Рейтинг, великий и ужасный

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


"Пузомерки" для спонсоров и политической торговли

Оригинал этого материала
© "Московские новости", origindate::21.10.2003

Рейтинг, великий и ужасный

Андрей Степанов

Converted 15199.jpgМожет ли зеркало изменить выражение вашего лица? Такой вопрос всегда возникает, когда кто-нибудь говорит про "влияние рейтингов партий на избирателей"

На недавней презентации очередного предвыборного проекта корреспондент "МН" задал одному из именитых российских политологов вопрос: "На каких научных данных основана ваша уверенность, что публикуемые рейтинги могут заставить избирателя проголосовать или не проголосовать за партию или политика?" "Это общеизвестно с тех самых времен, когда появились первые рейтинги",- ответил политолог.

Можно было бы считать это лишь частным мнением именитого человека, если бы из высказываний представителей Центризбиркома - организации, которая недавно стала не только составлять, но и трактовать "выборные" законы, - не следовало, что госчиновники думают так же. И намерены яростно отстаивать свою точку зрения во время избирательной кампании.

Рассказать о реальных научных основах того, что многим кажется аксиомой, "МН" попросили Игоря ЗАДОРИНА - руководителя исследовательской группы "Циркон", а в 1999 году - сотрудника Администрации президента, призванного снабжать ее выверенными социологическими данными.

- Кто-то из научных авторитетов пытался выяснить, влияют ли рейтинги на выбор граждан?

- Из того, что я с ходу могу припомнить, первые исследования относятся к пятидесятым годам и проводились в США, откуда к нам и пришел термин "band wagon effect", т.е. "эффект запрыгивания в последний вагон". Речь шла о том, что не определившийся к моменту голосования избиратель склонен вроде бы действовать, учитывая мнение большинства. По этому поводу на Западе производились исследования, однако результаты их были неоднозначны: никто не взял на себя ответственность твердо утверждать, что этот механизм жестко действует именно таким образом. В России до последнего времени практически никто по-настоящему не ставил перед собой соответствующую исследовательскую задачу. Лишь Фонд "Общественное мнение" несколько раз задавал своим респондентам вопросы о том, насколько они интересуются социологическими рейтингами и как к ним относятся.

Что же касается наших собственных исследований, то в 1999 году мы ввели понятие "информационная чувствительность" избирателя. И по грубым оценкам получилось, что треть наших избирателей вообще пребывает вне досягаемости традиционных информационных каналов. Таких людей не то что рейтинги, но и откровенно пропагандистские материалы просто не достигают. Еще одна треть находится в поле действия информационных каналов, но она все равно не является "информационно чувствительной". Это люди, имеющие достаточно устойчивые убеждения, и повлиять на них какими-то публикациями тоже невозможно. И только приблизительно одна треть и достижима, и в какой-то степени может изменить свои мнения и предпочтения. Кстати, по данным сравнительно недавнего опроса ФОМ, как раз около 25 процентов респондентов признались в том, что информация о партийных рейтингах может повлиять на их отношение к партиям.

Но при этом нельзя сказать, что вся последняя группа приходит на выборы и реализует этот самый эффект "заскакивания в последний вагон". Кроме того, далеко не все в этой группе доверяют публикуемым рейтингам. И даже если избиратель пришел на выборы, знает про рейтинги и доверяет информации социологов, он весьма по-разному может распорядиться этим сокровенным знанием, совсем не обязательно подтверждая заокеанский эффект. Известно, что часть избирателей может сознательно проголосовать за аутсайдера - просто из чувства противоречия. И - самое главное - такие "чувствительные" избиратели весьма неравномерно распределены по электоратам. В одних электоратах (например, в "Единой России", СПС, "Яблоке") их больше, в других - меньше (КПРФ, ЛДПР). Иными словами, я хочу сказать, что эффект "последнего вагона", безусловно, существует, но его реальное значение в рамках общефедеральных избирательных кампаний сильно преувеличено. Можно говорить, что он проявляется лишь в малой части электората, да и то по-разному. Для сторонников одних партий влияние заметное, для других - незначительное. По большому счету сегодня эта проблема значима только для электоратов СПС и "Яблока" - ввиду их специфического положения. С одной стороны, обе они имеют электоральную поддержку на грани пяти процентов, а с другой - их избиратели весьма образованные граждане, склонные к рефлексии и рациональному выбору. Поэтому для обеих партий существенно, если даже один процент "их" избирателей разуверится в том, что его партия проходит, и скакнет в "чужой" вагон.

Только рационально выбирающему избирателю трудно смириться с тем, что его голос пропадет. Окажись в таком же шатком положении, скажем, эмоционально голосующие сторонники ЛДПР или КПРФ, для них, скорее всего, никакой проблемы не было бы. Избиратели этих партий, в отличие от сторонников "Яблока" и СПС, подсчетами не занимаются и отдавать свои голоса "чужой" партии вряд ли станут.

Вывод: да, рейтинги влияют, но не на многих, и это влияние становится значимым только в сугубо специфических конкретных ситуациях и для конкретных групп избирателей. Однако, судя по сегодняшнему поведению партий, кажется, что невзирая на то, в какой они на самом деле ситуации, они все стремятся доказать, что имеют больше поддержки, чем есть на самом деле. - Чтобы повлиять на электорат?

- Думаю, нет. В большинстве случаев, уверен, речь идет об оказании влияния на партийных спонсоров, других политических субъектов, обладающих каким-либо политическим ресурсом. Если партия говорит, что у нее 10 процентов в кармане, цель этого - не укрепить электорат, а убедить политических игроков, бизнес-элиту, тех, кто будет делать свои политические ставки. Для очень многих рейтинги - эти своеобразные "курсы акций" - вопрос жизни и смерти. И они будут биться, платить бешеные деньги, чтобы чей-то "курс" повысился или понизился. Но это вполне специфический круг игроков. Хотя, естественно, кто-то из рядовых граждан тоже следит за этими сводками с политической биржи. Но сколько из них на этом основании будут менять свои политические предпочтения? На мой взгляд, очень немногие.

- Есть ли серьезные отличия сегодняшней кампании от кампаний 1999- 2000 гг.?

- В смысле влияния рейтингов - нет. Единственный нюанс: стала очень популярной технология доминирующего рейтинга. Ее применили на выборах в Петербурге: мол, давайте с самого начала доведем до сознания избирателя единственную мысль - выбора нет. Вот фаворит, его рейтинг - 50 - 60 процентов. Но сработала эта "технология" не совсем так, как ожидалось. Если бы расчет был верен, все неопределившиеся побежали бы голосовать за лидера. Вместо этого люди просто не пришли на участки. В ситуации заведомой предрешенности выборов падает не только интерес к рейтингам, но и активность избирателей.

- А новые идеи Александра Вешнякова, угрожающие обещания отслеживать публикации рейтингов и, подразумевается, наказывать провинившихся?

- По сравнению с 1999 годом, разговоры ЦИК действительно стали жестче. Но я допускаю, что и для ЦИК важнее, на самом деле, как эти рейтинги повлияют на политических субъектов, а не собственно на избирателей. Сейчас практически главной интригой выборов станет вопрос: кто из партий будет шестой в списке прошедших в Думу? И будет ли такая вообще. Главные баталии разворачиваются во "второй лиге". Там четыре претендента - как считается, все "новоделы" Кремля. Предполагается, что они в последний момент могут использовать самый высокий кремлевский ресурс. Все четыре? Нет, кто-то один. И большие шансы будут у того, кто принесет президенту за две недели до выборов данные: "Смотрите, у нас больше, чем у всех, - 3,8 процента!"

И это имеет гораздо большее значение, чем влияние на сами электораты малых партий. Электоратам этим наверняка рейтинги менее интересны. И объявление, что у кого-то во второй лиге уже есть около 5 процентов, действительно может произвести революцию - но не в сознании избирателей, а в политическом бомонде. Естественно, остальные партии будут сопротивляться тому, чтобы появились такие не выгодные для них публикации.

***

Оригинал этого материала
© "Московские новости", origindate::21.10.2003

Мутная вода - друг технологов

"МН" попросили руководителей трех крупнейших российских социологических служб высказать свое мнение по "рейтинговой проблеме"

1.Можно ли утверждать, что публикация завышенного или заниженного рейтинга автоматически приводит к повышению или понижению числа проголосовавших за ту или иную партию, политика?
2. В какой мере опубликованный рейтинг является агитационным материалом?

Юрий Левада (ВЦИОМ-А):

- На публикации рейтингов, судя по опросам, откликается - то есть учитывает их при голосовании - не больше двух процентов избирателей. Причем так люди говорят после выборов. Можно допустить, что на самом деле этот процент даже ниже. Я не думаю, что этот фактор имеет большое значение.

Публикация рейтингов агитацией не является, потому что она дает соотношение разных сил. Хотя на некоторых людей эти данные могут производить впечатление, я не думаю, что это можно считать агитацией даже в пользу того, у кого рейтинг больше.

Александр Ослон (ФОМ):

- Публикация рейтингов сильнейшим образом влияет на тех, кто следит за этой темой. К ним относится 1 процент населения: журналисты, политики, политконсультанты - люди, имеющие отношение к "политическому" миру. В общем информационном потоке рейтинги составляют доли процента, и их общее влияние пропорционально их доле в информационном потоке.

По поводу завышенных и заниженных рейтингов - все слишком сложно и непонятно. Если просто взять то, что хочется, с потолка, опубликовать и надеяться, что это повлияет на предпочтения избирателей, - это наивная иллюзия, обычная для политтехнологов, которые заняты своими делами и считают себя демиургами. Но и это относится только к федеральным выборам. У региональных выборов принципиально другая природа.

Опубликование рейтингов - это вообще не агитация. Это информирование тех, кому это интересно, о том, что происходит в головах людей. Для агитации существуют другие инструменты, которые в десятки, сотни раз более эффективны. И самые мощные из них - дела, которые в обществе воспринимаются как позитивные.

Елена Башкирова (ROMIR Monitoring):

- В ходе предвыборной кампании на будущего избирателя обрушивается огромное количество дополнительных раздражителей: риторика и действия политиков, манипуляции политтехнологов, поток информации из СМИ и многое другое. Сомневаюсь, что в этом водовороте сами по себе рейтинги имеют какую-то особую силу воздействия на избирателей, на то, как они будет голосовать. Да и кто хоть когда-нибудь всерьез проводил исследование всех многочисленных факторов, побуждающих граждан голосовать так или иначе? Ведь среди этих факторов публикуемые результаты социологических опросов - лишь один из пунктов длинного списка...

Так на что же опираться, делая заключения о влиянии рейтингов на поведение общества, - на ощущения, на интуицию? Но это, мягко говоря, не совсем научно. Настоящий социолог - это прежде всего ученый, измеряющий общественную температуру в данный конкретный момент на базе тщательно выверенной научной методологии.