебели, которое вела моя группа, — за отсутствием состава преступления.

А 20 декабря 2000 года (через месяц после того, как Генпрокуратура забрала к себе все эти тома, и еще не вынесла вердикт по ним) против меня было возбуждено уголовное дело. Мне поставили в вину те самые 12 обысков, проведенные без санкции прокурора. Все доказательства, представленные руководством СК, о том, что закон не был нарушен, разбивались о лаконичный ответ Генпрокуратуры: мы не ошибаемся. Так они целый год отвечали на очень подробные и обстоятельные запросы сначала Владимира Рушайло, потом Бориса Грызлова, депутатов Госдумы

- Как отнеслось ваше руководство к перспективе увидеть одного из элитных следователей-важняков на скамье подсудимых?

- Они меня поддерживали. Например, Генпрокуратура еще год назад прислала письмо: примите меры по Зайцеву. Мое руководство ничего им не ответило. Тоща прокуратура стала настаивать. И получила из СК МВД такую бумагу: мы рассмотрели ваше заявление и решили выделить Зайцеву общественного защитника.

- Вам угрожали?

-Да. В декабре прошлого года, сразу после передачи дела в суд, возникла неприятная ситуация. Я приехал в ГТК по делам, в кабинете одного из руководителей таможни сидел представитель Генпрокуратуры Александр Липченко. Так вот, он начал странный разговор — сообщил, что ему многое обо мне известно, и добавил: мол, ты много знаешь, и если в суде начнешь говорить про действия Генпрокуратуры, то «мы» в суде решим, чтобы тебя обязательно арестовали и неизвестно, как ты будешь жить в тюрьме. И чтобы я подумал о жене и сыне. Я расценил это как угрозу, написал рапорт начальству, попросил поручить управлению собственной безопасности обеспечить мне охрану и фиксировать все случаи давления на меня. Я и на суде об этом рассказал. Прокурор сам подставился: зачем угрожать при свидетелях?

- А зачем им нужно было вас осудить?

- Думаю, для того, чтобы было невозможно продолжать «мебельное» дело. Даже если его и реанимируют (а так в результате и случилось) , следствию будет очень сложно восстановить уничтоженные доказательства. Ну и потом честь мундира: столько старались, столько бумаг за подписью замгенпрокурора Юрия Бирюкова ушло в разные инстанции, что Зайцев виновен… Им останавливаться уже было нельзя. Дело доходило до смешного — они же явно фальсифицировали дело, там есть даже фиктивные протоколы осмотров… Это все потом мне удалось доказать в суде. Как, впрочем, и заказной характер моего дела.

- Например?

- Прокурор Николай Горшков поначалу вынес постановление о возбуждении уголовного дела по факту превышения должностных полномочий. Моего имени в этом постановлении не было. Мой начальник взял у Горшкова копию этого документа и заверил ее. А в деле — совсем другое постановление ( за тем же числом ): дело возбуждено конкретно против меня. Я пошел к Горшкову с диктофоном в кармане. И вот какой у нас с ним состоялся разговор:

Я: «Кто дал команду переделать документ и мою фамилию включить?»

Горшков: «Горбунов» (начальник управления по надзору ГП РФ.- Авт. )

Я: «А зачем?»Горшков: «Горбунову за это пообещали генеральское кресло».

Я: «А сейчас он ще?»Горшков: «Ну, сейчас он рухнул, сейчас он на пенсии. Ты стал жертвой этих интриг. Это чистая «заказуха», понимаешь? Почему у тебя это дело и забрали».Эту пленку я принес на суд. Там ее прослушали и спросили у Горшкова, был ли такой разговор. Он признал, что был. Поэтому запись приобщили к делу.

- Какие еще «сюрпризы» вам преподнесла Генпрокуратура?

- Больше они не угрожали. Но в разговоре с председателем думского комитета по безопасности генпрокурор Владимир Устинов позволил себе заверить Александра Гурова, что меня непременно посадят. Это было в феврале нынешнего года, еще до суда. Об этом Гуров говорил на парламентских слушаниях, и это занесено в стенограмму.Потом, тоже в феврале, было заседание рабочей группы при комитете по безопасности Госдумы, специально созданной для проработки вопросов по делам о контрабанде мебели, куда входили представители Генпрокуратуры, ГТК, МВД. Там было решено отменить постановление о прекращении «мебельного» дела. Любопытно, что представители Генпрокуратуры на заседании согласились с этим решением. А на следующий день отказались подписать протокол.

- Ваше дело Генпрокуратура решила спустить на тормозах?

- Не думаю. О том, какое значение придают моему делу в ГП, говорит хотя бы такой факт: против меня выступали два гособвинителя — Сергей Грибинюченко и Игорь Крегель. Напомню, что в действительно громких делах — скажем, о взрыве на Котляковском кладбище или по убийству Дмитрия Холодова — присутствовал всего один прокурор. Впрочем «мебельная» история еще не закончена: Генпрокуратура обещает обжаловать решение Мосгорсуда в Верховном суде.