Сказка про Федота-Стрельца и Пернатого министра

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© solomin, origindate::21.04.2007

Сказка про Федота-Стрельца и Пернатого министра

В некотором царстве - некотором государстве жил-был Пернатый министр - Соколик. Работа у Пернатого министра была не пыльная – руководил он самым независимым в государстве министерством (в смысле не зависело от того министерства ровным счётом ничего). Народ и коллеги–министры Пернатого понимали плохо, говорил он много, сложно, словечки хитрые в словарях выуживал. Оттого и не ругал никто Пернатого министра – смысл его слов уловить было дано только выпускнику консерватории, да и то не каждому.

Были у Пернатого министра два советника – советник Максимка и советник Клим. Советник Максимка был редкий раздолбай – только и умел, что с харчевен консерваторских оброк собирать да в казино столицы белокаменной его проигрывать. Советник Клим был поумнее – вспоминая его всё «Государьимущество» до сих пор холодеет. Был советник Клим крупным специалистом по недвижимости Государевой, особенно памятники архитектуры любил, души в них не чаял. Прошел советник Клим огонь, воду и медные трубы, оттого и многоопытен был.

Давали советники Пернатому министру советы разные – как мудрого Филина Ефимыча одолеть (не жилось Пернатому министру с Ефимычем в одном лесу), как Боярина Антоныча побольнее ущипнуть (вышел недавно Боярин Антоныч из подчинения Пернатого министра, стал самостоятельным и сразу работа у него заладилась – мешать-то некому стало). Устал Боярин Антоныч слушать из уст Пернатого министра многочасовые музыковедческие разборы концепции телерадиовещания. Учили советники Пернатого министра, чем порнография от эротики отличается, да всё без толку. Рыли советники аки свинья под дубом – то нехороший диплом семинарии у помощника Филина найдут, то статейку похабную про Боярина в Интернете или «Коммерсанте» тиснут, то чего еще. Сидит Филин Ефимыч на дубе своём, смотрит грустными глазами на роющих советников Пернатого министра, в глазах Ефимыча вся грусть мудрого филиньего его племени.

Всё бы хорошо, да неустроенной была жизнь у советника Максимки и советника Клима. Прибились они к стойбищу басурманскому, сами на постой напросились. Главным у басурман был страшный Ахмед-Центросоюз, боялись его Максимка и Клим пуще всего на свете. Басурмане на постой советников пустили, но с условием – отработать. Обращались басурмане с Максимкой и Климом плохо – кормили одной чечевицей, да нагайками своими щедро лупили. Знали басурмане истинную цену Максимке и Климу, оттого и не баловали их.

И вот как-то ранним утром (около полудня) возвращается советник Максимка домой после очередного ночного загула в казино. Идет по улице грустный, портки последние проиграл, задница от нагаек басурманских болит, голова от выпитого рома Баккарди трещит. Видит вдруг Максимка терем ладный белокаменный. Жили в том тереме трубадуры разные – былины и песни сочиняли и горя не знали. На хозяйстве в том тереме был Федот-Стрелец удалой молодец. Пахал Федот со товарищи землицу да сеял пшеницу чтобы каждый день был у трубадуров каравай свежий к столу да чарка хмельная. Жили Федот и пахари его с трубадурами дружно.

Постучался Максимка в двери терема белокаменного и говорит: «Здравствуй Федот, наслышан я о тебе! Пусти нас с Климом к тебе в терем пожить, одолели нас басурмане проклятые, житья от них нет и задница уже вся красная. Да и пиар нехороший – в Кремле столицы нашей белокаменной поговаривают, что Пернатый министр любые бумажки басурманам подписывает, боится-де их шибко. А мы защитим тебя от страшного змея Жигайло, он на поля твои вороньё чёрное хочет напустить, вороньё всю пшеницу склюет, не из чего будет тебе каравай для трубадуров испечь». Спросил у Максимки Федот-Стрелец: «Чем же так страшен тот Жигайло? Не слышал я о таком». Максимка уж расстарался расписать все ужасы Жигайло: «Страшнее Жигайло зверя нет, у него харчевни собственные в белокаменной да фабрика по пошиву кафтанов парчовых в славном городе Иваново. Он ваш теремок заберёт и очередную харчевню там откроет и вообще будет интересы общепита лоббировать!». Подумал – подумал Федот, да пустил Максимку и Клима пожить в теремок. Посадил Максимку с Климом за общий стол, кусок каравая гостеприимно на тарелку положил.

Жили с год Максимка и Клим на федотовских харчах, отъелись, морды министерские лоснятся, Пернатый министр тоже доволен. Да вдруг стало им мало – захотелось самим такой теремок иметь и самим каравай свежий нарезать.

Пришел как–то Максимка к Федоту-Стрельцу и говорит: «Слышь, Федот! Надоело нам с твоего плеча кафтаны донашивать, да и от каравая вашего трубадурского хотим мы 20 процентов получать! Хотим мы ездить не на конях трёхлетних, а на меринах вороных новорожденных – как у Боярина Антоныча!». Федот-Стрелец ему на то отвечает: «Окстись, холоп шелудивый! Боярину Антонычу такой мерин по должности положен! А ты-то кто такой?». Начал тут Максимка пугать Федота-Стрельца ужасами гнева Пернатого министра – де министр и теремок разрушит и трубадуров разгонит. Захотел Максимка, чтобы Федот отстроил Пернатому министру такой же теремок, а, кроме того, приказал Федоту за диссертацию Максимкину садится – пора и Максимке в учёные люди выходить, место замминистра освободится, а он тут как тут.

Думал Федот думу горькую три дня, огорчился он шибко от неблагодарности такой чёрной. Сходил в Звезду Руси – приценился к меринам новорожденным – дорого. Посчитал медяки в кармане – только на подковы низкопрофильные и хватает. Примерялся он по всякому к караваю – не получается министерскую долю отрезать, как не режь – кто-то из трубадуров голодным останется.

Вызвал на следующий день Федот советника Максимку и советника Клима. Снял с них подаренные кафтаны и отправил в пешее эротическое путешествие.

Идут по степи широкой Максимка и Клим, думу думают. Что Пернатому министру сказать? Тут, ни с того ни с сего, начал советник Максимка смеяться без удержу (была у него такая интересная особенность – смеяться невпопад). Предложил он Климу самим теремок для Пернатого министра построить. Посмотрел на него Клим и говорит: «Дурак ты, Максимка! Ты на руки-то свои посмотри! Ты же ничего тяжелее конверта пухлого и фишек казиношных в руках не держал!».

Пришли советник Клим и советник Максимка к Пернатому министру, выслушал их министр, осерчал крепко. Сказал им Пернатый министр: «Эх, советнички, какую идею загубили! Это ж мой пенсионный фонд был, а вы чего натворили? На какие шиши я теперь передвижничество двигать буду? Меня ж теперь супруга любезная из дома выгонит! А что будет, если МЕДВЕД или, еще хуже, САМ о наших кренделях узнают?». Дал Пернатый министр Максимке и Климу по лопате и отправил в чистое поле работать. Копают Клим и Максимка землю мерзлую, руки в кровь истерли, но надежды не теряют – надежда-то она последней умирает!