Северокорейский немирный атом

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Северокорейский немирный атом Участие СССР в становлении ядерной программы КНДР (продолжение)

"[1] ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП СОТРУДНИЧЕСТВА 26 декабря 1985 года председатель Совета Министров СССР Н.И. Рыжков и премьер Административного совета КНДР Кан Сен Сан подписали в Москве «Соглашение между правительством СССР и правительством КНДР об экономическом и техническом сотрудничестве в сооружении в КНДР атомной электростанции». Соглашение предусматривало сотрудничество двух стран в проектировании, сооружении, вводе в эксплуатацию и эксплуатации в КНДР атомной электростанции в составе 4-х блоков с реакторными установками типа ВВЭР-440 в наземном варианте. Цены за работы и услуги, оборудование и проч. должны были определяться на базе мировых цен. КНДР при этом брала на себя гарантии, что все ядерные материалы, оборудование и т.п. будут находиться под контролем МАГАТЭ. Заинтересованность КНДР в АЭС объяснялась ощущавшейся нехваткой в стране энергоресурсов. Двумя неделями раньше, 12 декабря того же года, КНДР под немалым давлением со стороны СССР подписала Договор о нераспространении ядерного оружия. В соответствии с Соглашением был подписан ряд контрактов серии «85-011», в соответствии с которыми с 1986 года по май 1992 года в КНДР проводились изыскательские работы по выбору площадки размещения АЭС. Завершение этих работ планировалось на 1992 год. По ходу дела трансформировался основной контракт № 85-011/56700 от 24.08.89 г. - стороны принципиально договорились при работе на стадии ТЭО-2 ориентироваться на проект нового поколения АЭС средней мощности (НП-500), исходя из установки на площадке трех моноблоков. Однако уже со второй половины 1991 года отношения между двумя сторонами начали осложняться, появились взаимные претензии, северокорейская сторона начала использовать любые предлоги для задержки оплаты уже произведенных работ. В телексе, направленном 12 декабря 1991 года «Атомэнергопроектом» в адрес КО «Рюксолби» (т.н. Шестое корейское общество по экспорту и импорту оборудования, официальный партнер со стороны КНДР), например, говорилось : «Несмотря на договоренности, достигнутые во время пребывания нашей делегации в Пхеньяне в октябре-ноябре 1991 г., КО «Рюксолби» до их пор не выполнен платеж на сумму 250 тыс. долл. и не открыты два очередных аккредитива на общую сумму 995 тыс. долл. Отсутствие финансирования проектно-изыскательских работ по АЭС ставит советские организации в безвыходное положение и вынуждает приостановить работы». После распада СССР КНДР начала использовать еще один аргумент - высказывать сомнения относительно продолжения Россией осуществления прав и выполнения обязательств, вытекающих из международных договоров, заключенных бывшим СССР, несмотря на то, что это было подтверждено нотой МИДа России от 13.01.92 г. Заинтересованные российские ведомства (МВЭС и Минатом) пытались продолжать борьбу за контракт и даже обращались в правительство РФ в сентябре 1992 года с просьбой подтвердить корейской стороне осуществление прав и выполнение обязательств Россией по Соглашению от 1985 года, что позволило бы продолжить исполнение заключенных контрактов. Аргументировалось это возможностью заработать свободно конвертируемую валюту, закрепить позиции российской атомной энергетики на северокорейском рынке, «поскольку идущий процесс сближения КНДР с Южной Кореей открывает путь проникновения в КНДР американкой ядерной технологии», обеспечить загрузку российских проектных и научно-исследовательских организаций атомной энергетики, а также предприятий, специализирующихся на изготовлении оборудования для АЭС. Судьба именно этого обращения в правительство автору не известна. Однако в целом среди тогдашнего российского руководства, как известно, возобладала иная точка зрения на перспективы сотрудничества с КНДР, которая получила концентрированное выражение в Указе Президента РФ № 240 от 19 апреля 1993 года «О мерах в связи с решением Северокорейской Стороны о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия». В Указе два пункта : - «1. Создать межведомственную комиссию для проведения инвентаризации комплекса связей Российской Федерации с КНДР и выработки позиции Российской Стороны о допустимых сферах применения возможных международных санкций…» - «2. Приостановить российско-северокорейское сотрудничество в области ядерной энергии, включая подготовку кадров и обмен специалистами в этой области…МИДу России проинформировать Северокорейскую Сторону о решении Российской Стороны, подчеркнув, что оно будет оставаться в силе до тех пор, пока КНДР не пересмотрит свою позицию». Повод для по сути прекращения сотрудничества с Северной Кореей в области ядерной энергии, безусловно, был, и значительный - выход КНДР из ДНЯО. Автору, однако, думается, что аналогичное решение было бы принято и без такого повода, - тогдашнее российское руководство, прежде всего внешнеполитическое, ринулось, обгоняя американцев, составлять свои неофициальные списки стран-«изгоев» для РФ. Автор не уверен, что «результаты» такой недальновидной «политики» Российская Федерация смогла полностью преодолеть и поныне. На этапе 1992 года, собственно говоря, межгосударственное сотрудничество между СССР-РФ и КНДР в атомной отрасли и завершилось. Не возобновлено оно и до сих пор. Произойдет ли это когда-либо в будущем, автор предсказывать не берется. ЧАСТЬ ВТОРАЯ - КОММЕНТАРИИ ПО ТЕМЕ Но это - еще не конец статьи. Ее автор хотел бы высказаться еще по ряду вопросов, почти всегда так или иначе затрагиваемых в публикациях на тему о ядерной и ракетной программах КНДР. Прежде всего хотелось бы прокомментировать «фантазии на тему», характерные в основном для некоторых российских СМИ. Стоит только начаться какому-либо событию, связанному с ракетно-ядерной программой Северной Кореи, шестисторонними переговорами по денуклеаризации Корейского полуострова и т.п., как ряд СМИ, среди которых и одно уважаемое российское электронное, перечисляя в своих справочных материалах основные объекты центра в Йонбене, раз за разом на протяжении почтенного периода времени упоминают «реактор мощностью в 5 мегаватт советского типа, построенный в 1986 году». Господа журналисты, прошу, поправьте вашу базу данных, поскольку СССР никогда не передавал КНДР технологию строительства и эксплуатации газографитового реактора, работающего на топливе из природного урана, и не поставлял сам реактор. Реактор мощностью 5 Мвт северокорейцы построили сами, но вот идею и документацию…даже не украли, а просто позаимствовали. Этот северокорейский реактор был построен по образу и подобию английского, получившего название Calder Hall и недавно окончательно закрытого. Английская компания British Nuclear Fuels разместила в конце 50-х годов документацию о дизайне реактора в отрытом доступе, где она находилась многие годы. Ничего не надо было красть, достаточно было просто протянуть руку и взять. Бесплатно. Реакторы этого типа называют Magnox («Магнокс»), GCR (gas-cooled reactor - газоохлаждаемый реактор), но никак не Soviet type, т.е. советского типа. Кстати говоря, автор согласен с экспертами, которые утверждают, что строительство этого реактора в Северной Корее - весьма показательный пример того, как КНДР использовала членство в МАГАТЭ для прикрытия реальных целей своей ядерной программы и облегчения доступа к информации, технологиям и материалам, необходимым для реализации ее военной составляющей. К сожалению, формулировки о введенном Северной Кореей в эксплуатацию в 1986 году 5-мегаваттном «советском» реакторе содержатся не только в материалах ряда СМИ, но и в претендующих на категорию аналитики материалах ряда российских электронных сайтов, причем, как правило, с примечательной закономерностью - чем менее значителен сайт, тем «круче» информация. Автор сам же поставил в начале статьи условие - никакой конкретики по источникам информации, но в данном случае сам же его, причем с удовольствием, нарушит, ибо не поделиться содержанием статьи, найденной им на одном из таких сайтов, было бы просто преступлением по отношению ко всем, кто прочитает эту статью. Название сему авторскому опусу - «Ядерная программа КНДР и ее последствия», название владельца сайта - «Федерация мира и согласия». После указанного названия владельца сайта более мелким шрифтом сообщается, что это - Международная неправительственная организация с консультативным статусом при ЭКОСОС ООН и статусом участника Совета Европы. При всем уважении к громким титулам указанной организации автор не может не привести ряд цитат из упомянутой «аналитической» статьи (отдельные словосочетания им специально «жирно» выделены)  : «В 1963 г. началось строительство ядерного центра в Йонбене, а в 1986 г. там был введен в действие поставленный из СССР небольшой исследовательский графитовый реактор электрической мощностью 5 МВТ, непосредственным продуктом деятельности которого является плутоний». «В 1984 г. была достигнута договоренность о строительстве в Йонбене по советской технологии еще одного газографитового реактора мощностью 50 МВТ, а в 1989 г. - аналогичное соглашение о сооружении ректора (так в тексте - прим. автора) такого же типа, но большей мощности - 200 МВТ». «В качестве условия соглашения со стороны СССР было выдвинуто требование присоединения КНДР к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). КНДР стала участником этого Договора в 1985 г. Начались подготовительные работы по строительству указанных реакторов, однако, до самого краха СССР в 1991 г. они так и не были поставлены из Советского Союза». Ну и как тебе эти «перлы», читатель ? Автор надеется, что данное им обещание повеселить тебя содержанием приведенных цитат он исполнил. Формулировку же о «непосредственном продукте деятельности» вообще можно было бы «взять на вооружение», если бы не одно обстоятельство - по мнению автора, она больше подходит не к физике, а к физиологии. Для желающих изучить весь опус автор сообщает, где его найти - www.ifpc.ru. К сожалению, по исследуемой теме опубликован и более «хлесткий» материал. Это - статья В. Есина в «Независимом Военном Обозрении» (приложение к «Независимой газете») от 25.03.05 г. под названием «Ядерное оружие КНДР : угроза или шантаж». Автор употребил выражение «к сожалению» в том числе и потому, что автором статьи является не кто-нибудь, а бывший начальник Главштаба РВСН, т.е. специалист, квалификация которого в рамках тематики типов стратегических ядерных зарядов и средств их доставки априори не должна подвергаться каким-либо сомнениям. Однако некие неясные автору обстоятельства подвигли г-на генерала на создание комментария по теме, которая находится вне указанных рамок. Результатом этого явился следующий пассаж в его статье (последняя фраза «жирно» выделена автором) : «Первые подтверждения ядерных амбиций Пхеньяна ЦРУ получило в 1982 году. Именно тогда США поставили перед СССР вопрос о необходимости выработки совместных подходов к ядерным планам КНДР. Но советское руководство не разделило американской озабоченности и активизировало совместную деятельность с КНДР в области атомной энергетики. Роковой ошибкой Горбачева стало согласие на поставку КНДР графитного реактора мощностью 5МВт, способного нарабатывать оружейный плутоний». Ну, что тут можно сказать в ответ на такую «информацию», а ? Можно только дать г-ну генералу совет вспомнить время назначения М. Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС (март 1985 г.). А затем сравнить разницу между этой датой, временем пуска упомянутого реактора (14 августа 1985 г., выход на мощность - январь 1986 г.) и необходимым сроком для его строительства (несколько лет), чтобы путем такого нехитрого арифметического действия, как вычитание, самому же и определить, что не мог М. Горбачев даже по одному только временному фактору решить вопрос о поставке указанного реактора в КНДР - никто в мире никогда не построит и не запустит такой объект за четыре месяца. Не говоря уже о том, что и само такое решение никогда не принималось ни М. Горбачевым, ни кем-либо еще и сам такой реактор Советским Союзом в КНДР никогда не поставлялся. Нелюбовь многих представителей генералитета к первому и последнему президенту СССР общеизвестна, но при всём при этом негоже обвинять последнего в деяниях, к которым он не только не имел отношения, но которые вообще не происходили. Подобное «веселье», правда, не в столь концентрированном виде, можно найти и на других сайтах, и в других печатных СМИ. Как известно, бумага, в том числе «электронная», к сожалению, терпит всё. И на всё это не надо было бы обращать внимание, если бы не одно весьма существенное «официальное» обстоятельство. Осенью 2007 года в Москве было представлено издание Московского Центра Карнеги под названием «У ядерного порога. Уроки ядерных кризисов Северной Кореи и Ирана для режима нераспространения». Книга создана под редакцией многоуважаемого российского специалиста коллективом авторов, который по своей квалификации мог бы составить конкуренцию любым коллективам аналитиков любой страны мира. И тем досаднее было обнаружить в тексте авторов 1-й Главы (стр. 2-я статьи и общая 17-я стр. всей книги) следующий пассаж («жирно» часть текста выделена автором) : «В апреле 1985 г. под давлением СССР и в расчете на строительство с его помощью атомной электростанции (АЭС) КНДР вступила в ДНЯО. «В награду» Советский Союз поставил в Северную Корею исследовательский газографитный урановый реактор мощностью 5 МВт (смонтирован в Енбене и запущен в эксплуатацию в 1986 г. после постановки под гарантии МАГАТЭ), а также подписал соглашение о строительстве в Северной Корее АЭС с четырьмя легководными реакторами типа ВВЭР-440». Уважаемые господа исследователи, как прикажете понимать выделенную фразу ? Это описка, непреднамеренная ошибка, переложение «информации» из упомянутой статьи В. Есина ? Или что-то еще ? Давайте попробуем разобраться. Дело, конечно, не в мелочах типа даты подписания КНДР ДНЯО - это произошло 12 декабря 1985 года, а не в апреле. Дело и не в формулировке «в награду», хотя она заслуживает отдельного комментария. Очевидно, что строительство любого объекта атомной промышленности требует определенного времени. Сроки строительства реактора указанного класса со всей инфраструктурой, включающей объект по производству топливных элементов, радиохимический объект по переработке облученного топлива, в том числе с целью выделения плутония-239, хранилище ядерных материалов, объект по обращению с радиоактивными отходами, а также, в случае использования выделенного плутония для производства оружия, металлургический объект для производства плутония-239 в металлической форме плюс целый ряд второстепенных объектов, составляют как минимум несколько лет. Если эксплуатация «пяти-мегаваттника» была начала в 1986 году, что как факт принято всеми, в том числе авторами цитируемой статьи, то тогда строительство реактора и упомянутой инфраструктуры, а также поставки оборудования должны были начаться за несколько лет до пуска реактора, т.е. в начале 80-х годов. Но в таком случае с формулировкой «в награду» как-то не складывается. Ведь не пытаются же, надеюсь, авторы цитируемой статьи указанной книги утверждать, что КНДР была «премирована» ядерным реактором за вступление в ДНЯО за несколько лет до того, как оно реально произошло ? Тут автор подошел к сути своего замечания. Ошибка авторов в данном случае, к сожалению, отнюдь не столь безобидна, как может казаться. Утверждая на страницах своей статьи о том, что газографитовый (так правильно) реактор появился в Северной Корее благодаря поставке из Советского Союза, авторы данного утверждения, хотят они этого или нет, но по сути заявляют о прямой причастности СССР к созданию в КНДР возможностей по наработке оружейного плутония и, соответственно, к созданию Северной Кореей на его основе ядерного оружия или, как минимум, ядерного взрывного устройства, причем вряд ли в единственном экземпляре. Откровенно говоря, автору не ясны ни мотивы, ни основания для подобных утверждений. В любом случае история отношений СССР-КНДР оснований для таких утверждений не дает. Не секрет, что уже в период кризиса с задержанием Северной Кореей американского судна «Пуэбло» в конце 60-х годов прошлого века советская сторона получала информацию о развитии событий исключительно…от американцев, поскольку информация от северокорейских «друзей» уже на тот момент, выражаясь языком математики, «бесконечно стремилась к нулю». Когда руководство Северной Кореи поняло, что втянуть СССР в военное противостояние с США не удастся и советский «ядерный зонтик» на КНДР не распространится, чувства привязанности КНДР по отношению к СССР, мягко говоря, стало еще меньше. К тому же СССР, как известно, заявил на том этапе, что в дальнейшем все поставки вооружений в КНДР будут происходить только на платной основе. На этом период «любви» между двумя странами окончательно и завершился. Если вышеизложенное не оспаривается, то тогда совершенно непонятно, на каком основании и для чего спустя полтора десятка лет вялотекущих межгосударственных отношений СССР, по утверждению авторов статьи, вдруг решает поставить в КНДР реактор, пригодный для наработки оружейного плутония. Еще один момент в этой связи. Обо всем, что, где, как и почему происходило в СССР и в его отношениях с другими странами, знал ЦК КПСС. В Москве живет и здравствует Профессионал, который про связи СССР-КНДР знает всё, поскольку длительное время курировал в ЦК все эти вопросы. Предварительная консультация такого специалиста, конечно, лишила бы содержание процитированной части Главы 1-й упомянутой книги налета сенсационности, но, с другой стороны, и не позволила бы абсолютно безосновательно утверждать, что это, оказывается, нехороший СССР поставил в КНДР нехороший реактор со всеми вытекающими нехорошими последствиями. Такое, извините, давно уже не пишут даже в тех западных изданиях, которые всегда было трудно заподозрить в симпатиях к СССР-России. Предполагать же, что упомянутому Профессионалу о факте поставки реактора в КНДР могло быть неизвестно, означало бы проявлять как минимум верх наивности - при всей своей тогдашней мощи Минсредмаш был всего лишь министерством и осуществлять поставки ядерных технологий, к тому же двойного назначения, за рубеж в обход ЦК КПСС не мог по определению. Далее автор хотел бы высказаться по поводу ряда «страшилок» по тематике, связанной с КНДР, которые за рубежом на протяжении длительного времени с завидной регулярностью находят дорогу на страницы и СМИ, и аналитических материалов, а затем, к сожалению, практически «автоматом» не только попадают, но и массово тиражируются в России. «Страшилка» номер «один» - тайные сделки России и КНДР в атомной сфере. Всю новейшую историю России сопровождают многочисленные западные публикации со спекуляциями на тему о подобного рода сделках России с Северной Кореей, вероятности работы в КНДР российских атомщиков и т.п. Доказательств, однако, никогда не предъявлялось. Потому что их нет ? Относительно свежие «сенсации» нескольких последних лет - японского «производства» о том, что КНДР готова предоставить России право на разработку своих урановых рудников в обмен на поддержку Россией позиции Северной Кореи на шестисторонних переговорах, и южнокорейского «производства» о том, что Россия передавала Северной Корее газовые центрифуги для обогащения урана, автор не считает необходимым комментировать в силу очевидной некомпетентности авторов этих «сенсаций». Чем-то другим вряд ли можно объяснить «появление на свет» тезисов о том, что Россия готова разменять свой нелегко зарабатываемый внешнеполитический «капитал» на доступ к природному урану и поставку центрифуг в КНДР. «Страшилка» номер «два» – российские ракетчики, денно и нощно трудящиеся во благо военной ракетной программы КНДР. В лихое время начала 90-х годов несколько десятков российских конструкторов-ракетчиков одного из КБ действительно пытались выехать на работу в КНДР. Выезд большинства из них был российскими спецслужбами предотвращен, однако некоторым из них всё-таки удалось попасть в КНДР и даже непродолжительное время проработать там. Это правда. С одним из таких российских специалистов автору удалось в свое время встретиться и побеседовать. Кстати, мировое сообщество, уже тогда боровшееся за нераспространение оружия массового поражения, может «благодарить» за эти отъезды только тогдашнее руководство РФ, сделавшее так, что, например, доктор наук, лауреат Госпремии и один из лучших в своей сфере специалистов морского ракетостроения получал тогда у себя на работе…около 40 долларов США в месяц в рублевом эквиваленте, и то нерегулярно. В КНДР же ему было предложено 1.500 долларов США в месяц, т.е всего-то…в 35 раз больше. Отнюдь не защищая указанного специалиста, автор, однако, хотел бы напомнить, что для России «образца 1992 года» цифра в 1.500 долларов США в качестве гарантированной ежемесячной зарплаты была предложением, от которого было непросто отказаться, надо полагать, немалому числу граждан страны. К тому же у упомянутого специалиста были еще и личные причины для принятия приглашения на поездку в Северную Корею, последовавшего от АН КНДР. Эта тема, однако, - далеко не новая, давно известная и относится к 1992-93 г.г. Другие же факты автору не известны. Поскольку крайне трудно предположить, что Запад удержался бы от предания гласности таких фактов, будь они у него под рукой, автор смеет выразить уверенность в том, что их далее и не было. Желающим же продолжить углубленное изучение данной темы автор порекомендовал бы (при наличии возможностей) попробовать отследить, каковой была в этом отношении ситуация на Украине. Автор далек от стремления «переводить стрелки» или «бросать тень» на кого-либо, а хотел бы только напомнить читателю, что в западных публикациях упомянутого периода времени говорилось в том числе и о том, что на работу в КНДР пытались выехать не только российские, но и украинские ракетные «спецы». У автора конкретных данных на этот счет нет, но серьезных исследователей данной темы он попросил бы обратить внимание на следующее. Первое. В давней неофициальной беседе с представителем руководства основной силовой структуры Украины автору было заявлено о том, что после развала СССР «было не до того» и адекватный контроль за выездом из страны украинских специалистов-ракетчиков и атомщиков в связи с возникшими разрывами в некогда единой системе контроля практически не осуществлялся, причем немалый период времени. Второе. В 2002 году автору, побывавшему в г. Днепропетровске, Украина, в КБ «Южное» и на производственном объединении «Южмаш» (находящиеся на одной территории разработчик и производитель большинства типов советских МБР - межконтинентальных баллистических ракет), местное руководство сообщило, что на тот момент общая численность работающих (в КБ и на ПО) составляла 18 тыс. чел. по сравнению с максимальным количеством занятых в 55 тыс. чел. в советский период. Понятно, что большинство из сокращенных или ушедших 37 тыс. человек составляли рабочие, а не ИТР, но и последних было немало. Автор в этой связи хотел бы задать вопрос : «У всех ли есть уверенность в том что, что те ответственные лица в/на Украине, которым это вменено в обязанность, действительно знают, что и где делают эти ИТР сейчас ?». Вопрос, по всей видимости, к сожалению, риторический. И третье. Тогда же в беседе в упомянутом КБ главный конструктор по-прежнему стоящей в РФ на вооружении МБР Р-36М2 «Воевода» (семейство этих МБР известно на Западе под общим названием «Сатана») сообщил о зафиксированной попытке продажи технической документации местным сотрудником, а также сетовал на то, что упомянутое КБ «достали» китайцы своими настойчивыми предложениями купить полный комплект технической документации на упомянутую МБР. Когда им в очередной раз отвечали отказом, китайцы, по его словам, начинали просить «по мелочам» : «Ну, не можете продать всё, так продайте хотя бы документацию по рулевой системе ракеты !». Если одних потенциальных покупателей на Украине интересовало «железо», то, вполне вероятно, могли быть и другие покупатели - на «мозги». Вот только где здесь «русский след» ? «Страшилка» номер «три» – описание «мощи» ракетной программы КНДР. Да, КНДР, как сообщается, достигла определенных успехов в увеличении дальности стрельбы баллистическими ракетами типа «Скад». Только вот точность стрельбы при этом как минимум не возросла и при значениях КВО (кругового вероятного отклонения) от одного километра и более превращает стрельбу этими ракетами при оснащении боеголовкой с обычными взрывчатыми веществами в стрельбу «из пушки по воробьям». С учетом, однако, возможности применения этих ракет по крупным целям, например, городам, военным базам, «Скады», безусловно, представляют угрозу для Южной Кореи, а также расположенных на ее территории военных объектов США, тем более в случае использования боеголовок с химическим или бактериологическим оружием. Да, КНДР создала и, по всей видимости, достаточно испытала ракету «Нодон-1». У этого ракетоносителя, как сообщается, еще большие проблемы с точностью стрельбы, но дальность стрельбы вполне позволяет угрожать не только любым целям в Южной Корее, но и в Японии, в том числе расположенным на её территории американским военным базам, особенно в случае применения боеголовок с упомянутым выше неконвенциональным оружием. Но на этом-то все объявленные успехи, похоже, и заканчиваются. Сколько «Скад» дальше ни модифицируй, эта ракета, разработанная в СССР еще в конце 50-х годов и именовавшаяся Р-17, дальше расстояния в несколько сотен километров не полетит, точнее не станет и большего забрасываемого веса (т.е. веса боеголовки, доставляемой к цели) иметь не будет. Кстати, именно тем обстоятельством, что производство Р-17 когда-то осваивалось в г. Миассе Челябинской области (нынешнее название находящегося там объекта - Государственный ракетный Центр им. В. Макеева, ГРЦ), и были, по всей видимости, обусловлены попытки КНДР добиться приезда в Северную Корею на работу специалистов указанного центра в начале 90-х годов прошлого века. Эта ракета была специалистам ГРЦ, естественно, хорошо известна, а Северную Корею интересовала прежде всего возможность ее модификации, а не создание БР морского базирования, как об этом многократно заявлялось на Западе. В отношении ракет морского базирования известны, в частности, утверждения американцев и южнокорейцев о том, что в последние несколько лет КНДР якобы создала копию одной из первых советских морских баллистических ракет. При этом упоминается морская БР, обозначаемая на Западе как SS-N-6 Sawfly. По этому поводу США несколько лет назад даже объявляли санкции против вышеупомянутого ГРЦ. Эта ракета имела в СССР обозначение Р-27, предназначалась для использования в составе комплекса Д-5 на атомных подводных лодках, решение о её создании было принято в апреле 1962 года, а через шесть лет, в марте 1968 года, указанный комплекс с этой ракетой был принят на вооружение. Просьба заметить - максимальная дальность стрельбы советской ракетой Р-27 составляла, судя по открытым справочным данным, 2,5 тыс. км. Авторы же упомянутой выше американской «информации» указывают дальность полета северокорейского «аналога» как 3,5 - 4 тыс. км. Какие же все-таки талантливые люди, по мнению американцев, эти северокорейские инженеры ! Ведь при воспроизводстве ракеты Р-27 они должны были не только освоить производство нового для них двухблочного двигателя, технологию ампулизации ракеты после ее заводской заправки топливом, производство пускового контейнера, производство и применение инерциальной системы наведения и многого другого, но и сделать это, судя по объявленному авторами «информации» увеличению дальности стрельбы «аналогом» сразу на тысячу-полторы километров (т.е. «всего-то» в полтора раза !), гораздо лучше советских инженеров ! В качестве «доказательства» создания в КНДР копии указанной советской морской баллистической ракеты упоминаются снимки некоего «похожего по форме» изделия, то ли продемонстрированного КНДР на одном из военных парадов, то ли отснятого из космоса. Судить по военным парадам да съемкам из космоса - дело, однако, не всегда надежное, уж кому как не американцам следовало бы в конце концов попытаться это осознать и хотя бы периодически об этом вспоминать. Например, вспоминать о том, что СССР когда-то демонстрировал на парадах ГР - «Глобальную ракету», которая, правда, не существовала, а по Красной Площади тягач возил пустой контейнер. О «результативности» же американских космических съемок, с помощью которых в Ираке было «обнаружено» оружие массового уничтожения, и говорить-то лишний раз, видимо, не надо. Дело тут, однако, в другом - баллистическая ракета морского базирования являет собой чрезвычайно технически сложный и весьма габаритный комплекс. Первые советские образцы таких ракет были вынужденно размещены на дизельных подводных лодках (атомных еще не было), ракетная стрельба могла осуществляться только из надводного положения. Надо ли говорить о том, какую при этом из себя мишень представляла такая подводная лодка ? Так было пятьдесят лет назад и с тех пор развитие подводного флота ведущих военных держав мира ушло далеко вперед, впрочем, как и развитие систем слежения за ним. КНДР же и спустя все эти десятилетия в составе своего подводного флота имеет только старые дизельные лодки, с минимальным запасом автономного хода, шумные и поэтому легко обнаруживаемые и при необходимости уничтожаемые. Степень их амортизации и технической «древности», не говоря уже о габаритных характеристиках, вряд ли вообще позволяет рассуждать о возможности размещения на них комплексов с морскими баллистическими ракетами типа Р-27, к тому же предназначенными для пуска из подводного положения. Не обсуждая здесь еще и само отсутствие у КНДР технических возможностей для производства таких ракетных комплексов (об этом - чуть ниже), автор хотел бы задать вопрос : зачем пытаться воссоздавать советскую морскую баллистическую ракету, не имея средства, то есть подводной лодки соответствующего класса, для ее применения ? Осознавая, видимо, вероятность появления подобного рода вопросов, авторы упомянутой «информации» позднее объявили, что «аналог» советской морской баллистической ракеты Р-27 создан северокорейцами в варианте наземного мобильного ракетного комплекса. Это утверждение, уважаемый читатель, - опять-таки не что иное, как очередное «коленопреклонение» американских авторов данной «информации» перед «техническим гением» северокорейских инженеров, которые и здесь обязаны были проявить себя «во всём блеске», переделав в сухопутный мобильный вариант и сам сложнейший морской пусковой комплекс, и саму ракету, созданные для стрельбы из затапливаемой ракетной шахты подводной лодки. Некоторые специалисты, правда, утверждают, что такая «переделка» - это и дорого, и сложно технически, из-за чего она Северной Корее вообще вряд ли «по зубам». Впрочем, такие «детали» авторов «информации», похоже, никогда не волновали и не волнуют. Технически логичного ответа на вопрос «зачем КНДР морская ракета «а-ля Р-27», по мнению автора, нет, а вот ответ из другой «оперы» видится, и вполне конкретный : главное в данном случае - упоминание того, что нечто, якобы созданное в КНДР, «сильно похоже» на известное советское изделие. В некоторых своих публикациях западные «специалисты-аналитики» идут дальше - они прямо утверждают о передаче Советским Союзом Северной Корее соответствующих технологий в 1988-91 г.г. как об установленном и свершившемся факте. Очередной «тонкий намек» на «толстые обстоятельства» - санкционированную утечку из упомянутого ГРЦ технологий или «мозгов» (или того и другого) и на общую вину СССР - России. Цель «страшилки» достигается после того, как СМИ начинают тиражировать эту «информацию». Хотелось бы, однако, спросить авторов «страшилки» о следующем : а) Где информация об испытаниях Северной Кореей «созданной» ею баллистической ракеты «а-ля Р-27» ? Неужели ее опять нет ? И чего на самом деле нет - информации или ракеты ? Или и той, и другой ? б) Кто, кроме американских авторов упомянутой выше «достоверной информации», находясь в добром психологическом здравии, поверит в то, что раз северокорейцы получили от СССР-России документацию по производству «проверенной временем и опытами пусков» конкретной БР, то они, скопировав эту БР, поставят её на вооружение даже без одного-единственного испытания ? Почти такая же ситуация сложилась с уже ставшим легендарным благодаря американским пропагандистским усилиям ракетным проектом КНДР, чаще всего именуемым «Тэпходон». Он уже и номера получил - «Тэпходон-1», «Тэпходон-2». «На подходе», автор уверен, и «три», и «четыре», а то и все «пять». И вот мы уже не первый год читаем, причем не только в американских публикациях, о том, что этот ракетоноситель обретает всё увеличивающуюся дальность, причем увеличивающуюся только на бумаге и, похоже, прямо пропорционально периоду времени, проходящему со времени вброса очередной порции соответствующей «информации» в СМИ. Воля твоя, читатель, но это сильно напоминает ситуацию в одном старом советском фильме, где по мере развития сюжета возрастала высота, с которой мама в детстве уронила своего сына - одного из героев фильма. О чем же реально можно говорить в ситуации с «Тэпходоном» ? Об одном летном испытании 1998 года, когда вторая ступень двухступенчатой ракеты (немедленно объявленной американцами трехступенчатой, так страшнее !) сумела перелететь Японские острова, а также еще об одном пуске «Тэпходона» (как нас всех убеждают опять-таки американцы, официальных российских данных на этот счет нет) летом 2006 года, закончившемся взрывом носителя через 40 секунд полета, - то ли он сам взорвался в полете, то ли испытатели подорвали свое творение. И все. Два летных испытания за десять (!) лет. Спросите любого конструктора-ракетчика, можно ли создать новую баллистическую ракету любой дальности без проведения многочисленных (до двух десятков и более) летных испытаний, получения и анализа данных телеметрии, «доводки», нередко длительной, первоначального варианта изделия. Ответ будет однозначным - нельзя. Конечно же, ракета рождается в чертежах, но только виртуально, без испытаний, пусть даже с использованием современнейшей вычислительной базы, которой, кстати, у КНДР никогда не было, нет и не будет, баллистическая ракета не создаваема. В отношении данного тезиса, казалось бы, не должно быть никаких сомнений, - уж кому как не специалистам любой из стран, создававших БР, это хорошо известно. Однако еще в теперь далёком 1999 г. (всего через год после первого летного испытания «Тэпходона») Д. Рамсфелд, тогда еще уже бывший, но одновременно еще и будущий министр обороны США, начинает публично утверждать, что КНДР-де освоила технологию производства новых баллистических ракет, не требующую многочисленных летных испытаний. По этой «рамсфелд-логике», правда, получалось, что «тупые» американские, российские и все прочие конструкторы, инженеры и технологи других стран подобного достичь не смогли и потому «транжирили» выделяемые государством средства на многочисленные испытания своих БР. А вот «гениальные» северокорейцы - легко ! Кстати говоря, на тот же 1999-й год некие американские «аналитики» со ссылками на «данные» «спецслужб» прогнозировали начало поставок «Тэпходонов» из КНДР в Иран. С тех пор минуло десять лет. И ? Казалось бы, нашим военным и гражданским специалистам-аналитикам взять бы, да и поднять всё это на смех ! Однако немалое их число по неясным для автора причинам предпочло заняться совершенно иным - усердным и обильным использованием таких «данных» в своих печатных «трудах», причем далеко не всегда со ссылками на источники информации. Бог бы с ними, этими списанными «достоверными данными», - в конце концов, это вопрос добросовестности автора. Но их публикация в России, к сожалению, имела и имеет весьма отрицательный «эффект бумеранга» - через некоторое время после их появления в российских СМИ уже в западных «аналитических материалах» начинают появляться ссылки на эти российские публикации как источники подтверждения российскими специалистами, военными, спецслужбами и т.п. «достоверной информации» о мощи ракетной программы КНДР. Еще один момент. Все телеканалы мира обошли известные северокорейские телекадры 1998 года, показывающие как стартует тот самый «Тэпходон», визуально состоящий из двух одинаковых по длине ступеней, при этом диаметр первой ступени значительно больше диаметра второй. Соотношение общей длины всей этой «конструкции» к диаметру первой ступени оценивается Ракетчиком минимум как «шестнадцать к одному», в то время как такое соотношение и у американских, и у российских МБР наземного базирования - «десять к одному» с незначительным «плюсом-минусом». К этому соотношению самостоятельно пришли конструкторы-ракетчики обеих ведущих ракетных держав мира с учетом вопросов баллистики, динамических нагрузок, прочностных характеристик и т.д. Вывод Ракетчика в этой связи - северокорейская «конструкция» нежизнеспособна. Ракетоноситель «Тэпходон» представляет собой, как утверждают Ракетчик и другие специалисты, «Нодон» в качестве первой ступени и «Скад» - в качестве второй. Заметьте - двигательная установка «Нодона» является, как признано всеми, всего лишь четырехкамерной связкой четырех старых однокамерных жидкостных «скадовских» двигателей, из которых северокорейские инженеры «выжали», по всей вероятности, всё, что могли, и модернизационный резерв которых если и существовал, то давно исчерпан. О чём же тогда свидетельствует тот факт, что северокорейские инженеры, как говорится, с упорством, достойным лучшего применения, в качестве двигателей обеих ступеней свого последнего «детища» - «Тэпходона» - используют двигательные установки, разработанные полвека назад ? Да только об одном этот факт, по всей видимости, и свидетельствует - ничего другого не создано. Скорее всего, создано быть и не могло. Автору знакомы публикации известных специалистов, которые призывают не недооценивать ракетные программы Ирана и КНДР, поскольку ракеты с дальностью стрельбы и в 2,5 тыс. км, и в 5 тыс. км были в том же СССР разработаны еще в 50-е годы, и уповать на то, что такие технологии до сих пор указанным странам недоступны, было бы ошибочно. Иран - не тема данной статьи, да и отличие у него принципиальное от КНДР есть здесь как минимум одно - в силу известных объективных причин Иран имел и имеет более чем достаточные финансовые ресурсы для совершенствования материально-технической базы своей ракетной программы. С КНДР же ситуация иная - она никогда не имела достаточных денежных средств для развития своих военных программ. Не имеет и сейчас и вряд ли будет иметь в будущем. И современной материально-технической базы у Северной Кореи также нет - откуда ей, собственно, было взяться, если для ее приобретения просто не было и нет денег, не говоря уже о препятствовавших этому многолетних международно-правовых ограничениях, режиме санкций и т.п. ? Автору в первой половине 90-х годов удалось побеседовать с Производственником, который в то время был одним из кураторов ракетной отрасли России и которому в начале 90-х годов прошлого века довелось побывать в КНДР и посетить там завод по производству военной ракетной техники. Показывали высокому гостю, надо полагать, не самое плохое из того, что было у КНДР на то время. Резюме впечатлений Производственника - имевшиеся в то время у КНДР оборудование и технологии относились только к тематике производства тактических ракет и ракет меньшей дальности периода конца 50-х годов XX века, были безнадежно устаревшими уже на момент визита и не позволяли создавать что-либо более или менее современное. Прошедшие после этого 15 лет только увеличили степень амортизации соответствующего северокорейского оборудования, но вряд ли что-либо изменили для КНДР в лучшую сторону в технологическом плане. Сотрудничество Северной Кореи с рядом других стран в ракетной области приносило ей столь необходимые деньги и, возможно, элементы технологий для ядерной программы, но не новое ракетное «ноу-хау», поскольку не она училась у кого-то и овладевала новыми технологиями, а, наоборот, ее ракетная продукция пользовалась спросом в странах, которые не могли самостоятельно создать даже то, что производила КНДР. Выводы автора по этой теме заключаются в следующем. Первое. Имеющиеся у КНДР баллистические ракеты «Скад» и «Нодон» могут представлять угрозу для Южной Кореи и Японии, прежде всего их городов, военных баз, а также расположенных в этих странах американских военных объектов. Второе. Северокорейские МБР (даже если допустить, что таковые когда-либо будут созданы в КНДР) не могут являться прямой угрозой ни для Японии, ни, тем более, для Южной Кореи, поскольку МБР не предназначены для стрельбы на значительно более короткие по сравнению с межконтинентальными расстояния. Весь шум в этих странах вокруг «Тэпходонов» носит исключительно пропагандистский характер, во многом инициирован США, а в реальности направлен прежде всего на прикрытие решения внутри- и внешнеполитических задач в этих странах. Классическим примером в этом отношении является тема ПРО применительно к Японии. С одной стороны, значительный рост милитаристских настроений в стране и давно начавшаяся сознательная активизация участия Японии в программе США по созданию ПРО на Дальнем Востоке. А с другой - общепринятые в Японии самоизвинительные заявления о том, что, мол, японское участие в указанной программе США до 1998 года носило чисто символический характер, и только пролет «Тэпходона» «над головами» в 1998 году заставил японских политиков и даже пацифистов воспринять это как «тревожный пробуждающий звонок» и частично пересмотреть свою «исключительно мирную» во всех отношениях политику. Третье. Поскольку критерием истины является практика, именно последняя свидетельствует о том, что ракета «Тэпходон» не испытана и как стоящий на вооружении ракетоноситель не существует. Четвертое. Автор полностью согласен с необходимостью адекватной оценки возможностей КНДР в области военной ракетной техники. Именно поэтому автор, исходя из сведений и объективных оценок различных специалистов, считает, что КНДР не обладает сейчас и вряд ли будет обладать в обозримом будущем техническими, финансовыми и иными возможностями для создания ракетной техники, способной поражать цели на территории США. В этой связи упорно распространяемые различными путями выдумки о предстоящем создании Северной Кореей ракет с дальностью 6 тыс. км, затем 10 тыс., затем - до 12 тыс. км и, наконец, чуть ли не 15 тыс. км (доводилось читать и такое !) представляют собой, по убеждению автора, то, что на родном языке авторов этих выдумок называется deliberate lie - «сознательная ложь». Один из последних примеров такой сознательной лжи в части, касающейся КНДР, - это заявление директора Агентства по ПРО США Г. Оберинга, сделанное им, по сообщению СМИ, 17 января 2008 года в Праге о том, что угроза атаки ракетами Ирана и Северной Кореи на цели в США и Европе усиливается, поскольку эти государства совершенствуют свои ракетные войска. Таких высказываний американцев в последние годы - «пруд пруди», однако автор просит вчитаться в формулировку «угроза атаки ракетами на цели в США и Европе усиливается». Лицо, ответственное в США за техническую и политическую реализацию программы ПРО, тем самым публично утверждает следующее : 1) угроза как таковая уже существует (усиливаться может только нечто уже существующее); 2) раз угроза существует, то, соответственно, обязаны существовать и средства ее исполнения, т.е. средства доставки; 3) помимо США для КНДР, оказывается, существуют «цели в Европе». Так вот все просто и легко ! И доказывать ничего не надо, просто угроза и ракеты есть, и всё тут ! Чем «старушка Европа» настолько не угодила КНДР, автору даже представить себе сложно. Утверждение о наличии в Европе «целей» для ракет КНДР - это, несомненно, открытие. Видимо, г-н Оберинг знает нечто такое, что до сих пор не было известно ни одному исследователю. Эх, спросить бы ! Следует отметить, что г-н Оберинг и далее продолжал публично «эксплуатировать» упомянутые тайные «сведения», известные, похоже, только ему. Так, по сообщениям СМИ, 18 апреля 2008 года упомянутый г-н генерал, выступая в США на слушаниях в Конгрессе, опять заявил о том, что ракетная угроза для США со стороны КНДР и Ирана возрастает. «Старушка Европа» на сей раз не упоминалась - временно пощадили ? Подавались «сведения» под тем же «соусом», что и раньше - обосновывалась необходимость скорейшего создания эшелонированной системы ПРО. В отношении КНДР, в частности, было заявлено, что «Пхеньян продолжает продвигаться по пути создания межконтинентальной БР, способной нести ядерную боеголовку». «Она разрабатывает новую БР промежуточной дальности». «В совокупности с программой создания ядерного оружия, ракетные изыскания всё более тревожат наших союзников и командиров наших войск в том регионе». Доказательств, как всегда, было предъявлено «ноль целых ноль десятых». Похоже, что с некоторых пор господа американцы вообще перестали утруждать себя предоставлением оных по любой теме, будь то «угрожающая едва ли не всему миру мощнейшая» ракетная программа КНДР, «злобные энергетические происки» России в Европе или «вина», например, Африки в таянии льдов в Арктике. Прошу, однако, читателя на секунду вернуться к последней цитате из «сочинений» г-на Оберинга. Четко ведь сказано - «в том регионе» ! Вот и проговорился генерал - не об угрозе для США речь идет, а об угрозе в дальневосточном регионе ! Существование которой, кстати, никто и не отвергает ! Но, как говорится, почувствуйте разницу ! Руководство КНДР, и прежнее, и нынешнее, можно подозревать во многом, но только не в явной склонности к самоуничтожению. Очевидно, что в случае реальной ракетной атаки на США и/или Европу (если допустить существование у КНДР соответствующих средств доставки) Северная Корея за полчаса может быть стерта с лица земли. Между тем целью политики и Отца, и Сына было и остается сохранение личной безопасности и безопасности руководимой страны, какими бы порой странными и нелогичными ни казались предпринимаемые ими для этого меры и шаги. Реализация Северной Кореей и ракетной, и военной ядерной программы - это шаги не для нападения на Южную Корею, Японию и, тем более, США, а шаги по предотвращению вооруженного нападения на КНДР путем создания ею оружия, которое, по ее мнению, должно удержать потенциального агрессора от нападения, поскольку в ответ КНДР сможет нанести неприемлемый ущерб. Никаких планов первого удара у КНДР нет, поскольку, повторяю, руководство этой страны - не члены клуба самоубийц. Автор уверен, что американцы на самом деле это знают, и именно поэтому употребляет формулировку о сознательной лжи сочинителей «фактов» о «мощи» ракетной программы КНДР, озвучиваемых затем американскими политиками и военными. По состоянию на лето 2008 года КНДР провела всего лишь два летных испытания «Тэпходонов» - первое, вероятно, более или менее успешное, в 1998 г., и второе, полностью провальное, спустя восемь (!) лет, в 2006 г. Говорить в этой связи о каком-то реальном наличии ракетоносителя, угрожающего США, казалось бы, просто бессмысленно. Однако в данном случае американцы берут на вооружение излюбленную практику следования “worst-case scenario” («наихудшему сценарию») и уже с 1998 года начинают пугать и весь мир, и самих себя, любимых, несуществующей северокорейской межконтинентальной ракетной угрозой. Достаточно в этой связи вспомнить т.н. «Доклад Рамсфелда», датированный 15 июля 1998 года, т.е. «рожденный» еще до первого пуска «Тэпходона-1», в котором говорится о том, что разрабатываемая в КНДР БР (уже «Тэпходон-2» !) может долететь до Аляски и Гавайских островов, а ее облегченная версия будет иметь дальность в 10 тыс. км, угрожая западной части территории США. При этом в «Докладе», правда, полностью замалчивается то обстоятельство, что для реальной угрозы по отношению к США нужна «самая малость» - наличие у Северной Кореи легкой ядерной боеголовки последнего поколения. Создание такой боеголовки для КНДР технологически неосуществимо, а без неё любая модификация «Тэпходона», облегченная (чтобы вообще долетела !) и запущенная хоть на десять тыс. км, хоть на пятнадцать, но снабженная боеголовкой с обычными ВВ, в смысле угрозы является не более чем тем, что американские же специалисты называют “fire-cracker” - «фейерверком». Кстати, читатель, тебе использование в данном случае «наихудшего сценария» ничего не напоминает ? Например, использование такого же «наихудшего сценария» при конфронтации с КНДР, на которую США сознательно пошли в 2002 году, обвинив Северную Корею в несомненном наличии у неё программы по обогащению урана ? Помнит ли читатель, чем эта конфронтация закончилась ? Автор готов кратко напомнить : КНДР в результате вышла из ранее достигнутых договоренностей по остановке её ядерной и ракетной программ, наработала дополнительное количество оружейного плутония, объявила об обладании ядерным оружием и в итоге произвела испытание ядерного взрывного устройства осенью 2006 г., став де-факто ядерной державой. Как тебе кажется, читатель, - не слишком ли в данном случае высокой оказалась плата за неверно избранный «сценарный план» ? Кстати говоря, если уж и рассматривать «наихудший» для США сценарий, то он может, как об этом говорилось некоторыми аналитиками, выглядеть совершенно иначе - массированное применение северокорейских ракет по целям в Южной Корее и Японии, возможности для которого у КНДР имеются. В данном случае неважно, по каким причинам. В возникший конфликт к тому же неизбежно (не обязательно военными средствами) будет вовлечена КНР. Если при этом представить себе, с одной стороны, объем экономических связей и торговли США с названными странами, а, с другой, предположить, что эти связи в результате понесенного указанными странами материального ущерба будут прерваны на неопределенное время, то можно будет только попытаться представить себе масштаб экономического урона, который понесут США в результате подобных событий. Мало точно не покажется. Не говоря уже о возможных потерях среди личного состава американского воинского контингента, расквартированного на военных базах в Южной Корее и Японии. И всё это - безо всяких северокорейских псевдо-МБР «с ядерными боеголовками». Буквально несколько слов о последних. Автор статьи, не будучи ракетчиком, тем не менее, берет на себя смелость утверждать (и при этом точно знает, что специалисты подтвердят его слова), что просто разговоры как таковые о т.н. максимальной дальности, на которую могут быть пущены северокорейские БР, некорректны. Вопрос о дальности стрельбы обязан быть рассматриваем только в сочетании с другой крайне важной характеристикой любой БР - весом её головной части (ГЧ), включая боеголовку, которую БР сможет доставить к цели. И если данные о характеристиках ГЧ отсутствуют, то все остальные рассуждения о дальности пуска БР являются ничем иным, как «гаданием на кофейной гуще», при котором реальные и сочиняемые цифры могут отличаться в разы. Как известно, в 1998 г. и в 2006 г., отделение ГЧ у «Тэпходонов» не происходило и никакими точными данными на этот счет никто обладать не может. Поэтому многочисленные публикуемые данные о предполагаемой дальности стрельбы «Тэпходонами» являются, как правило, не более чем спекуляциями, основанными либо на степени буйности фантазии автора материала, либо на степени его ангажированности, либо и на том, и на другом. Автор намеренно не будет подробно затрагивать здесь тему о весовых и габаритных характеристиках ядерных боеголовок, которые теоретически могли бы быть созданы в КНДР, - это отдельная большая тема. Необходимо лишь подчеркнуть, что северокорейским конструкторам наверняка не удалось прямо так вот «с ходу» создать ядерную боеголовку т.н. пятого поколения весом в диапазоне 200-300 кг. Этапные прорывы в этом деле если и возможны, то через одно поколение, но не через четыре. Напомню в этой связи: первая ядерная американская боеголовка, которую США смогли разместить на своих БР, весила 1.400 кг, а первая советская - на 50 кг меньше. Даже если северокорейцам с чьей-либо помощью удалось бы «шагнуть через поколение», то весовые характеристики ядерной боеголовки второго поколения, судя по материалам открытой прессы, все равно находятся в диапазоне 750-900 кг. Но ни нынешний, ни прогнозируемые варианты «Тэпходона» не будут в состоянии доставить такой вес к целям на основной территории США. Во многих современных публикациях упоминаются Гавайские острова и Аляска как те территории США, до которых уже едва ли не сейчас якобы может «дострелить» «Тэпходон». Упоминание конкретных географических названий в данном случае носит спекулятивный характер и рассчитано исключительно на пропагандистский эффект по отношению к американскому населению - в «страшилке» обязательно должно упоминаться что-то понятное и знакомое, иначе она не сработает. Вопрос же о том, какие такие «стратегические цели» для КНДР могут там существовать, видимо, обречен остаться без ответа. Но если даже допустить, что они, эти цели для КНДР, на Аляске и Гавайях есть, то важны ли они настолько, чтобы стрельбой по ним (одной или максимум несколькими БР) высшее руководство КНДР поставило бы «на кон» само существование и себя, и своей страны ? И еще одно. Все без исключения пишущие по данной теме авторы признают, что для подготовки «Тэпходона» к старту (сборка ракеты непосредственно на стартовом столе, проверка электрических, механических и гидравлических систем, заправка ракеты, финальное предстартовое тестирование всех систем) требуется от трех до пяти и более суток (!). Все эти процессы без особых сложностей отслеживаемы с помощью спутниковой разведки. Сам же стартовый комплекс представляет собой открытую и не защищенную площадку, в любой момент легко уничтожаемую современными неядерными системами высокоточных вооружений. Кроме того, как утверждают специалисты, защитить «Тэпходоны» нельзя будет и в дальнейшем - в силу конструктивных особенностей они не могут быть размещены ни в ракетных шахтах, ни на мобильных пусковых установках. В связи с изложенным к перечисленным выше четырем выводам по этому разделу автор считает необходимым добавить пятый. Нынешние попытки КНДР создать БР повышенной дальности основаны на использовании ею старых технологий, уже имеющихся под рукой старых ракет или их компонентов. В плане создания полноценной МБР с ядерной боеголовкой, которая смогла бы достичь любой цели на всей территории США, нынешний северокорейский путь - тупиковый. Для осуществления указанной задачи КНДР необходимо получить новые технологии, применить принципиально новые конструкторские решения и материалы и создать полностью новую БР межконтинентальной дальности. В силу наличия целого ряда объективных причин решить эту задачу самостоятельно КНДР в обозримом будущем не сможет. В упомянутом выше «Докладе Рамсфелда» от 1998 года утверждалось: «Экстраординарные объемы ресурсов, которые Северная Корея и Иран в настоящее время выделяют на развитие своих возможностей по баллистическим ракетам, представляют собой “substantial and immediate” («существенную и немедленную») угрозу для США, их жизненных интересов и их союзников». С учетом всего ранее изложенного автор берет на себя смелость утверждать, что этот тезис «Доклада» является образчиком первостатейной сознательной лжи, направленной прежде всего на раздувание объемов и масштабов упомянутой «угрозы». В тот момент это было, по всей видимости, востребовано, поскольку приближалось время президентства Буша-младшего с его очерчиванием «оси зла», войнами в Афганистане и Ираке, выходом из Договора по ПРО и т.д. Только вот незадача - т.н. северокорейская ракетная угроза по отношению к США за прошедшие с тех пор десять лет так почему-то и не пожелала возрасти в соответствии с выданным ей г-ном Рамсфелдом «заданием» по темпам роста. К сожалению, устранить первопричины появления описанной «страшилки» не представляется возможным, поэтому автору остается лишь призвать аналитиков и особенно собратьев по перу по меньшей мере не тиражировать эту «развесистую клюкву» и не способствовать её дальнейшему вхождению в обиход в качестве истины, не требующей доказательств. «Страшилка» номер «четыре» - существование некоего международного «черного рынка» ядерных материалов и технологий, услугами которого могла воспользоваться КНДР. Наличие сделок “atom for missiles” («атом на ракеты») между Пакистаном и КНДР в бытность премьер-министром Б. Бхутто последняя, как об этом сообщалось в СМИ, позднее открыто признала в одном из интервью. Несколько лет назад «список приобретений» Северной Кореи Пакистан, как было объявлено, передал Южной Корее. Но это были двусторонние сделки. Кстати, было бы интересно узнать, почему упомянутый список с тех пор не опубликован тем же Пакистаном, который, судя по его неоднократным утверждениям, всё расследовал ? Или почему этот список не опубликовала Южная Корея ? Может быть, потому, что в нём не было ничего существенного ? А вот по поводу международного «черного рынка» автору хотелось бы высказать свое мнение, сводящееся к следующему. Рынок, судя по всему, действительно мог существовать, но вот его создателем было не физическое лицо - «отец» пакистанской атомной бомбы доктор А.К. Хан, а государство под названием Пакистан. Автор уверен, что д-р Хан был всего лишь исполнителем в созданной схеме, хотя и, по всей вероятности, не последним. Аргументы автора следуют ниже. Во всех странах, развивавших военные ядерные программы, это развитие происходило в условиях чрезвычайной секретности. Начало положили США, создавшие такие рубежи охраны «Манхэттенского проекта», что демократией там и близко не пахло, а созданные объекты по степени изоляции от окружающего мира были больше похожи на индейские резервации. Обнесенные по внешнему периметру колючей проволокой и охраняемые закрытые города систем Минсредмаша и Минобороны в СССР, не говоря уже о внутреннем режиме этих городов, - советский пример того же порядка. И нет ни малейших оснований полагать, что в Пакистане, скрытно реализовывавшем военную атомную программу прежде всего для противостояния Индии, могло быть как-то по-другому. Кроме того, расщепляющиеся и иные материалы, необходимые для создания ядерных зарядов, всегда и везде находились под жестким учетом и контролем. Если же принимать на веру тезис о том, что в создании международного «черного рынка» ядерных материалов и технологий был повинен д-р Хан как физическое лицо плюс некое количество его подельников (точное число которых, должности, степень вовлеченности и т.п. никогда нигде не упоминались), то на практике это означает, что либо д-р Хан бесконтрольно похищал эти материалы с пакистанских атомных объектов и вывозил их из страны, а сверка их наличия в лабораториях и на предприятиях страны никогда не проводилась, либо он непостижимым образом сумел создать неучтенные излишки таких материалов, причем в условиях, повторяю, чрезвычайной секретности, учета и контроля. Крайне трудно поверить в то, что подобное смогла бы конспиративно и длительное время осуществлять даже целая группа весьма квалифицированных специалистов. Поверить же в то, что такое посильно одному человеку, просто невозможно. Более того, недостаточно бесконтрольно накопить или похитить такие материалы, их еще надо вывезти из страны. И здесь авторы «легенды о нехорошем докторе Хане» предлагают нам поверить в то, что «отец» национальной атомной бомбы мог, когда захотел, взять с собой указанные материалы (хранящиеся, как правило, в тяжелых или вообще неподъемных для одного человека контейнерах), приехать в аэропорт, сесть в заказанный (кем ?) самолет и полететь туда, куда ему персонально было нужно. Безо всякого контроля с чьей-либо стороны и прежде всего со стороны пакистанских военных, в чьём непосредственном ведении находился военный атомный проект. Это, знаете ли, все равно, что утверждать, что в период осуществления своих атомных проектов столь же свободно и бесконтрольно могли себя вести и ездить по миру, например, граждане США Р. Оппенгеймер и Э. Теллер, а также граждане СССР И. Курчатов и Ю. Харитон. Порядок событий в истории с «черным рынком» был, видимо, таким. Пакистан, верный друг США, был ими же и «застукан» на распространении ядерных материалов и/или технологий, в чем, несомненно, принимал непосредственное участие д-р Хан. Причем Пакистан как «организатор и вдохновитель» этих процессов был, скорее всего, пойман не разово, а неоднократно и в течение некоего периода времени. Терпеть дальше такую ситуацию США не захотели, из нее надо было выходить, но с наименьшими репутационными потерями. Тогда и была сочинена упомянутая выше легенда, слабенькая, надо сказать, но ничего более убедительного американцы придумать не смогли. А дальше все было разыграно по написанному как в Голливуде сценарию : д-р Хан, вынужденно согласившись на роль «стрелочника», берет все на себя, но как героя нации его прощают и всего лишь заключают под домашний арест. Про аресты и наказания подельников (если они вообще были) - ни слова. Честное имя Пакистана вновь вне подозрений, он остается верным соратником США в регионе, а содержание его признаний по поставкам ядерных материалов и технологий третьим странам можно даже использовать для того, чтобы в нужный момент эти страны «поприжать». Параллельно с этим США, соблюдая условия игры, продолжают «активно добиваться» доступа к д-ру Хану, чтобы допросить «негодяя», а Пакистан в рамках тех же условий каждый раз американцам демонстративно в этом отказывает, подчеркивая, что всё расследовано, вопрос закрыт и угроза ликвидирована. Легенда хотя и слабая, но внешне для многих, особенно на Западе, выглядела, по всей видимости, привлекательно. Вот только всё равно в неё не верится. И бывает очень жаль, когда и эта «клюква» находит дорогу не только в СМИ, но и на страницы различных статей, в том числе написанных первоклассными специалистами. Кстати, в апреле-мае 2008 года, уже после написания этой части статьи, д-р А.К.Хан в ряде интервью, в том числе западным СМИ, заявил о том, что в своё время вынужденно взял на себя вину за экспорт ядерных секретов, «чтобы спасти свою страну», и пообещал некие разоблачения, «когда придет нужное время». Особенно примечательно его интервью от 29 мая с.г., в котором он в качестве виновника принуждения прямо назвал президента Пакистана Мушараффа. По мнению автора, данные высказывания д-ра Хана как минимум не противоречат вышеизложенным рассуждениям. [2]"
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации