Родина Лукашенко Пахнет Самогоном

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


В сказочной деревне президента Белоруссии спивается его родня

1163143100-0.jpg Личная жизнь президента Белоруссии — тайна за семью печатями. Жену, тещу, сестру, родного дядю и тетку Александр Григорьевич спрятал в глухой деревеньке Могилевской области. Это место уже много лет тщательно охраняется органами КГБ. Но если Александр Григорьевич настолько опасается огласки, значит, ему есть что скрывать?

Белорусский поселок Копысь и ближайшие деревни с недавних пор стали местом паломничества туристов со всех уголков света. Официальная экскурсия берет начало с города Орша. За 20 долларов всех желающих прокатят по местам, где провел младые годы президент Белоруссии. В программу входят посещение роддома, где появился на свет Лукашенко, демонстрация средней школы, которую закончил президент, обзор понтонного моста, который по указанию “батьки” собираются заменить стационарным. И прогулка по отреставрированной деревне Александрия.

Эта деревня в республике на особом счету. Например, ленинские субботники здесь проводят несколько раз в неделю. Все местное население дружно бросает основную работу и, вооружившись хозинвентарем, вываливает на улицу бороться за внешнюю чистоту “малой родины” Лукашенко.

А “отказнику”, по слухам, не миновать встречи с “дружинником”. Они не допускают сюда посторонних, бдят за неблагополучными гражданами. О своих наблюдениях подробно докладывают в районный КГБ.

Репортер “МК” проехался по местам “боевой славы” Александра Лукашенко. Навестил его ближайших родственников. И убедился, что за красивым фасадом родины президента Белоруссии скрыты традиционные людские пороки — пьянство, нищета и зависть к ближнему.

— Стой! — преграждает дорогу плотная женщина в телогрейке с метлой на плече. — Ступай к директору! За разрешением!

Чувствую, малейшее неповиновение грозит обернуться грандиозным скандалом. Послушно следую за спутницей.

Директор, заметив меня, расплывается в улыбке.

— Покажите разрешение на посещение… Не знали о такой формальности? Тогда ступайте в шкловский райисполком, и там вам все объяснят.

Думаете, я пытаюсь проникнуть на секретный объект? Или в госучреждение, куда простому смертному путь заказан? Нет, столь трепетно охраняют… музей Александра Григорьевича, который квартирует в местной школе.

В райисполкоме на двери вывеска, не потерявшая актуальности с советских времен: “Начальник отдела идеологической работы”.

Перед беседой женщина, представившаяся Тамарой Леонидовной, внимательно изучила мое удостоверение и паспорт.

— Любой иностранный журналист, желающий посетить нашу страну, обязан отправить запрос в МИД! — пронзая меня ледяным взглядом, начала разговор. — Накануне президентских выборов наши края посетили около двухсот журналистов со всего мира. Нам поступало указание сверху — проконтролировать работу СМИ. Я лично возила корреспондентов в музей. Таким образом отвечала за их безопасность. А то мало ли что могло случиться?

После 15 минут назидательной беседы я соглашаюсь отправить запрос в МИД.

— Чтобы отправить заявку на аккредитацию, необходимо выслать две фотографии, анкетные данные и запрос на официальном бланке, — инструктируют меня в пресс-службе МИДа. — Вашу просьбу мы будем рассматривать около недели. Затем оповестим вас. В данный момент вы не имеете права фотографировать и даже общаться с гражданами нашего государства. На страницах вашего издания не должно появиться ни строчки о Белоруссии. Так что, следуя нашим законам, вы обязаны как можно быстрее покинуть страну.

…Через полчаса я снова вышла на железнодорожную платформу Александрии. Достала фотоаппарат. Не успела настроить кадр, как рядом раздался мужской голос.

— Отснятую пленку придется сдать. За шпионаж вам грозит 15 суток, — мужчина в коричневой кожанке явно не шутил.

Я скромно удалилась, мысленно похвалив себя за предусмотрительность — весь материал был собран за день до вышеописанных событий. Никто из местных жителей, к счастью, на меня не настучал.

Родина Лукашенко пахнет самогоном

“Сон алкоголика краток” — эта поговорка весьма популярна в Александрии. С раннего утра селяне спешат в соседнее село за свеженастоенной бормотухой. Указ президента о запрете продажи алкогольной продукции на территории Белоруссии после 21.00 жителям его родной деревеньки нипочем. В любое время суток здешний народ не прочь опрокинуть стакан-другой.

— Вы бы к нам летом приезжали. У нас здесь красотища! А запах какой стоит… выпивать не надо. Самогоном на всю деревню несет. Вдохнул с утра свежачка, весь день дурной ходишь, — ударяется в воспоминания мужчина, любезно согласившийся подвезти меня до центра на телеге, запряженной хилой лошадью.

С семейной сагой президента Белоруссии жители Александрии знакомы не понаслышке. На центральной площади случайный прохожий на голубом глазу поведал мне, как мать Александра Григорьевича по молодости мечтала выскочить замуж за горожанина, не пропускала ни одного заезжего пацана. Так и сына родила — впопыхах, охмуряя очередного кандидата. По официальной версии, закрутила роман с цыганом, но селяне грешат на одноглазого шофера Гришку с Оршанского льнокомбината.

