Тайный приказ МВД

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Тайный приказ МВД Начальник ГУСБ МВД РФ Константин РОМОДАНОВСКИЙ: “Дальше катиться — уже некуда!”

" Знаете, какой подарок мечтает получить милиционер в день своего профессионального праздника? Не именную шашку. Не бутылку коньяка. И уж тем более — не деньги.

     Лучший подарок милиционеру — если о его существовании хоть на какое-то время забудет Главное управление собственной безопасности...
     Шутка, конечно. Вопреки сложившемуся убеждению, служба эта не имеет ничего общего с машиной по отрубанию голов. Схватить проворовавшегося сотрудника, считают в ГУСБ, это не самое главное. Борьбу с милицейской коррупцией нужно вести совсем иными методами.
     Собственная безопасность — это, пожалуй, одно из самых секретных и мощнейших подразделений МВД. Трудно представить даже, что появилось оно всего-то 7 лет назад, а окончательно встало на ноги только сейчас, с началом милицейской реформы.
     Начальник ГУСБ генерал РОМОДАНОВСКИЙ пришел в МВД почти одновременно с Борисом Грызловым: в мае прошлого года. До этого два десятка лет он работал на Лубянке.
     И, наверное, не случайно нынешние успехи ГУСБ связывают именно с назначением Ромодановского. В профессионализме его не сомневается никто. Да и фамилия — тоже обязывает: четыре века назад боярин Ромодановский возглавил первую в России службу внутренней безопасности. Называлась она — Приказ тайных дел...
“О работе в морге вспоминаю с ужасом”
     — Константин Олегович, разрешите неприятный вопрос?
     — При нашей специфике — неприятных вопросов не бывает...
     — Верно говорят, что вы работали когда-то патологоанатомом?
     — Не патологоанатомом, а судебно-медицинским экспертом. Сейчас об этом времени вспоминаю с ужасом. Не понимаю даже, как я этим мог заниматься... Молодой был!.. А ведь параллельно, учась в мединституте, работал еще ночным санитаром в морге.
     — Какие-то навыки, полученные в морге, пригождаются сегодня начальнику ГУСБ?
     — Разве что привычка не бояться никакой, даже самой грязной работы.
     — Если продолжать медицинскую тематику: какой инструмент лучше всего определяет суть вашей службы? Скальпель? Хирургическая пила? Градусник?..
     — Если надо — мы можем быть и большим секционным ножом. Надо — скальпелем в руках министра. Но в любом случае — это очень острое оружие, и обращаться с ним надо крайне бережно.
     — Бережно? А мне казалось, наоборот: чем больше взяточников поймает собственная безопасность, тем лучше — значит, она работает.
     — Это не совсем так. Нагнать объем — легче простого. За день на копеечных взятках мы спокойно можем отловить хоть сотню гаишников и постовых. Но разве это главное?..
     Во-первых, силы у нас не безграничные. Хорошо, бросим мы людей на мелочевку, а кто будет работать по серьезным преступлениям? По высокопоставленным взяточникам? Они ведь на ерунде не попадаются. Нужно не один месяц потратить, чтобы взять таких деятелей с поличным.
     Ну а во-вторых, куда важнее бороться не с последствиями, а с причинами. От того, что мы кинем за решетку три десятка инспекторов, в ГИБДД не перестанут брать взятки. Нужны принципиально иные меры.
     — То есть вы хотите сказать, что в ГУСБ, в отличие от других подразделений, не существует палочной системы? 
     — Ее и не может быть. Это абсурд! Больше скажу, я постоянно требую от своих сотрудников, чтобы они не разменивались на сержантов и прапорщиков, а сосредоточивались на главном. В первую очередь работать надо по руководящему составу, по тем людям, которые не просто нарушают закон, но и наносят вред всей системе в целом. Да, сержант-взяточник — это плохо, только за его спиной никого больше нет. А коррумпированный начальник отделения разлагает всех своих подчиненных, вынуждает сотрудников вставать на порочный путь. И тот — преступник, и этот, но ущерб от их действий несопоставим.
     Для нас не секрет, что до недавнего времени людей нередко назначали на руководящие должности за взятки. Естественно, когда человек заплатил за место тысяч 50 долларов, первым делом он начинает возмещать затраты. И сразу же — подчиненные облагаются оброком, устанавливаются таксы: кто и сколько должен принести ему в месяц...
     — Слушаю вас и ловлю себя на мысли: а ведь еще полтора года назад ни один генерал МВД не позволил бы произнести и десятой части того, что вы сейчас сказали. При слове “коррупция” тогдашнее руководство тряслось в припадке падучей.
     — Я не хотел бы обсуждать своих предшественников, хотя, конечно, ситуация резко изменилась. Мы не только не пытаемся уходить от проблем — наоборот, крайне признательны тем, кто пытается эти вопросы поднимать. Ни одно заявление, поступившее в МВД, не остается без ответа: если, конечно, касается нашей компетенции (мы не правомочны вмешиваться в вопросы суда и следствия). ГУСБ отслеживает все выступления СМИ, проводит проверки... Кстати, и многие ваши публикации привели к ряду кадровых перемен.
     А причина проста. Дальше катиться уже некуда. Необходимы кардинальные меры. Но, к сожалению — воспользуюсь опять медицинской терминологией, — добиться успеха одними терапевтическими методами невозможно. Необходимо хирургическое вмешательство.
     — Неужели вы искренне считаете, что в нынешних условиях милицейскую коррупцию можно победить?
     — Теоретически — да. Другой вопрос, что для этого нужны очень серьезные изменения. В первую очередь — социально-экономического характера.
     — Но разве можем мы требовать честной работы от милиционера, которому платят 150 долларов в месяц? Волей-неволей он вынужден искать побочные заработки...
     — Абсолютно согласен. Только и побочные заработки бывают разными. Можно охранять ресторан или банк. А можно, извините, по беспределу опечатать какой-нибудь склад и вымогать у владельцев взятки.
     А зарплата... Да, она мизерная. Руководство МВД это понимает...
     — Так в чем же дело? Почему министр Грызлов не пытается изменить ситуацию? 
     — А кто вам сказал, что министр не пытается? Пытается, только не все зависит от одного нашего желания.
     Разве такие оклады — только у милиции? А в других силовых органах?.. Это, к сожалению, ситуация общая, и предопределена она не политикой, а экономикой.
     До тех пор, пока экономика не станет прозрачной, у мздоимцев в погонах всегда будет оставаться возможность “крышевать” рынки, обирать контрабандистов. Ну, уволим мы часть сотрудников. А где гарантия, что те, кто придет на их место, через какое-то время тоже не начнут “хулиганить”? Одно преступление неизменно порождает другое.
     Почва — вот что главное. Выбить почву — значит почти победить. Приняли недавно Закон о гражданстве, и сразу же резко снизилась возможность вымогать деньги за липовые регистрации.
     Или возьмите проблему проституции. Мы имеем четкую информацию, что ко всем “точкам”, притонам непосредственное отношение имеют милиционеры. Как минимум они держат “крышу”. Как максимум — являются владельцами. В чем причина? В том, что проституция превратилась в одну из прибыльнейших отраслей нелегального бизнеса. Знаете, каков ежемесячный оборот ее только в Москве?
     — Нет.
     — Порядка 50 миллионов долларов! И ничего с этим без социальных реформ не поделаешь. Мы провели целый ряд операций, выявили множество замаравших себя сотрудников. Вот, скажем, была операция “Отель”, когда мы прошерстили десятки гостиниц и установили, что практически везде проститутки действуют в полном контакте с местной милицией. Отделение по охране гостиницы “Россия” было в итоге расформировано, в ЦМТ, “Измайлово” заменили все руководство...
     Да, на какое-то время заставили проституток затаиться. На улицах их стало гораздо меньше. Но ГУСБ не в состоянии заниматься этим ежедневно. Это задача территориальных органов. Как они справляются — видите сами.
     — Интересно, вы никогда не анализировали, в какой сфере экономики мздоимцы действуют наиболее активно?
     — К сожалению, недобросовестные милиционеры появляются везде, где есть грязные деньги, социальная напряженность. Но это относится не только к МВД, а ко всем без исключения силовым структурам. Где коррупция больше — в милиции или в других ведомствах — это еще вопрос. Надо смотреть не по количеству выявленных преступлений — ведь в МВД полтора миллиона человек, — а в процентном соотношении.
“Знал ли Рушайло о бесчинствах Орлова?”
     — Реформы невозможны без чисток. Известно, сколько человек было уволено за эти полтора года? 
     — По последней информации, ушло примерно 20% руководителей разного уровня: от начальников отделений до начальников управлений. В центральном аппарате — цифры еще больше. Поменяли абсолютное большинство руководителей управлений и главков.
     — А начальники областных, краевых управлений?
     — Тоже ушло прилично. Многие — со скандалом. Мы выезжали с проверками в ряд регионов — в Тюменскую область например. Руководство МВД недвусмысленно дало понять начальнику ГУВД генералу Борисову, что в его ситуации самое лучшее — написать рапорт. Так, представьте, он сопротивлялся еще полгода. Только приедет очередная проверка — сразу же с сердечным приступом уезжает в госпиталь. А больного человека по закону уволить нельзя.
     В Мурманской области ситуация была не легче. По нашим материалам прокуратура возбудила более 10 уголовных дел, один из руководителей УВД был взят под стражу. Некий полковник Белкин, Александр Васильевич. Замначальника службы криминальной милиции, который, как оказалось, по подложным документам изменил все свои паспортные данные. Раньше звали его — Ваха Сайдханович Асхабов. В день ареста Белкина-Асхабова начальник УВД Плугин немедленно написал рапорт.
     — Таких, как лже-Белкин, много на счету ГУСБ? Я имею в виду руководителей подобного ранга, ставших фигурантами уголовных дел?
     — Достаточно. Есть и генералы, и руководители центрального аппарата...
     — Вероятно, вы имеете в виду и бывшего уже первого замначальника Главного управления материально-технического обеспечения генерала Мамонова? Я слышал, что этот человек был пойман на присвоении казенного добра.
     — Могу сказать одно: сейчас Мамонов из органов уволен.
     — А как обстоит дело с другим генералом: бывшим помощником бывшего министра Александром Орловым?
     — Уголовные дела в отношении него расследует прокуратура. По ее поручениям мы проводим определенную работу, и она не останавливается.
     Орлов — фигура, конечно, очень серьезная. Ущерб, нанесенный им, не поддается никаким оценкам. Ведь главный урон он нанес самому МВД, скомпрометировав всю систему.
     — Ваше мнение: Рушайло знал о бесчинствах Орлова?
     — Очень хочется надеяться, что не знал...
     — Возвращаясь к проблемам территорий: что за ситуация сейчас в Калмыкии? В печати на этот счет было написано немало, ГУСБ обвиняют даже в политической ангажированности.
     — Какая политика!.. Рассказываю, как было: в мае наши сотрудники выехали в регион. Была информация, что местные сотрудники активно участвуют в незаконном промысле икры и рыб ценных пород. Информация подтвердилась, многих задержали, но одновременно мы обнаружили семь нелегальных мини-заводов. Нефтяных. Сообщили в МВД республики в расчете, что там примут меры. Повторную проверку запланировали на октябрь, и не думая даже, что в октябре — выборы калмыцкого президента.
     Приезжаем снова — и что же?! Мини-заводов уже вдвое больше. Плюс к тому выявляем незаконную оперативно-розыскную деятельность в отношении кандидатов в президенты Калмыкии.
     Ладно бы министр Сасыков честно признал свои ошибки. Нет, он занял прямо противоположную позицию: нападение — лучший способ защиты. Но если министр не знает, что творится у него под носом? Если он не пытается даже предпринимать какие-то меры, чтобы устранить ошибки? Если таких минусов набирается с лихвой, наверное, надо ставить вопрос о его ответственности.
     — Иными словами, Сасыков будет уволен?
     — Его судьбу будет решать министр. После того, как появятся результаты прокурорской проверки.
     — Вам не кажется, что такая политика: не привлекать замаранных генералов к уголовной ответственности в обмен на добровольную отставку — неправильна? Есть в ней что-то порочное.
     — Не согласен. Все тюрьмой не исправишь. Поверьте, для руководителей высокого ранга отставка, может быть, и пострашнее ареста. А потом, с точки зрения ГУСБ уволившийся человек не представляет какой-то опасности. Это уже вопрос не наш, а прокуратуры.
     Я вообще категорически против какой-либо “охоты на ведьм”. Кое-кто неправильно представляет работу ГУСБ, видит в нас каких-то карателей...
     — Патологоанатомов.
     — Вот-вот. А ведь есть замечательная пословица: семь раз отмерь, один — отрежь. Наша работа начинается не с арестов и захватов, а с тщательнейшего анализа информации. Далеко не всегда нужны крайние меры — порой можно ограничиться и предупреждением.
“Мой “заместитель” попался на взятке в $2000”
     — Ряд ключевых постов в МВД отдан сегодня чекистам. Это связано с тем, что власть не доверяет кадровым милиционерам, или с чем-то еще?
     — Честно говоря, я не вижу здесь какой-то системы. Да и люди, пришедшие из ФСБ, превратились сегодня в гораздо больших патриотов милиции, чем некоторые кадровые сотрудники МВД.
     Если же говорить обо мне, я пришел в МВД не для контрразведки, а для организации работы ГУСБ. Так получилось, что я один из немногих, кто прослужил в собственной безопасности ФСБ с момента ее создания.
     — Все-таки у чекистов и милиционеров психология разная. За полтора года ваша ментальность как-то изменилась?
     — Да нет, пожалуй... Конечно, ко многим вопросам у меня подход чекистский. В ФСБ как: всегда есть возможность подумать, взвесить. Если допустил расконспирацию — считай, мероприятие провалено. А в МВД — совсем иные скорости. Времени на раздумье иногда не бывает. Бог с ней, с конспирацией: главное — результат.
     Вот свой чекистский подход я и пытаюсь наложить на милицейскую специфику. Быстрое решение плюс конспирация.
     — Как вы сами оцениваете: много удалось сделать за полтора года?
     — Ни один начальник никогда не бывает доволен результатами. Но кое-что действительно получилось. Во-первых, изменили статус — из простого управления стали главком, которому в оперативных вопросах подчинены теперь все службы собственной безопасности в регионах. Во-вторых, провели реорганизацию, убрали многие дублирующие подразделения. В-третьих, создали информационную систему.
     Ведь раньше что было? Человек увольняется со скандалом в одном месте, а назавтра идет в соседний райотдел и преспокойно устраивается. Никакого единого “учета”, где отражались бы сведения о скомпрометировавших себя сотрудниках, не существовало. Сегодня мы начали его формирование.
     — Много людей в него уже попало?
     — Хватает... Добились мы и права заниматься оперативным внедрением. То есть под “легендами” внедрять своих сотрудников в преступные группы, в милицейские подразделения.
     — Что-то вроде Штирлица?
     — Именно так. Далеко не всегда преступление можно раскрыть или пресечь стандартными методами. Бывает, что только изнутри... 
     Что еще удалось... Провели ряд массовых операций, которых никогда раньше не было: “Блокпост”, “Гарпун”, “Блокпост-Амур”. Кстати, эта была идея министра.
     Сотрудники ГУСБ вместе с коллегами из других подразделений выезжают в регионы. Операция “Гарпун”, например, проводилась для выявления нелегальных каналов сбыта браконьерской рыбы и икры. За две недели — сразу 4 тысячи уголовных дел.
     В одночасье перекрываем все трассы, выставляем своих людей на каждом посту — и товар невозможно уже провезти. В конечном итоге делается это для того, чтобы нащупать самые болевые точки, определить уязвимые места, попытаться их ликвидировать, помочь подразделениям на “земле”. Ну а попутно — выявить мздоимцев от милиции, пресечь иные преступления. Представьте, в ходе одной только дальневосточной операции мы задержали почти полторы тонны наркотиков!
     — Разве поиск наркотиков — это задача ГУСБ?
     — Нет, это побочное явление. Но нам приходится заниматься не только поиском мздоимцев. В ГУСБ поступает огромный поток информации. За примерами далеко ходить не надо. Пожалуйста, вот вам известная история с уникальным альтом XVII века, который украли весной. Эксперты оценивают его стоимость в пару миллионов долларов. Сколько шума было вокруг этого преступления, а раскрыло его именно ГУСБ.
     — Вы так говорите о своем подразделении, как будто в ГУСБ служат какие-то особенные люди. Неужели все ваши сотрудники кристально честны?
     — Может быть, и не все. Но процесс самоочищения идет у нас постоянно. С теми, кто себя скомпрометировал, расстаемся незамедлительно. Только что прошла реорганизация главка. Не буду скрывать — это было связано и с желанием избавиться от ряда людей.
     Однако вы учтите и другое. Как только мы начинаем какую-то серьезную операцию, сотрудников сразу же пытаются скомпрометировать. Во время “Блокпост-Амура” ребятам чуть ли не насильно совали взятки, пытались подкладывать какие-то пакеты, свертки... Так что далеко не всегда людей нужно выгонять по первому же сигналу.
     Да и потом, чем мощнее работает ГУСБ — тем больше возникает аферистов, прикрывающихся нашим именем. Месяц назад мы задержали человека, который, представляясь моим заместителем, вымогал 2 тысячи долларов.
     — Какими качествами должен, по-вашему, обладать сотрудник собственной безопасности? Понятно, что он должен быть смелым, храбрым. А чисто по-человечески?
     — Прежде всего он должен быть порядочным.
     — Я спросил это потому, что служба в ГУСБ, наверное, не из приятных. Если работаешь в вытрезвителе, то в какой-то момент может показаться, что весь мир состоит из алкоголиков...
     — Разумеется, работа непростая. Но я бы не сказал, что коллеги относятся к нам как к шпионам или соглядатаям. Нормальные люди понимают, что предателей в своих стенах необходимо выгонять; они им же в первую очередь и мешают. Ну а боятся нас те, кто нечист на руку. Те, кто превратил службу в бизнес.
     — А разве таких не большинство?
     — Нет, конечно. Уверяю вас, в милиции, как и в любом коллективе, здоровых сил неизмеримо больше. Просто они не так заметны, как негодяи. Но именно эти люди — честные, самоотверженные, рискующие собой — и определяют лицо МВД. В противном случае все реформы были бы обречены на провал, а они же идут! Меняется ситуация, приходят принципиальные руководители, люди со свежим взглядом. И мы видим, что основное число сотрудников этим реформам поверило.
Еще полтора года назад мало кто из милиционеров осмелился бы открыто обращаться в ГУСБ, сообщать о своих коррумпированных начальниках. А сегодня — таких заявлений множество, и число их постоянно растет. И именно потому я уверен в том, что находимся мы на верном пути."
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации