Российские миллиарды ушли в космическую дыру

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


В последние 10 лет Россия не производит новые спутники, а запускает только те, что лежат на складах с советских времен, пристегивая к ним полезную нагрузку иностранного  производства

321-150x98.jpgВ конце прошлого года тогда только назначенный руководитель Роскосмоса Владимир Поповкин, выступая в Госдуме, вдруг заявил, что основная проблема «Энергии» в том, что ее главный производственный актив находится в частных руках. Очевидно, имелся в виду Завод экспериментального машиностроения (ЗЭМ) РКК «Энергия». В официальных документах это выглядит следующим образом: «Энергия» принадлежит государству всего на 38 процентов. Кто контролирует ЗЭМ, неизвестно, но в совете директоров обоих предприятий примерно на 70 процентов одни и те же лица. При этом 70-80 процентов денег из «Энергии» идет в ЗЭМ. По опубликованным данным, менее чем за пять лет себестоимость «Союзов» выросла почти в 4 раза. Интересная деталь: при Виталии Лопоте, нынешнем президенте «Энергии», она со своим заводом начала заключать договоры не по твердым ценам, а по «приблизительным». То есть полная свобода творчества. И при этом ЗЭМ за пять лет не сдал ни одной новой разработки!

Но и это еще не все. Из официальных источников известно, что с 2004 года «Энергия» получала как минимум три раза миллиардные суммы на техническое перевооружение ЗЭМа. Всего, по некоторым данным, около 10 млрд рублей. В 2009 году Счетная палата констатировала, что программа модернизации предприятия «провалена». Что это значит, ясно из рассказа руководителя бывшего советского Минстанкопрома (1981-1987 гг.) Бориса Бальмонта.

- С тяжелым чувством покидал я недавно Завод экспериментального машиностроения, входящий в РКК «Энергия», — говорил Борис Владимирович в одном из интервью 2010 года. — Когда-то здесь создавался первый спутник Земли, гагаринский «Восток», сегодня строят корабли «Союз», на которых космонавты прибывают на Международную орбитальную станцию и затем возвращаются на Землю. Мне хорошо известно это предприятие, много раз бывал здесь в 1960-1980-е годы, когда работал в Министерстве общего машиностроения и позже в Минстанкопроме. Непосредственно участвовал в реализации программ технического обновления производства… И вот сегодня иду по знакомым цехам завода, ищу приметы нового времени. Увы! Вижу те же станки, только сильно изношенные, приобретение которых мы с бывшим генеральным директором «Энергии» Вахтангом Дмитриевичем Вачнадзе согласовывали в инстанциях и закупали для завода в 80-х годах прошлого века. Такого старого оборудования, как мне представляется, здесь не менее 85 процентов. А это ведь не музей, здесь верфь нынешних и будущих космических кораблей. Ситуация, прямо скажу, чрезвычайная. Как бы не оказаться нам окончательно у разбитого корыта. Ведь «Энергия» — особое, знаковое предприятие, играющее исключительно важную роль в отрасли. Пока оно живо, будет развиваться и российская космонавтика…

Собственно, эти слова подтверждаются исследованиями состояния производственной базы ЗЭМа кандидата технических наук Сергея Шачнева: 93,6 процента станочного парка ЗЭМа имеет срок службы более 25 лет, 80 процентов технологического оборудования выработало гарантийные сроки.

САМАЯ БОЛЬШАЯ ГЛУПОСТЬ СТРАНЫ 

Помимо строительства и запусков «Союзов» и «Протонов» главным направлением деятельности РКК «Энергия» является эксплуатация российского сегмента МКС. Чтобы понимать нашу роль в этом проекте, нужно знать, какую же наибольшую глупость совершило наше политическое руководство за последние 20 лет. А это уничтожение программы орбитальной станции «Мир». И дело даже не в том, что эта глупость нам стоила по разным оценкам до 100 млрд долларов прибылей и оборотных средств, а в том, какими дураками мы себя выставили, потому что нас очень ловко использовали.

817 4-500x400.jpg

Утопив станцию «Мир», мы потеряли многомиллиардную прибыль и репутацию великой космической державы

В 1995 году ситуация была следующая. Мы единственные в мире владели орбитальным домом, его обслуживание обходилось нам около 100 млн долларов в год. При этом весь мир шел к нам на поклон для проведения научно-практических экспериментов на орбите. Россия в этом смысле была реальным монополистом, к тому же только мы владели бесценным опытом и технологиями в этой сфере.

В 90-м в РКК «Энергия» уже стоял готовый главный модуль станции седьмого поколения «Мир-2». Мы могли запустить этот модуль, затем стыковать с ним международные лабораторные модули и брать деньги за аренду. Что произошло сегодня?

Мы запустили фактически тот же самый модуль, но уже в составе МКС. На сегодняшний день американцы пристыковали к нему уже два лабораторных модуля и еще один — японцы. Запуск российского многоцелевого лабораторного модуля из года в год откладывается. В прошлом году Россия запустила два малых исследовательских модуля, но один построен на деньги НАСА и представляет собой просто дополнительный стыковочный узел. Второй же имеет всего одно рабочее место. Но даже этот модуль не загружен работой: с запуском американских и японской лабораторий от нас полностью ушли международные заказчики орбитальных исследований (в 2007 году было

8 контрактов, в 2009-м — ни одного). А в 2011 году президент РКК «Энергия» Виталий Лопота буквально криком кричал о помощи РАН: загрузите заказами хотя бы одно-единственное рабочее место! Кричал в пустоту.

При этом на сегодняшний день Россия уже потратила на содержание МКС больше 3 млрд долларов. Что мы там делаем? Как ни горько признавать, но из документов следует, что мы в основном обслуга — поддерживаем в рабочем состоянии МКС, причем за свои же деньги, чтобы американцы и японцы могли комфортно вести исследования и, кстати, зарабатывать немаленькие деньги. Вот на это мы использовали многолетние уникальные наработки СССР в области долгосрочных орбитальных экспедиций. То есть фактически мы подарили собственные бесценные технологии иностранцам под красивой вывеской «Международная кооперация».

«МОРСКОЙ СТАРТ» И «МОРСКАЯ КАПУСТА» 

В годовых отчетах РКК подчеркивается, что одним из главных достижений «Энергии» в прошлом году можно считать возобновление стартов по программе «Морской старт». Это настоящая черная дыра. Еще в 2007 году Счетная палата прямо указывала, что так называемые международные дочки наших ведущих космических предприятий (назывались три основных — «Энергия», Космический центр им. Хруничева, НПО им. Лавочкина) — это не более чем прикрытие для торговли нашими технологиями на международной арене. Аудиторы так и не доискались, куда же деваются огромные прибыли от этих проектов.

123-500x335.jpg

Проект «Морской старт»

Проект «Морской старт» — главная «международная дочка» «Энергии». В конце 90-х вместе с американским «Боингом» «Энергия» переделала норвежскую нефтяную платформу под запуск украинской тяжелой ракеты «Зенит» (производство завода «Южмаш»). «Зениты» без особой шумихи начали возить на орбиту американские и европейские грузы, пока вдруг в середине 2000-х не разразился скандал: главный акционер проекта «Боинг» вдруг решил выйти из него. А сам проект был признан банкротом. При этом «Боинг» «выкатил» другим акционерам, включая «Энергию», иск на 0,5 млрд долларов. Оказалось, что долги проекта в основном были перед его главным акционером — «Боингом».

Нужно сказать, что с 1998 года «Морской старт» совершил более 30 запусков. При средней цене за запуск 80 млн долларов нетрудно подсчитать, что в проекте было аккумулировано около 2,5 млрд долларов. Как мог образоваться долг в 500 млн? Откуда взялся? Сегодня «Энергия» заявила, что «Морской старт» находится под ее контролем. Причем на выкуп долгов, согласно сообщению российской прессы, выделили деньги российские государственные банки. Вот здесь и встают вопросы: чьи долги оплатила Россия? И самое главное — чей бизнес спасали наши банки и кому в конце концов принадлежит «Морской старт»? Как и в случае с ЗЭМом, непонятна до сих пор структура удержания проекта. Самое неприятное, что «Морской старт» в отличие от ЗЭМа расположен в Европе, а значит, не подотчетен российским ревизорам. После выхода «Боинга» представители той же «Энергии» заявляли публично, что американцы вышли из проекта потому, что получили свое — бесценные российские технологии.

Теперь посмотрим, как выглядит общая картина. Судя по всему, американцы получили прибыль в виде наших технологий, а потом через процедуру банкротства вернули вложенные деньги. С чем осталась «Энергия»? Технологии уплыли, вложенные деньги не вернулись, да еще мы потратились на выкуп пустых акций. Хороший бизнес…

И еще не факт, что без американцев проект «Морской старт» пустят на этот рынок. В 2011 году с платформы не было запущено ни одного «Зенита». Вот так.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА 

Мы отправили официальные письма в «Энергию» и в Роскосмос. «Энергия» промолчала, а пресс-секретарь Роскосмоса попросту нахамил. Это тоже можно считать ответом.

А вывод очевиден: своего космоса у России нет. Мы с катастрофической скоростью теряем все, что нам досталось от советской эпохи. По словам главы Роскосмоса, в общем исчислении Россия занимает менее 3 процентов мирового космического рынка. Мы уже практически не ведем научных исследований на орбите, на последних спутниках мы вынуждены ставить полезную нагрузку производства Индии и Китая, потому что наша промышленность не способна изготавливать современную электронику. Мало кто знает, но в последние 10 лет мы не производим новые спутники, а запускаем те, что лежат на складах с советских времен, пристегивая к ним полезную нагрузку иностранного производства.

Более или менее Россия представлена в сегменте пилотируемых полетов. Но только США разрабатывают сразу пять пилотируемых кораблей во всех грузовых сегментах. К 2016 году нас вытеснят и из этой области. Собственно, куда мы летим?

Оригинал материала: "Мир Новостей"