Однако выбраться из захолустья Екатерине Трофимовне довелось только под старость. Говорят, президент поселил мать в Минске и спрятал за кирпичным высотным забором — подальше от людской молвы.

— Вот вы спрашиваете, сильно ли выпивали в семье Лукашенко? — едва открывает щелки свиных глаз с припухшими веками местная жительница. — Да кто ж на деревне не выпивал? Все мы пили и будем пить. Шо еще здесь делать?! Работы нет. Денег нема, зато спирт ручьем льется. Да вы все из первых уст можете узнать, если родного дядьку президента навестите. Он вам и рецепт самогоноварения в подробностях поведает.

Капризы дяди Федора

Несколько лет назад дом Федора Лукашенко был жалкой развалюхой, будто брошенной посреди улицы. Огородом мужчина не обзавелся, забор разобрал на дрова. Когда Александрию облагораживали, решили обновить и хату Лукашенко — чтобы не было бельма на глазу. Фасад обили досками, крышу залатали, двор обнесли аккуратным забором. С тех пор оппозиционные издания перестали пенять президенту, что тот бросил стариков помирать. Жаль, никому из журналистов не довелось побывать в доме Федора Трофимовича. Может, тогда они бы изменили свое мнение?

Калитка распахнута настежь. Стучу в дверь. Тишина. А ведь односельчане Лукашенко судачили, что дверь к старику давно выломали приятели. Но Федор Трофимович не серчал на земляков. Опохмелиться принесли, и слава богу. А дверь — на кой она нужна? Брать в доме нечего. Все давно пропито…

Из-за угла робко выглядывает сторожевой пес. Неуверенно подает голос и тут же прячется обратно.

— Вы в окно постучите, собака не кусается, она сама до смерти перепуганная. Дружки Федьки ее колотят нещадно. Да и голодная она, ее ведь неделями не кормят, — советует прохожий-здоровяк.

Совет пришелся кстати. Через несколько минут на пороге появился хозяин. Седая борода, лысый затылок, нос картошкой, голубые глаза, в нижнюю губу упирается единственный расшатанный зуб. “Будет пьяный — взашей прогонит, трезвый — поговорит”, — вспоминается предупреждение соседа Федора Трофимовича.

Мне повезло. Лукашенко приглашает в дом.

— Что это вас ко мне занесло? — удивляется старик. — Журналистов у меня отродясь не было. Да и шо я могу рассказать? Про Саньку вам надо? Так я воспитывал его еще пацаненком. Жили отлично. Все было… И драки, и радость, и горе… Как без этого? Правда, племянничка я уже давно не видел. Вот недавно без моего ведома хату обновили, прежнюю дверь заколотили, новую построили. Но дом все равно разваливается. Фундамент на двух кирпичах держится. А внутри так давно все в негодность пришло.

Прав старик. Прогнившие от сырости доски образовали в полу щели с кулак. Печка покосилась, вот-вот рухнет. Давно облупилась и настенная штукатурка. В единственной комнатке — кровать с прожженным матрасом, стол со стулом, на потолке — лампочка Ильича. В прихожей, где мы беседовали с Федором Трофимовичем, даже присесть не на что. За небольшим обеденным столом — пара мутных стаканов, початая банка с заплесневевшим лечо, в консервной жестянке — остатки слипшихся макарон. Мужчина берет стакан, черпает из ведра воду.

— Сушняк мучает! — утирает бороду собеседник.

В комнате зябко, как в погребе. Бросаю взгляд на босые ноги Федора Трофимовича.

— Крыша прохудилась, вода в дом затекла, глянь, какие лужи, — жалуется собеседник. Из-под стола вытаскивает ботинки. На одну ногу натягивает светлый сапог, на другой зашнуровывает темный. — Даже обувки нормальной нет. Вся износилась. И помыться негде. Бани своей нема, надо в Копоть ехать.

А ведь когда-то дядя Федор был для маленького Александра чуть ли не нянькой. Мать будущего президента часто оставляла малыша на попечение брата. Только вот чему Лукашенко-младший мог у него научиться?

— Федька как выпьет, так давай лупцевать жинку, — качают головой аборигены. — Однажды он ей челюсть свернул. Сын Трофимыча не растерялся и саданул отца кувалдой по голове. Тот чуть коньки не отбросил.

По словам очевидцев, Федор Трофимович затаил тогда обиду на семью и завел любовницу из соседней деревушки.

— Настрадался я из-за временной жены, — откровенничает Лукашенко. — Вот пошли однажды с ней бульбу сеять. Не посеяли еще ни трохи, как она рванула в магазин за самогоном. Я давай ее пенять. А ей все по барабану. Ну сели, выпили вместе. Тем более не до работы стало. Разозлился я тогда, что ничего не посеяли. Ну и побил бабу маленько. Мне за это дело два года дали. Освободился, на завод устроился, окна стеклил, двери ставил. А сейчас работы в Александрии для меня не осталось. Да и старый я стал, 82-й год пошел. На улицу выхожу редко, разве что за хлебом. На пенсию в 240 тысяч рублей (100 долларов) не разгуляешься. Выпивать стал реже. Троху чербанул и за сердце хватаюсь. Вот недавно сына похоронил. Молодой парень сгинул, 56 лет от роду. Детьми не успел обзавестись.