Секретность требует жертв

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Секретность требует жертв

"Пожар в УВД Самарской области: тайны просто так не горят. Итог трагедии: погибли 57 милиционеров, пострадали сотни. Виновных нет.

Почему через столько лет мы возвращаемся к пожару в здании УВД Самарской области? Потому, что в Самаре до сих пор не верят результатам официального расследования. Пожар стал очередной российской тайной, такой, как гибель подлодки «Курск», «учения» в Рязани и взрывы жилых домов... В каждом из этих случаев ощущение недоверия создавали властные чиновники, не отвечая на вопросы и заставляя молчать редких свидетелей. Так ведет себя виновный, которого, к сожалению, не застукали на месте преступления.
Секреты и потрясения, как известно, рождают мифы. Но местный самарский миф своей точностью превзошел все остальные. На городских кухнях шепчутся о том, что много лет назад злосчастное здание построили для НКВД, рассчитывая на быстрое уничтожение, чтобы гостайны в случае чего не достались врагу...
Но в самарском пожаре вместе с секретами генералов, региональных и центральных чиновников, «авторитетов» и бизнесменов погибли 57 милиционеров.
Какие, собственно, тайны, позабыв все на свете, защищали большие начальники во время расследования этой трагедии?
Пожар Нам стали доступны некоторые материалы уголовного дела № 9900138, возбужденного Самарской областной прокуратурой. 
Эксперты Всероссийского НИИ пожаротушения МВД в своих заключениях и справках сообщали, что пожар, который вспыхнул 10 февраля 1999 года, начался в 75-м кабинете на втором этаже. Кто-то из сотрудников бросил непогашенную сигарету, под столом загорелась пластиковая урна с бумагами, и горящая масса потекла по линолеуму к деревянной стене, которая, как и все перекрытия, была полой, с пылью и мусором внутри.
Массивная дверь кабинета оказалась закрыта на ключ. Его хозяева — следователи Наталья Першина (экономические преступления) и Ольга Полякова (нач. отдела по нераскрытым преступлениям) — отлучились куда-то примерно в 16.00. Огонь слишком поздно обнаружили обитатели соседних кабинетов. Если верить заключению главного инспектора ГОИУ МВД РФ полковника Назарова, которое утвердил лично Сергей Степашин (в то время — глава МВД), только в 17.50 обеспокоенные запахом дыма соседи Першиной и Поляковой, взломав замок, увидели, что в кабинете горят мебель и пол.
Бросились за огнетушителем, тот оказался пустым. Принялись разматывать пожарный гидрант и поняли, что напрасно, — вода не текла. Позднее выяснилось: ремонтируя водопровод, где-то вставили трубу меньшего, чем положено, диаметра.
К тому времени в другом крыле здания на третьем этаже загорелся кабинет около лестничной клетки. Эксперты объяснили, что обычная скорость распространения пожара по пустотам таких зданий — от одного до десяти метров в секунду. То есть, пытаясь сбить пламя в кабинете № 75, люди ходили по огню, не замечая его присутствия. А в пустотах гуляли сквозняки, и пламя тянуло в сторону лестницы, которая сыграла роль печной трубы.
Вскоре загорелась и она. Так люди на пятом этаже, куда вела только центральная лестница, попали в плен. Температура там достигла 400 градусов. Пожарные не могли спасать людей. У них плавились каски.
Когда подоспевшие машины развернули рукава, выяснилось, что достаточного напора воды нет. И пришлось качать воду из Волги. Делали прорубь, тянули по улицам километровые рукава…
А горевшие люди кинулись к окнам. Некоторые прыгали вниз или спускались по кабелям и связанным занавескам. Многие разбивались. Когда прибыли первые пожарные машины с раздвижными лестницами (после 18.10.), по официальному заключению, «было зафиксировано горение по всей площади здания». А просьбы о помощи раздавались «примерно из 15 окон третьего этажа, 20 окон — четвертого и 10 — пятого...».
Эксперты рассчитали, что спасти людей необходимо было в течение лишь десяти минут. Но не хватало автолестниц и подъемников. Вручную растаскивали машины, припаркованные у здания, рубили деревья... Троллейбусные провода не отключали до позднего вечера, и автолестницу нельзя было дотянуть до верхних этажей, не зацепив высоковольтной линии. И все же через окна пожарные эвакуировали десятки людей. 
К 18.30 верхние этажи здания полностью охватил огонь. А после 19.00 все перекрытия рухнули.
«Очная ставка» свидетельских показаний Не нужно быть великим сыщиком, чтобы заметить нестыковки материалов уголовного дела и «заключения служебной проверки...», утвержденного главой МВД в марте 1999-го. Достаточно сравнить этот документ с показаниями свидетелей и оценками экспертов ВНИИ пожаротушения.
По официальной версии, обитатели кабинетов на втором этаже увидели, что у коллег из 75-го горят мебель и пол, лишь в 17.45—17.50. Вот показания, которые легли в основу одобренной бумаги: в 17.30 в соседнем кабинете № 76 дым уловила машинистка штаба УВД Ирина И. В 17.35 что-то почувствовали в кабинете № 71. В 17.45 из 73-го выглянули в коридор, среагировав «на шум» (! — Ред.). А дальше, по материалам служебной проверки, все довольно гладко — обнаружили в 17.50, через одну минуту сработала сигнализация, еще через минуту вызвали пожарных...
Казалось бы, четко и оперативно. Однако все это — фантастика. Есть другие свидетельства, которые в дело не вошли.
К примеру, Людмила П. в другом крыле здания в кабинете на четвертом этаже почувствовала запах дыма примерно в 17.15. Допустим, ошиблась со временем. Но в 17.30 в том же отдаленном крыле в коридоре четвертого этажа резкий запах горящего линолеума почувствовал Евгений К. В 17.35 дым уловили в кабинете № 150, все там же, в удаленном крыле. Наконец, в 17.40 дым почувствовали три человека в здании УИНа, отделенного от УВД капитальной противопожарной стеной.
А не слишком ли поздно, по официальной версии, спохватились непосредственные соседи горящего кабинета? Мы уже знаем, что огонь шел по перекрытиям со скоростью 1—10 метров в секунду. Так можно ли из любопытства выбегать в коридор, если едкий дым ощущают уже не только на верхнем этаже в дальнем крыле здания, но даже в соседних домах? И как можно в 17.50 с удивлением обнаружить, что пылает соседний кабинет, если, по результатам исследования пожара (Всероссийского НИИ пожаротушения), именно в 17.50 в противоположном крыле кабинет на третьем этаже у лестницы уже горел открытым огнем?
Ведь это значит, что огонь прогулялся по пустым перекрытиям, успел пробраться наверх к лестнице и основательно там поработать. По идее, находиться в коридоре и кабинетах второго этажа возле очага было весьма проблематично. А по официальной трактовке, тут преспокойно выходили «на шум».
Вывод напрашивается простой: так не бывает. И сразу же возникают две версии. Или людей со второго этажа заставили несколько подкорректировать свои показания (чего начальство не сделает ради благоприятной «служебной проверки»?). Или дым на третьем этаже в другом крыле здания имел свой собственный, равный по силе источник, то есть был второй очаг. И тогда это уже не разгильдяйство, а поджог...
Версия 1. Халатность: генерала боялись больше, чем огня Начальника Самарского УВД генерала Глухова, как, впрочем, и его предшественника генерала Андрейкина, не раз предупреждали об убийственном состоянии здания. Но пожарных с их предписаниями отправляли куда подальше. И те молча уходили, поскольку милицейские генералы были их начальниками. Настоятельные рекомендации пожарных экспертов последовательно не выполняли аж с семидесятых годов. А эпизоды многократного возгорания в здании УВД чайников и кипятильников предпочитали не афишировать.
Это было неважно. Не хотелось портить общее впечатление шефов из МВД РФ досадными пожарными «недоразумениями». Ведь на кону лежали должности и погоны, решалось, кто будет контролировать и опекать Самару и область, а главное — «АвтоВАЗ» с его миллиардными денежными оборотами... Незадолго до трагедии началась жестокая борьба за кресло начальника областного УВД. Тогда это место занимал еще генерал Андрейкин, а Глухов был руководителем Средневолжского управления внутренних дел на транспорте.
Кончилось тем, что в Москву доставили больничную книжку Андрейкина с перечислением всех его болезней и пороков. И генерала сняли. Воцарился Глухов, после чего, разумеется, последовали кадровые перестановки: в УВД пришли «транспортники».
Если бы пожар выбирал, когда случиться, он не нашел бы время удачнее. Чиновников УВД с головой поглощали совсем другие заботы. Милицейские начальники просчитывали, сохранят ли свои хлебные места. По всем правилам интриги наступала пора «оргвыводов». Ведь 11 февраля УВД должны были преобразовать в ГУВД с соответствующим повышением руководящих должностей и прибавлением звезд на погонах. Об этом знали все. И думали о выживании при новом начальстве. Никто не рассчитывал, что 10 февраля придется бежать от огня, соображая, как выжить физически.
В УВД создалась до того напряженная обстановка, что, когда случилась трагедия, не нашлось ни одного начальника, который бы внятно доложил руководителю о масштабах происходящего. Ведь генерал Глухов во время пожара вместе с прочими милицейскими руководителями был на концерте Ларисы Долиной. Отдыхал...
Но даже после гибели УВД статистику «милицейских» пожаров не перестали редактировать. Напротив, принялись урезать ее еще тщательнее. Впрочем, тайны и интриги себя вполне оправдали. После пожара в УВД Самарской области генералу Глухову объявили о неполном служебном соответствии. Но тут же почему-то присвоили звание генерал-лейтенанта…
Секретность пригодилась и в другом. На восстановление ГУВД и помощь пострадавшим выделили немалые средства. Однако есть сотрудники, которые до сих пор недоумевают, где эти деньги. Впрочем, ремонт нового здания всех впечатляет. У генерала Глухова, к примеру, на рабочем месте появилось джакузи.
Версия 2. Поджог: «АвтоВАЗ» разбушевался Версия о поджоге, против которой решительно высказываются эксперты, все же выглядит вполне серьезно. Своей основательностью она обязана все тем же интригам и тайнам, которые сопровождали не только битвы за руководящие посты, но и миллиардные суммы, блуждающие вокруг «АвтоВАЗа». Цена вопроса (еще в 97-м) — 320 млрд неденоминированных рублей за полгода. Именно столько предприятие недополучало от фирм, торгующих его автомобилями. А посредники и те, кто их контролировал, делили прибыль и убивали друг друга. В Тольятти каждый месяц совершалось по три-четыре заказных убийства.
Чтобы вернуть финансы из тени, начали операцию «Циклон», инициированную МВД РФ. В результате собрали столько материалов, что их хватило на сотни уголовных дел. Большинство — мелких. Но существовало три значительных, которые готовили к разработке в УВД Самарской области. Одно, известное как «песочное дело», касалось увода от налогов огромных сумм. Другое — по реэкспорту автомобилей. И третье — по взаимозачетам с администрациями и бюджетом.
Как утверждают, пожар произошел в тот период, когда в УВД обобщали (сшивали) эти дела. А вскоре, по некоторым сведениям, должны были допросить топ-менеджеров предприятия.
Один из бывших руководителей операции «Циклон» рассказал нам следующее:
— Мы обнаружили там интересы всех структур. Свои, подконтрольные фирмы по реализации автомобилей были у чекистов, милиционеров, судей и прокуроров… Попутно выяснялись очень любопытные вещи. К примеру, искали банду, за которой числилось множество убийств, а тем временем ее главарь по кличке Дима Большой, находясь в федеральном розыске, встречался с начальником УВД Тольятти... Другая банда (главарь Марчело) была тесно связана с делами «АвтоВАЗа», но ее активные члены почти поголовно числились внештатными сотрудниками УВД Самары...
В то время начальником УВД Самарской области был генерал Андрейкин. После такого скандала он «понизил» начальника УСБ Супруна. Поставил его руководить региональным управлением по борьбе с преступлениями в сфере высоких технологий. А нынешний начальник ГУВД генерал Глухов… назначил Владимира Супруна руководителем УВД Тольятти.
Постепенно заинтересованные лица сообразили: чтобы самим контролировать ход операции «Циклон», нужно в ней участвовать. И к самарскому УОПу, которому давал указания об операции первый зам главы МВД Петров, подключилась тьма разных структур. В результате Петрова отправили на пенсию. Стали увольнять и руководителей УОПа, возбуждая против них уголовные дела. Так, начальника отдела по борьбе с бандитизмом Анчикова (который задержал в свое время 60 воров в законе) отправили в тюрьму — в ходе внезапного обыска, естественно, «нашли» патроны и наркотики дома и на работе»...
Так кому же были выгодны пожар и такие кадровые решения? Всем, для кого была опасна операция «Циклон». Более конкретный ответ дал соратник Бориса Березовского — бывший зам директора «АвтоВАЗа» Глушков, который позднее ушел в «Аэрофлот» и совсем недавно оказался в следственном изоляторе. Наши источники в ФСБ сообщили нам, что, наблюдая с сокамерниками по телевизору репортаж о самарском пожаре, он бросил фразу: «Зачем надо было жечь все здание? Хватило бы и архива...»
Об аферах Бориса Березовского вокруг тольяттинского предприятия написано немало. Чего стоят его реэкспортные схемы, на которых делались бешеные деньги. А сотканная его компаньоном Бадри Патаркацишвили дилерская сеть собирала дань с каждого проданного в России автомобиля «Лада». К этой черной наличности имели отношение и чеченские оргпреступные группы.
Эксперты не поддерживают версию о поджоге. Тем не менее после пожара до суда дожили только мелкие уголовные дела. Крупные и перспективные, о которых мы говорили, или не были возбуждены вовсе, или зачахли.
Кроме того, есть и еще нюансы… К примеру, одновременное появление двух очагов пожара можно было легко опровергнуть, продемонстрировав запись, которую сделала камера наблюдения на здании УФСБ. Эта камера смотрела во внутренний двор — в сторону зданий УИНа и УВД, то есть, по идее, должна была «видеть» все окна. Пленку приобщили к уголовному делу. Но, как нам стало известно, пожар на ней зафиксирован в самом разгаре. А все, что относится к моменту возгорания, безнадежно испорчено. Неполадки техники...
Удивляет поведение руководства УВД. В день пожара было намечено совещание. Но практически все начальство уехало на концерт. Хотя обычно о концертах знают заранее и не проводят параллельно ответственных мероприятий...
По совпадению, в ходе пожара первой пострадала следственная часть. Ее кабинеты располагались прямо над очагом. А также отдел по борьбе с экономическими преступлениями, который находился в другом крыле здания, в непосредственной близости от странного «второго очага».
Через некоторое время после пожара в УВД сгорело законспирированное отделение в Тольятти, ведающее наружным наблюдением...
Есть неясные моменты и в судьбе «сгоревших» уголовных дел. Некоторые эксперты уверяют, что многие материалы уцелели в несгораемых шкафах. После пожара сейфы отвозили на склад хозяйственного управления УВД. Подтвердил это и один местный депутат, который в ходе предвыборной кампании размахивал перед телекамерами документами, официально погибшими в огне. А знающие люди в Самаре поговаривают, что «сожженные» уголовные дела шли на черном рынке оптом и в розницу. И кто-то делал на этом бизнес после того, как некоторые офицеры спасали их из огня...
Казалось бы, все эти факты и совпадения нуждаются в подробном изучении. Но увы…
«Они боятся потерять место в джакузи» В этой истории можно находить все новые страшные эпизоды. Но сценарий всех российских трагедий одинаков — любая непрозрачная система требует жертв. 
Что в итоге? Понятно, что результаты расследования необходимо пересматривать и освещать все темные углы. Но такое расследование не должно превращаться в политическое шоу. Сейчас очень удобно указать на одного «злодея» и списать на него все грехи. Между тем пожар в Самаре — не вина отдельно взятого генерала Глухова, Андрейкина, местных пожарных инспекторов или даже, например, Березовского. Трагедии будут происходить до тех пор, пока власть не научится контролировать деятельность своих чиновников и внятно объяснять каждый свой шаг.
Тайны, замешанные на коррупционных скандалах, порождают вранье, которое в итоге становится единственным средством сохранения власти. Но именно ложь — самая легковоспламеняемая субстанция в мире.
P.S. Итак, как нам кажется, объективное расследование причин самарской трагедии не может быть закончено, пока не будут устранены следующие противоречия и вопросы.
1. Если придерживаться версии случайного пожара, то необходимо объяснить, почему в официальных документах и свидетельских показаниях указано нереальное время обнаружения очага возгорания на втором этаже? В принципе это возможно только в том случае, если сотрудников вынудили подтасовать данные, чтобы прикрыть начальственные «тылы». И простое ли совпадение, что и камера наружного наблюдения УФСБ зафиксировала пожар в самом разгаре и не записала его начало? 
2. Если давления на свидетелей не было и время указано верно, можно сделать вывод, что имел место поджог. Тогда простое ли совпадение — пожар в УВД Самарской области и в законспирированном отделении «наружки» в Тольятти? 
3. Какие именно материалы, изъятые в ходе операции «Циклон», погибли в самарском пожаре? Какие документы сгорели в Тольятти? И где теперь находится все уцелевшее по наиболее перспективным делам, связанным с «АвтоВАЗом»?"
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации