Сон в летнюю ночь в Совете Федерации

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Кошмар про «Апатит», или Сатанинское наваждение

1214444369-0.jpg Как-то раз, за какую-то провинность, выгнали одного черта из пекла. И давай тот с горя пьянствовать. Пропил все, что имел с собой. И пришлось черту заложить красную свитку свою своему собутыльнику Андрюхе, чуть ли не в треть цены. Заложил и говорит ему: «Смотри, парень, я приду к тебе за свиткой ровно через 8 лет: береги ее!», — и пропал, как будто в воду канул. Андрюха рассмотрел хорошенько свитку: качество такое, что нигде в мире не достанешь. Только скучно показалось Андрюхе дожидаться срока, да и маловата показалась свитка. Почесал он лоб, и давай ее под себя перекраивать. О сроке и позабыл было совсем.

И вот приходит какой-то человек и говорит: «Ну, парень, отдавай свитку мою!»

«Какую свитку? Нет у меня никакой свитки, я знать не знаю твоей свитки!»

Тот и ушел.

К вечеру, когда Андрюха собрался спать, вдруг слышит шорох… Окно брякнуло с шумом; стекла, звеня, вылетели вон, и из проема выставилась страшная свиная рожа. Поводя очами, она завыла: «Уууу, Иуууда…»

Ужас охватил парня. Его затрясло, глаза выпучились, рот отвис, усы стянуло в тугой узел. В судорогах он пополз под кровать, натолкнулся на что-то твердое, ударился, но, не замечая боли, бросился к дверям и как сумасшедший побежал по улице. Сердце выскакивало из груди, ноги подкашивались, пот лил градом. В изнеможении он готов уже был повалиться на землю, как вдруг услышал цокот приближающихся копыт. «Черт! черт!» — закричал он, и оглянулся, теряя последние силы.

От увиденного его охватил еще больший ужас, и через мгновение он без чувств повалился на землю. Очнувшись, он увидел склоненного над ним седого мужчину, на него в упор смотрели большие, до боли знакомые грустные глаза… «Выпустили, — ахнул он, — досрочно выпустили».

И тут, сквозь тяжелую пелену, застилающую сознание, до него дошел голос спикера, объявляющего перерыв в заседании Совета Федерации.

Тьфу, черт. Приснится же такое. Ладно бы в ночь перед Рождеством, а тут в ясный летний день. К чему бы это, задумался Андрей Григорьевич. Почесав лоб, почувствовал ссадину. «Чур меня, сатанинское наваждение!»

И тут его осенило – это же канун дня рождения Миши Ходорковского. 26 июня по традиции вся комсомольская элита Москвы отмечала это событие как национальный праздник. В последний раз это было 5 лет назад. А что потом? Лучше не вспоминать. Сначала арестовали одного друга, Платона Лебедева, потом Мишу.

Да, много дел наворочали. Лихое было время. Смена общественного строя, приватизация национального достояния, которую иронично, но точно прозвали в народе «прихватизацией». Молодые, жаждущие стать богатыми и сильными, бывшие комсомольские вожаки старались не упустить свой шанс. Андрей Гурьев, только недавно вкусивший сладость власти на посту секретаря Фрунзенского райкома комсомола, уже не хотел терять отвоеванные жизненные высоты. Он пришел к Ходорковскому, своему бывшему подчиненному, который в это время уже был главой банка «Менатеп» и согласился поработать у него в службе безопасности. Обидно было, что Миша его так низко оценил, но на что еще мог сгодиться в банке мастер спорта по самбо? Когда же Ходорковскому в результате многоходовых операций, ловкости рук и определенной доли мошенничества удалось завладеть комбинатом «Апатит», у Гурьева, как и других его собратьев по комсомолу, появилась возможность покомандовать этим горным предприятием под крылом группы «Менатеп-Роспром».

Не важно, что не горняки. В гражданскую комсомольцы армиями командовали, хотя тоже не имели образования. Потом были продразверстка, коллективизация и прочие великие дела, завершились, правда, незавершенным строительством коммунизма. Но кто сегодня об этом помнит?

Хотелось бы и Андрею Григорьевичу многое забыть, в том числе из собственной истории. Да, память штука странная. Не наяву, так во сне явится из прошлого какой-нибудь призрак. Вот и сейчас приснился кошмар.

А ведь как было жутко, когда после ареста владельца «Апатита» начались допросы, обыски, когда ни на минуту не отпускал страх оказаться с ним рядом на скамье подсудимых. Ну, предал, ну сдал его с потрохами. А что еще оставалось? Он мне доверил комбинат, надеялся, что я буду сидеть как наседка на кладке и высиживать для него золотые яйца. А чем я хуже? У меня тоже семья, дети, им тоже хочется икру кушать, на Мальдивах отдыхать, на крутых тачках кататься. Он думает, мне легко? Это раньше, по началу, можно было жить за счет схемы минимизации налоговых выплат, когда рыночная экономика только забрезжила на горизонте и мало кто в ней чего-то соображал. Тогда мы еще и оффшорами пользовались, и подставные фирмы лепили, чтобы оформлять через них продажи апатитового концентрата по дешевке и перепродавать по хорошей цене. Я сам занимался этим – Миша мне доверил руководить процессом реализации апатита как начальнику горно-химического департамента ЗАО «Роспром». Сколько мы тогда на налогах сэкономили – миллиардов 10-12, не меньше?! До сих пор налоговики бегают за нами – отдайте деньги, отдайте… И что пристали? А тут еще некоторые нагло требуют вернуть государству 20-процентный пакет акций «Апатита». Совсем оборзели! Ну смухлевали немного, ну не выполнили инвестиционную программу, ну обули на 280 миллионов долларов государство. Так это ж когда было? Зато теперь этот пакет не меньше 2 миллиардов стоит! Фиг вам с маслом, а не 20 процентов акций.

Если разобраться, многие так делали. Вот только нашим не повезло, кто в тюрьме, кто в бегах, кто живет, вздрагивая при каждом шорохе – вдруг и впрямь свиное рыло в окне появится. А все остальные – в шоколаде. На IPO собрались, капитализацию наращивают. У нас тоже капитализация будь здоров, мы бы тоже были рады провести IPO, но компания для этого должна быть публичной, отчётность — прозрачной. А мне это надо? Эх, грехи мои тяжкие…

Марта Валиева

Оригинал материала

«Марта Валиева» от origindate::25.06.08