Танки грязи не боятся

Материал из CompromatWiki
(перенаправлено с «Танки Грязи Не Боятся»)
Перейти к: навигация, поиск


Герман Хан: главное теперь для российского олигарха — скромность

1084295324-0.jpg Герман Хан имеет в российском бизнесе репутацию человека крайне жесткого. Именно с ним связывают агрессивную стратегию ТНК, благодаря которой компания выросла в три раза. После того как в прошлом году ВР за $6,15 млрд. купила половина ТНК, Герман Хан заявил, что стал наемным менеджером. Он утверждает, что главная добродетель теперь для российского олигарха — скромность.

Журнал «Профиль» опубликовал интерьвью с одним из создателей консорциума «Альфа-групп», в котором Герман Хан рассказывает о своем знакомстве с Михаилм Фридманом и первых совместный шагах в бизнесе.

«П.»: Известно, что вы родились в Киеве в профессорской семье. А как в Москву попали?

Г.Х.: Я окончил школу в 1978 году. Учился в школе плохо, поскольку много времени уделял спорту: серьезно занимался боксом. Поэтому после школы никуда не поступил, а пошел работать на завод учеником слесаря. Проработал на заводе год и понял, что руками работать не хочу, хочу головой. Поступил в индустриально-педагогический техникум, окончил его с отличием, а тогда для отличников действовала такая программа в вузах — на вредные специальности брали без экзаменов, с одним только собеседованием. И я, таким образом, поступил в институт стали и сплавов, на факультет литья черных металлов. Решил пойти по стопам отца, он действительно большой ученый, известный специалист в области металлургии.

«П.»: Вы с Фридманом были однокурсниками?

Г.Х.: Нет, он на год раньше тот же институт окончил. Во время учебы мы дружны не были, визуально знакомы, но не более. И моим первым партнером в бизнесе был не он, а Александр Борисович Фурман. Уже началась кооперативная эра, и я пошел работать в один из кооперативов — он назывался «Космос», арендовал площади в ЦУМе и занимался оптовой реализацией всяких швейных изделий, обуви, бижутерии. Фурман поставлял в наш кооператив швейные изделия, которые изготовляли несколько московских швейных кооперативов. Через некоторое время мы решили создать собственный кооператив — Фурман занимался пошивом одежды, я — снабжением и сбытом.

«П.»: Почему же из вас не вышло российских Бенеттонов?

Г.Х.: Ну да, не вышло как-то. Фурману нужно было продать бизнес (по семейным обстоятельствам), а я один тоже не захотел продолжать — и мы компанию продали, уже не помню за сколько, за какие-то символические деньги. Я тогда в поиске пребывал, планы на будущее были неопределенные — думал даже об эмиграции. И вот тогда я встретил Фридмана.

«П.»: Помните обстоятельства этой встречи?

Г.Х.: Помню конечно. Был март 89-го года. Встретились случайно, на площади Ногина, около Министерства черной металлургии. Он там вопросы решал, а я так, прогуливался. Вспомнили друг друга, рассказали, кто чем занимался после института. У него уже к тому времени было СП «Альфа-Эко», оно занималось продажей всего подряд. Были какие-то задумки в швейном бизнесе, и я обещал помочь.

С этого времени мы и начали плотно общаться. Был расцвет так называемого романтического капитализма, мы были молодые, почти все холостые, деятельные. Тогда начала складываться наша команда — Андрей Шелухин, Миша Безелянский, Леша Кузьмичев… Вместе проводили очень много времени, почти не делая различий между работой и отдыхом. Сотрудничество наше началось с ковровой темы. Бизнес был такой: наши однокашники — уроженцы, Азербайджана, Армении — выезжали в регионы и покупали там ковры ручной работы. А мы сдавали ковры в художественные салоны. Летом на ковры спрос был меньше, а я уже освоил навыки оптовой торговли и технологий экспорта, внедрил их, и в течение первых шести-семи лет ковровый бизнес был очень существенным направлением нашей деятельности. Впрочем, было и еще много чего — мы становились крупной торговой компанией. Торговали парфюмерией, чешскими светильниками. Был также большой импортный блок — сельхозпродукция, сахар по кубинским контрактам, винно-водочная продукция, чай.

«П.»: А как до нефти дело дошло?

Г.Х.: Услышали от знакомых, что существует такой вид бизнеса, как переработка нефти на НПЗ. Кузьмичев сделал несколько поверхностных, но, как тогда нам казалось, значительных исследования по сырьевым отраслям. Мы присматривались к угольному, нефтяному, металлургическому направлениям и начали движения практически во всех направлениях. Мои партнеры решили, что я смогу возглавить сырьевое направление, и я завершил все свои торговые дела, передал большую часть Мише Безелянскому, а сам стал концентрироваться на сырье. С металлургией у нас сразу как-то не заладилось, потому что в этой нише уже присутствовали крупные игроки, хотя позже у нас появился ряд проектов с Ачинским глиноземным комбинатом и Запсибом. Были также небольшие объемы торговли на угольном рынке. Но в нефтяном секторе повезло больше — мы сразу стали поставлять нефть на Ухтинский НПЗ в Республике Коми и Лисичанские НПЗ на Украине. Через некоторое время перерабатывали уже до 1 млн. тонн нефти на нескольких российских НПЗ.

«П.»: Тогда же вы занялись и экспортом нефти. В начале 90-х годов российский экспорт практически полностью контролировала компания Марка Рича. Вы тоже с ним работали?

Г.Х.: Наша нефть тоже оказывалась у него, очевидно через посредников. Поначалу мы продавали в основном бывшим своим соотечественникам, которые уже успели сориентироваться, как связаться с крупными торговыми компаниями. Первым нашим покупателем стала компания Galaxy, ее хозяином был широко известный в недавнем прошлом Леонид Минин, достаточно плотно контролировавший Одесскую перевалку. Продавать ему нефть было удобно, поскольку таким образом мы решали скопом много проблем, связанных с подходом судов, таможней и т.д. Впрочем, через некоторое время решили, что цепочки посредников нужно укорачивать, и мы сами получили статус спецэкспортеров.

«П.»: Там-то и были зарыты зубы дракона. Ведь экспортом занимался Кузьмичев, а позже, когда вы уже купили ТНК, компания отказалась от его услуг по экспорту нефти и его бизнес, по сути, сдулся.

Г.Х.: Изначально мы распределились так: все, что касается доставки сырья до российской границы, — это мое, а за границей товар продавал уже Кузьмичев. Когда пришло время наводить порядок в экспорте нефти компанией ТНК, мы отказались от эксклюзивных услуг «Альфа-эко», связанных с экспортом. Просто перевели их на общий конкурентный режим, в рамках тендеров. Но Алексей по-прежнему член нашей команды, мы по-прежнему каждый день общаемся — это нормальные бизнес-процессы, никто не обижается.

«П.»: В 97-м году вы приобрели ТНК в партнерстве с людьми, которые очень сильно от вас отличаются. Как удалось сработаться?

Г.Х.: Когда мы поняли, что просто торговой компанией быть мало, мы задумались о приобретении активов. Сначала нам не везло — покупали небольшие пакеты акций сбытовых компаний, пытались стать партнерами «ОНЭКСИМА» по СИДАНКО — но там отношения не сложились. Зато в ТНК мы пошли сразу с командой из «Реновы», Вексельбергом и Блаватником, не будучи до этого с ними знакомы. Это был большой риск и с нашей, и с их стороны, но риск этот оправдался. Притирка состоялась достаточно безболезненно — не было никаких дрязг, перетягивания каната.

«П.»: Но у вас и у Вексельберга совсем разный имидж. Знаменитые слоган ТНК «Танки грязи не боятся» больше ассоциируется с вами, а имидж ваших партнеров — совсем другой, более деликатный, что ли. Как вы уживаетесь уже почти 10 лет?

Г.Х.: Да мы дружим, а не просто уживаемся. Мы с Вексельбергом вместе занимаемся экстремальным туризмом — каждый год ездим по маршрутам Camel Trophy. Два года назад перевернулись в Китае и тем не менее на следующий год опять в одном экипаже были в Мексике. Не такие уж мы и разные, следовательно. Мы просто все очень разумные люди. Мы очень хорошо научились соизмерять свои амбиции и свои возможности. Каждый из нас прекрасно понимает сильные и слабые стороны партнеров, и никто не старается делать ту работу, которую партнер может сделать лучше.

«П.»: А как складываются партнерские отношения в вашей личной жизни?

Г.Х.: С женой мы познакомились в самолете тринадцать лет назад, когда наша компания летела в Израиль рейсом «Трансаэро». Одна из стюардесс и стала через два года моей женой. Она моложе меня на десять лет. Сейчас у нас две дочки — одной девять лет, другой три. Это партнерство как раз очень хорошо мне удалось.

Оригинал материала

«Профиль»