Теоремы Костыгина

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© The Confuzor, origindate::03.12.2010

Теоремы Костыгина

Все самостоятельные проекты почитателя иностранной литературы о менеджменте Дмитрия Костыгина заканчивались провалом

Зиновий Розенбаум

Compromat.Ru

Дмитрий Костыгин

Акционерный конфликт в сети гипермаркетов «Лента» продолжает набирать обороты: сторонники одного из крупнейших совладельцев ритейлера — Августа Мейера — пытаются вернуться к оперативному управлению сетью, усиливая давление на оппонентов — компанию Luna — в судах и на информационном поле. Активнейшим участником ситуации выступает председатель совета директоров «Ленты» Дмитрий Костыгин, который является едва ли не ключевым спикером от группы своего партнера А.Мейера.

В СМИ господин Костыгин предстает знатоком корпоративного права, этаким компетентным экспертом, способным грамотно и верно разъяснить обстановку вокруг предприятия. А недавно в одном из своих имиджевых интервью питерскому интернет-ресурсу «Город 812» он, скромно уподобившись У.Баффету, и вовсе позволил себе порассуждать о законах экономики и управления.

У незнакомого с Костыгиным читателя подобная нескромность может вызвать закономерный вопрос — так кто же он, этот неизвестный гуру менеджмента, знающий все и обо всем и щедро раздающий рецепты решения бизнес-проблем? Ответить на него можно, внимательно изучив «доленточную» биографию г-на Костыгина.

Одержимый эгоизмом

Дмитрий Костыгин родился в мае 1972 г. в Арзамасе в семье представителей технической интеллигенции. Как любит подчеркивать сам Костыгин, первый день его жизни выпал между днями рождения Карла Маркса и Зигмунда Фрейда. Как известно — классика мировой экономической мысли и основоположника психоанализа. Данное обстоятельство, видимо, и предопределило мистическим образом дальнейшую судьбу нашего героя. Во всяком случае, у многих складывается впечатление, что с некоторых пор он все больше пребывает в пограничном пространстве между грезами о Нобелевской премии по экономике и перспективами пройти курс активной терапии. Но путь к этой точке был долог и тернист.

В конце 80-х, выбрав карьеру медика, юный Костыгин оказался в Санкт-Петербурге, поступив в местную Военно-медицинскую академию. Как и многие его сверстники в годы студенчества он перебивался случайными заработками, включая торговлю джинсами и продажу книг с лотков. Надо отметить, что книги всегда играли в жизни Костыгина важную роль — он с детства много читал и любил рассказывать о прочитанном.

Вокруг бурлили эпохальные процессы. Молодой российский капитализм в малиновом пиджаке уже уверенно шагал по стране, а студент Костыгин только продавал шапки-ушанки и «двушки» для телефонов-автоматов интуристам. Честолюбивому Костыгину этот диссонанс не давал покоя, и секреты достижения жизненных успехов он начал искать в западной экономической литературе о «свободном рынке», ранее недоступной в СССР. Однажды в его руки попала одна из книг Айн Рэнд — американской основоположницы философии объективизма и идеолога неограниченного капитализма — и это коренным образом перевернуло его жизнь. Костыгин стал пылким приверженцем рэндианства.

«Открыл» российскому студенту-медику либертарианскую «истину» американский турист Кен Скуланд, приезжавший в Россию в 1993 г. для продвижения учения А.Рэнд, вербовки «последователей» и создания сети местных «проповедников». На одном из российских интернет-сайтов есть краткий переводной автобиографический рассказ одного из коллег Скуланда, повествующий о том, что «Кен встретил человека по имени Дмитрий Костыгин и обратил его в объективное либертарианство исключительно силой убеждения».

Суть учения А.Рэнд сводится к максимально возможному превознесению интересов отдельной «сильной личности» и отрицанию прав любых коллективов. Главенствующим принципом считается полная свобода такого индивидуума, который имеет право на абсолютную автономию от кого бы то ни было, в том числе и автономию моральных принципов. Из этого выводится апологетика бизнеса как «свободной деятельности» и отрицание государства как института, якобы занимающегося угнетением избранного меньшинства «творцов» (прежде всего бизнесменов), их обкрадыванием путем налогообложения и перераспределением в пользу «паразитов» — социально незащищенных слоев населения. По сути, рэндианская доктрина проповедует крайние формы эгоизма и возводит в абсолют идею стяжательства, гласящую, что богатство — главная мера нравственности.

Многие увлекаются различными философскими учениями и доктринами, но не у всех эти увлечения принимают характер одержимости. С Костыгиным случилось как раз последнее — он настолько проникся философией эгоизма и уверовал в свою избранность и право быть настоящим «творцом», что карьера медика потеряла для него привлекательность и он поступил в Санкт-Петербургский университет экономики и финансов. Параллельно он занялся переводами книг Айн Рэнд на русский язык, надеясь максимально широко распространить ее учение на постсоветском пространстве.

Данные усилия не остались незамечены рэндианскими кругами на Западе — весной 1993 г. Костыгина пригласили в США. Путешествуя по Америке, он встречался с различными представителями либертарианского движения, пользующегося там довольно сильным влиянием. В Калифорнии его принимал некто Гленн Крайп, предложивший Костыгину заняться изданием романов Рэнд в России. Говорят, что именно в ту поездку Костыгин познакомился и подружился с другим местным рэндианцем — Августом Мейером, происходившим из богатой семьи калифорнийских медиамагнатов (спустя шесть лет Костыгин пригласит Мейера в Санкт-Петербург и тот так и останется там, вскоре войдя в состав акционеров питерской «Ленты»).

Тогда же у бедного студента Д.Костыгина откуда-то появился первоначальный капитал на открытие собственного бизнеса в России. Возможно, пошли в гору продажи ушанок, но и без участия его американских единомышленников и покровителей здесь наверняка не обошлось. Имея за спиной поддержку более состоятельных либертарианцев, Д.Костыгин начал делать первые шаги в бизнесе в надежде стать «великим творцом» (по определению А.Рэнд). По приезду из США в 1993 г. вчерашний торговец книгами и шапками учредил АОЗТ с громким и пафосным названием «Ассоциация бизнесменов Санкт-Петербурга». Были ли в этой ассоциации бизнесмены доподлинно не известно, равно как и то, можно ли по праву называть на тот момент таковым и самого Костыгина. Впрочем, название фирмы четко указывает на то, что ее учредитель был изрядно окрылен идеей объединить петербургских «творцов» в некую профессиональную сеть. Закончилось все безуспешно и фирма, никак и не заявив о себе, тихо прекратила свое существование.

Само по себе рэндианство не принесло Дмитрию Костыгину ни славы, ни денег — ему не удалось найти в России достаточное количество единомышленников и объединить их в мощное движение, а изданные им в середине 90-х на деньги американских либертарианцев русские переводы романов Рэнд оказались не настолько востребованы аудиторией, чтобы прославить или обогатить переводчика.

Однако Костыгин все же кое-что вынес из своего либертарианского опыта — в идеях Айн Рэнд он нашел оправдание и идеологическое обоснование собственного чрезмерного эгоцентризма. С тех пор Костыгин стал все больше видеть во всем только собственные интересы, игнорируя интересы окружающих, но также стал беззастенчиво «пилить» финансовые средства в компаниях, с которыми имел дело, полагая это «правом творцов». Последнее обстоятельство, следует подчеркнуть, не входило в теорию г-жи Рэнд и стало, по-видимому, особенностью «российского перевода» Дмитрия Костыгина. В среде торговцев ушанками, а затем российских либертарианцев, Костыгин выделялся начитанностью и знанием английского, что перманентно и непропорционально повысило его самооценку. Так, например, знающие его люди утверждают, что Костыгин совершенно серьезно считает себя русским Уорреном Баффетом и с позиций экономического гуру повсюду активно озвучивает собственные теории, которые вызывают у его собеседников, которые в таких теориях хоть что-то понимают, спазмы неконтролируемого смеха .

Первые шаги

Учеба в СПбГУЭФ (ныне — ФИНЭК) в свое время не прошла для Костыгина даром. Именно в этом ВУЗе в середине 90-х состоялось его судьбоносное знакомство с будущим партнером Вадимом Гуриновым (ныне — глава компании «Сибур — Русские шины»), также получавшим там финансовое образование.

Студенческая дружба, как известно, крепка. В.Гуринов, наделенный предпринимательской хваткой, к тому времени уже имел небольшой собственный бизнес. Он-то и взял Костыгина «на буксир», введя его в состав своих ООО «Вектор», ООО «Скиф» и ТОО «Севзапспорткультторг». Уже к 1997 г. Гуринов всерьез заинтересовался пищевой отраслью, наладив тесные отношения с владельцами петербургского импортера продуктов питания «Петроимпорт» Дмитрием Филатовым и Марком Будыко. Вскоре он стал их партнером и по старой дружбе привлек Костыгина к участию в проекте создания производственного холдинга, получившего название «Промышленная группа “Петроимпорт”» (с 2001 г. — «Петросоюз»). В.Гуринов и Д.Костыгин как миноритарные акционеры получили места в совете директоров холдинга и заняли должности в его руководстве. Однако если Гуринов числился в «Петроимпорте» заместителем генерального директора, то Костыгин менеджером по маркетингу и развитию.

На определенном этапе Гуринов задумал параллельный бизнес-проект в сфере «пищевки», в который он также интегрировал Костыгина. Вынужденный довольствоваться вторыми, если не третьими, ролями в «Петроимпорте» Костыгин с энтузиазмом отнесся к новому начинанию: в 1999 г. он и его партнеры получили контроль над ЗАО «Кондитерское объединение “Любимый край”». В новой компании Костыгин занял должность управляющего директора. Одновременно с «Любимым краем» Гуриновым и Костыгиным было учреждено ЗАО «Лирс», где пылкий последователь Айн Рэнд также занял директорское кресло. «Лирс» в свою очередь выступил учредителем нескольких коммерческих структур в ряде российских регионов, через которые партнеры осуществляли торговлю продуктами питания. Однако примечательна эта структура не столько этим, сколько ее причастностью к попытке захвата одной из хлебопекарен, в контексте которого вновь всплывала фигура все того же Августа Мейера.

В 1999 г. Мейер осел в Петербурге, где начал активно скупать недвижимость. В 2003 году он приобрел ранее принадлежавший обанкротившейся швейной фабрике «Мир» участок в Шлиссельбурге по адресу Красный тракт, д. 2, который сдал в аренду компании «Лирс» (к тому моменту Костыгин уже не являлся гендиректором «Лирса», но оставался его бенефициаром). Вслед за этим, приятелями-рэндианцами была предпринята атака на субарендатора — ООО «Вега», владевшего хлебопекарней, расположенной на этом участке. Хозяйке «Веги» — местной жительнице Татьяне Лепетениной — было объявлено о существенном повышении арендной ставки. После ее отказа переоформить договор субаренды «Лирс» потребовал от «Веги» освободить участок и вывезти с него все имущество. Компании начали затяжное разбирательство в судах, и 10 декабря 2004 года кассационная инстанция удовлетворила иск «Лирса» о выселении субарендатора. Как считали многие, давление, которое «Лирс» оказывал на Т.Лепетенину, было организовано с целью отнять у нее прибыльный бизнес. Профиль ЗАО «Лирс» также был связан с «пищевкой» и успешная хлебопекарня, способная выпускать не только хлебобулочные, но и макаронные изделия, пришлась бы Д.Костыгину тогда как нельзя «ко двору».

Весной 2005 г. владельцы ПГ «Петросоюз», включая его основателя Д.Филатова, продали контрольный пакет акций американской компании Heinz. По словам одного из топ менеджеров «Петросоюза», Костыгин в этой компании запомнился в основном умением создавать конфликты в среде менеджеров и акционеров. Этот основной навык Костыгин продолжал оттачивать в своей дальнейшей деятельности уже совместно с Августом Мейером.

Что касается «Любимого края», то Костыгин остался его бенефициаром. В этой связи примечательно, что в период осуществления Костыгиным оперативного управления «Лентой» летом текущего года, он давал указания проводить миллионные предоплаты своему предприятию вопреки условиям контрактов.

Вместе с тем, карьера Д.Костыгина в пищевой отрасли пошла на спад еще в 2003 г. Костыгин так и не смог освободиться от «опеки» своего старшего партнера В.Гуринова и самостоятельно создать какой-либо эффективно работающий бизнес. Постепенный выход Гуринова из продуктового бизнеса и перемещение основной зоны его интересов в другие отрасли автоматически повлекло за собой и «миграцию» бизнес-интересов Д.Костыгина.

Звездный час

В 2003 г. В.Гуринов получил предложение о переходе в «дочку» «Сибура», ООО «Сибур — Русские шины», объединившую шинные предприятия холдинга. Возглавив компанию, он в очередной раз обеспечил протекцию Д.Костыгину. В.Гуринов пролоббировал назначение своего младшего бизнес-партнера на позицию генерального директора ОАО «Ярославский шинный завод» (ЯШЗ), согласовав его кандидатуру с новым на тот момент главой «Сибура» — выходцем из Питера Александром Дюковым (занимал эту должность с 2003 г. по 2005 г.). По-видимому, в сложившемся раскладе очков Костыгину добавило и его неформальное знакомство с Дюковым, с которым они будто бы в свое время совместно посещали спортзал.

Здесь нужно отметить талант Костыгина добиваться благосклонности нужных ему людей. До тех пор, пока знакомство держалось на риторике и теоретических беседах, дружба шла хорошо. При этом некоторые отношения длились годами до того, как покровители Костыгина понимали остальные атрибуты неординарного оратора.

После утверждения в должности генерального директора в ноябре 2003 г. Д.Костыгин сразу сделал ряд заявлений, пообещав быстро улучшить ситуацию на предприятии, переживавшем не лучшие времена. По словам Д.Костыгина, для исправления отрицательных финансовых результатов требовалось лишь сбалансировать деятельность предприятия с головным холдингом и внедрить современные методы управления. Заявив о себе как о «лидере реорганизации» ЯШЗ, Костыгин выразил готовность обеспечить заводу «адекватную доходность» на уровне около 300 млн. руб. ежегодно. Себе он публично отвел 6 месяцев на то, чтобы «показать результат, удовлетворяющий акционеров».

Тем не менее, едва оглядевшись на предприятии, новый гендиректор перво-наперво заинтересовался вовсе не производственными мощностями и проблемами сбыта шин, а… заводскими столовыми. Костыгин вывел целую теорию четкой взаимосвязи питания работников и производственных показателей и убедил руководство «Сибура» одобрить выделение $2 млн. на реформу заводского общепита. Цех питания был спешно преобразован в дочернее ООО «ЯШЗ-Питание», которое заключило контракты на поставку продукции с продуктовыми компаниями, аффилированными с Костыгиным. Нет нужды говорить, что пищевое сырье закупалось по завышенной стоимости. Более того, для столовых за счет заводских средств было закуплено и смонтировано дорогостоящее оборудование, после чего «ЯШЗ-Питание» начало обеспечивать развозными обедами сторонние предприятия Ярославля, включая даже местные поликлиники. Естественно, это потребовало существенного увеличения объемов закупок продуктов у поставщиков. То есть, фактически сразу с момента прихода на ЯШЗ, новый гендиректор отстроил действенную схему личного обогащения за счет заводских ресурсов.

Провозглашенная Костыгиным «реорганизация предприятия» стартовала с начала 2004 г. Ее целями провозглашались повышение производительности труда, ускорение принятия решений, а также изменение организационной структуры завода. Для решения первой задачи Д.Костыгин сформулировал индикативный показатель в натуральном выражении — 1000 шин на одного работника в год (методы расчета этого показателя Костыгин почему-то не раскрывал). Чтобы достигнуть этого результата, гендиректор начал готовить массовое сокращение сотрудников ЯШЗ, которое должно было затронуть от 700 до 900 работников из коллектива в 8000 человек, а также вывод еще около 400 человек за штат предприятия. Поговаривают, что оправдывая идею массовых сокращений, в узком кругу Д.Костыгин любил повторять, ссылаясь на очередную «умную книжку», что «дает уволенным новые возможности». Проблема заключалась только в том, что кроме увольнений Костыгину нужно было сделать процессы производства более эффективными — а как это сделать, он не знал.

Между тем, эта авантюра не была согласована ни с городской службой занятости, ни с управляющей компанией в Москве. Тем не менее, она претворялась в жизнь на протяжении всего 2004 г., в результате чего за год среднесписочная численность работников ЯШЗ сократилась на 1225 человек (около 15% трудового коллектива). Как итог количество произведенных шин упало с 6,3 млн. до 5,9 млн. Усредненная производительность труда при этом практически не изменилась и составила приблизительно 790 шин на одного работника.

Важнейшим, по мысли Д.Костыгина, направлением преобразований на предприятии являлось приведение его организационной структуры в соответствие некой «книжной схеме», позаимствованной из все тех же западных учебников по менеджменту. Результатом этой «реформы» стало появление большого числа новых управленческих должностей и соответствующее разбухание руководящего аппарата. На шинном заводе появился свой административный директор, директор по исследованиям, директор по производству, директор по качеству, новые блоки корпоративных коммуникаций, компенсационной политики и др. Все эти нововведения вели лишь к увеличению затрат на зарплаты, обслуживающий персонал и оргтехнику, так как четких задач эти люди не получили.

На ЯШЗ последователь западных бизнес-гуру выступил апологетом «проектного» подхода к управлению. Его суть заключалась в освобождении некоторых менеджеров от «текучки» и поручении им ведения того или иного «проекта», требующего материальных, людских и временных ресурсов. При этом таких проектов единовременно могло быть довольно много. Один из ставших известными носил название «Карфаген». Заключалось это масштабное начинание в строительстве нового забора вокруг предприятия.

Ускорение принятия решений, по мысли Д.Костыгина, могло быть достигнуто путем внедрения на ЯШЗ электронного документооборота. Данное мероприятие, охватившее 300 сотрудников, которым предоставили компьютеры, также было подано как «проект», названный «Все в сеть». Однако результатом стало не столько сокращение времени, тратящегося на совещания, сколько падение исполнительской дисциплины среди менеджмента. Связано это было и с тем, что Д.Костыгин лично подавал пример необязательности присутствия на рабочем месте и возможности «дистанционного управления» заводом. Своей резиденцией он избрал пансионат «Ясные зори», на территории которого и проводил значительную часть рабочего времени, решая те или иные вопросы при помощи электронной почвы. Упорное нежелание странноватого гендиректора появляться на вверенном предприятии нашло отражение в родившемся в среде работяг-шинников анекдоте о начальнике-кондитере, которого тошнит от запаха шин. В этой издевательской шутке, в общем-то, и отразилось все отношение работников завода к «лидеру реорганизации».

Отсутствие ясного представления о стратегии развития завода Д.Костыгин пытался компенсировать вовлечением более широкого круга управленцев в ее разработку. В отдаленной перспективе он допускал, что к этому процессу будет привлечено до 200 менеджеров ЯШЗ. В результате «делегирования полномочий сверху вниз» на предприятии лишь усилился хаос.

Вскоре политика «реорганизации» окончательно выдохлась: во второй половине 2004 г. на предприятии уже не проводилось громких преобразований. Постепенно накапливающиеся проблемы с текущим управлением требовали срочного реагирования менеджмента, направленного на рост продаж, снижение затрат, оптимизацию поставщиков и подрядчиков.

Отношения с последними — отдельная тема. Вместо привлечения выгодных предприятию контрагентов, Костыгин, как и в случае с заводскими столовыми, облепил ЯШЗ сетью дружественных фирм и фирмочек. Злоупотребляя доверием «Сибура» и своего давнего партнера и покровителя В.Гуринова, он использовал свои хозяйственные полномочия для личного обогащения путем манипуляций в области закупок и продаж. Среди поставщиков завода появились новые компании, реализующие продукцию по ценам выше рынка. В злоупотреблениях были замечены такие никому не известные ООО, как «МедЭкспо», поставлявшее на ЯШЗ модификатор и одновременно реализующее готовую продукцию предприятия. Другие ООО (например, «Фурмитрейд») осуществляли закупки через несколько юридических лиц по цепочке, так что цена неизбежно возрастала. Кроме того, использовались схемы по обналичиванию денежных средств, когда вместо реального приобретения закупаемой продукции, от фиктивных поставщиков (ООО «Форвард», «Вест», «Комсофт» и др.) на предприятие поступали лишь векселя.

Однако самой главной новацией Костыгина на «Ярославском шинном заводе» стали не организационные или производственные изменения, и не игра «на свой карман», а попытка внедрения так называемых «современных методов менеджмента», знания о которых были почерпнуты им из литературы. В основе этих методов лежала отвлеченная идея о том, что успех бизнеса обеспечивается формированием у команды предприятия и всех работников единого корпоративного духа. Для этого Костыгин использовал самые разные методы и приемы.

В частности, Д.Костыгин подготовил пространную и совершенно неудобоваримую методичку под названием «Профессиональные компетентности и основанная на них оплата труда». Ее целью было познакомить всех сотрудников завода с новой системой оплаты, которую собирались внедрить на «ЯШЗ». Эта система предусматривала, например, прибавки к зарплатам сотрудников, которые ни разу не болели или ни разу не отсутствовали по той или иной причине на рабочем месте в течение нескольких лет. Кроме того, «по компетентностям», надбавки работникам полагались за такие безусловно измеримые качества, как ответственность, энергичность и чувство юмора. Для популяризации этой системы методичку стали публиковать в ряде номеров заводской многотиражной газеты, причем знакомство с этой работой было обязательным для всего персонала.

Упорство, с которым Д.Костыгин притворял в жизнь книжные истины и возникавшие в связи с этим казусные ситуации привели к тому, что слухи о чудачествах гендиректора ЯШЗ проникли за стены завода и стали распространяться среди жителей города. Не оставили их без внимания и журналисты местных СМИ, которые попросту не смогли пройти мимо новостей, которые на тот момент обсуждал уже весь Ярославль. С середины 2004 г. публикации о деяниях господина Костыгина стали носить характер репортажей из театра абсурда, где гендиректор ЯШЗ был и автором пьес и режиссером и ведущим артистом.

В этом не было ничего удивительного. Отсутствие какого-либо управленческого опыта кроме «купи-продай» и «возьми чужое» самоуверенный идеолог свободного капитализма должен был чем-то заменять, и в ход пошли самые дикие идеи, которые в Ярославле начала 2000-х годов вначале сходили за западные бизнес практики. Они, конечно, не имели ничего общего с западным менеджментом, ведь в Америке Костыгин общался лишь с философами рэндианства и за всю свою жизнь не работал ни в одной компании, где он мог бы научиться тому, как профессионально управлять бизнесом При этом необъятная самооценка и полное отсутствие умения объективно посмотреть на себя заставляли Костыгина выкидывать все новые коленца перед ярославскими работниками шинного завода, которые начинали медленно понимать что к чему.

Апогеем абсурда стал «пеший ход» сотрудников ЯШЗ из «Ясных зорь» в Ярославль, память о котором жива на заводе до сих пор. В конце мая 2004 г. всем управленцам, начальникам цехов и руководителям подразделений было велено проштудировать представленный Д.Костыгиным список литературы по теории менеджмента, заучив некоторые умные мысли наизусть. Гендиректор обещал лично экзаменовать сотрудников и уволить несдавших по несоответствию занимаемой должности. Все заводоуправление, бухгалтерия и даже начальники цехов были вынуждены зубрить сентенции западных теоретиков, с ужасом ожидая «судного дня».

Таковой случился 24 июня. Как писали ярославские СМИ, в то утро в пансионат «Ясные зори» съехались около сорока начальников с ЯШЗ «тестироваться» у гендиректора. Поскольку большинство заводских управленцев так и не смогли постичь глубину книжных премудростей, Д.Костыгин заявил присутствующим, что единственный шанс для них доказать профпригодность — совершить коллективный пеший марш-бросок от «Ясных зорь» до Ярославля. Была разъяснена и идея — это так называемый корпоративный тренинг, в процессе которого они станут настоящим сплоченным коллективом, который будет способен преодолеть вызовы времени.

Ярославская газета «Золотое кольцо» в одном из июльских номеров 2004 г. весьма красочно описала это действо: «Двинулись незамедлительно. Впереди босиком шагал сам. В начале пути некоторые непродвинутые управленцы еще надеялись, что директор пошутил и скоро разрешит всем сесть в машины, тем более что авто двигались следом. Однако поход оказался вовсе не шуткой. Отпустили только одного из сорока членов коллектива — мужчину предпенсионного возраста, который стал жаловаться на плохое самочувствие и вправду выглядел весьма неважно. А вот заместительнице по социальным вопросам, несмотря на то, что она после первого же километра стерла ноги новыми туфельками на высоких каблуках, поблажку не сделали. Единственное, что разрешили, — отправить машину за кроссовками. Колонна солидных, парадно одетых людей, двигающаяся по обочине Костромского шоссе, вызывала немалое удивление у проезжавших мимо автомобилистов и сельских жителей. Некоторые даже издевательски сигналили и покручивали пальцами у виска. Тем не менее, расстояние в 12 километров от «Ясных зорь» до указателя «Ярославль» возле поселка Прибрежный преодолели все. Заняло это несколько больше трех часов. Когда замаячил вожделенный указатель, выбившиеся из сил шинники даже приободрились — сейчас они рассядутся по своим машинам, вытянут усталые ноги, доберутся до ванны и душа. Однако и тут их ждало разочарование. В самом конце пути Дмитрий Костыгин объявил своим подчиненным, что сейчас они все вернутся в пансионат. А там он им самолично расскажет, что же они должны были усвоить. И лишь после двухчасовой лекции все были отпущены с миром».

Подобное самодурство Костыгина не только подрывало его авторитет, но и накапливало раздражение среди сотрудников, включая как рядовой персонал, так и менеджеров завода.

Раздражение вызывали не только экстравагантные методы руководства Д.Костыгина, но и ряд мер, ущемляющих социальные права и интересы работников. После массовых сокращений, создавших атмосферу страха и нервозности, дирекция ЯШЗ пошла на урезание отпусков. Рабочий график 2005 г. предусматривал общезаводские отпуска в первую декаду января и первую декаду мая, при этом рабочие дни в эти числа также считались отпускными. Чувствуя нарастающее сопротивление своей политике, Костыгин попытался избавиться от профсоюзных лидеров ЯШЗ. Он инициировал перевыборы председателей цеховых комитетов профсоюзов в августе 2004 г., но отношение к проводимой управленческой политике не изменилось.

Поскольку складывающаяся на «Ярославском шинном заводе» психологическая обстановка становилась все более напряженной, Д.Костыгин перешел от неработающих методов «формирования командного духа» к традиционной схеме покупки лояльности управленческой команды путем предоставления ее представителям разнообразных благ за счет предприятия. Это означало прямое ущемление интересов акционера, ожидавшего исполнения обещаний о росте доходности ЯШЗ, а вместо этого сталкивающегося с неоправданным ростом затрат.

Одной из основных статей расходования средств стала оплата командировок заводского руководства. В конце ноября — начале декабря 2004 г. Костыгин и еще около 40 управленцев ЯШЗ ездили в Сингапур и в Малайзию. Эта поездка, по некоторым данным, обошлась предприятию в 5 млн. руб. При этом руководство «Сибура» узнало об отъезде менеджмента завода непосредственно перед вылетом. В свойственной ему манере Костыгин обозначил этот визит как «тренинг-проект», получивший название «Один дома». Якобы его целью являлась не только стажировка руководства в Сингапуре, но и практика для заводских менеджеров среднего звена, которых «оставили на хозяйстве».

Другие поездки проходили на территории России, где Костыгин с коллегами посетили такие далекие от ЯШЗ по отраслевой принадлежности компании как «Вымпелком», «Северсталь», Борский стекольный завод, «Мосфильм», ИД Independent Media. Обоснования этих визитов придумывались задним числом, например, на Борском стекольном заводе внимание визитеров привлекла работа столовой, а в Independent Media — «этические принципы ведения бизнеса». Подобные объяснения никак не увязывались с проблемой развития предприятия, а продолжающийся необоснованный рост затрат вызвал резкое недовольство «Сибура».

Постепенно в течение 2004 года на заводе нарастали экономические трудности из-за роста затрат и снижения производства. Пытаясь исправить свое реноме, Костыгин задействовал PR-инструменты, начав публиковать в ярославских СМИ теоретические статьи о новых методах менеджмента, а также стал регулярно приглашать на ЯШЗ делегации известных зарубежных консалтинговых компаний (в частности, на предприятии побывали представители Roland Berger, McKinsey, CISS, Innovation&Kosten и др.). Визиты последних, как считал Костыгин, могли поднять его персональный авторитет и подтвердить правильность его управленческих наработок.

Как бы то ни было, но 2004 год оказался для ЯШЗ полностью провальным. Падение затронуло не только натуральные, но и финансовые показатели предприятия. Вопреки громко заявленным планам получения 300 млн. руб. прибыли, прибыль от реализации составила всего 72 млн. руб. — на 20 млн. меньше, чем в 2003 году. Таким образом, даже управленческая чехарда и внутренние конфликты не помешала ЯШЗ в 2003 году сработать лучше, чем в тот год, когда Д.Костыгин единолично управлял заводом во вполне благоприятных условиях. Основная причина провала — увеличение управленческих расходов почти в полтора раза, с 305 млн. до 445 млн. руб. Судя по косвенным данным, существенная доля увеличившихся расходов пришлась на упоминавшееся выше разбухание управленческого аппарата, неоправданные командировочные и прочие «забавы» «гиганта мысли» в директорском кресле.

Ситуация не изменилась и в 2005 году, который, несмотря на рост рынка, также стал для ЯШЗ крайне неудачным. Эти результаты переполнили чашу терпения в «Сибуре», и 28 октября 2005 г. Д.Костыгин был досрочно отправлен в отставку. В нефтехимическом холдинге решили не повторять ошибок и назначили на его место В.Ионова — профессионального отраслевика без тяги к западным теоремам, но с большим опытом практической работы. Сам Д.Костыгин, очевидно, больше не питал иллюзий относительно возможностей своей дальнейшей карьеры как в «Сибуре», так и в качестве руководителя крупного предприятия, поскольку открыто заявил о намерении «на досуге заняться написанием книг по управлению предприятиями».

Провал Д.Костыгина на ЯШЗ привел и к охлаждению его отношений с В.Гуриновым, которого он фактически «подставил» перед руководством «Сибура», но вскоре Костыгин стал проводить больше времени с другим своим покровителем и «опекуном» в лице экстравагантного денежного американца Августа Мейера. Однако, это уже совершенно другая история, о которой стоило бы рассказать отдельно…

Как видно из всего вышесказанного, попытки строить свою карьеру нынешний ближайший соратник Августа Мейера Дмитрий Костыгин всегда делал исключительно по протекции более успешных «старших товарищей». Самым большим талантом Костыгина всегда было умение пустить пыль в глаза своим «опекунам», вальяжно рассуждая об абстрактных материях. Время показало, что сам он не в состоянии вести сколь-либо значительную созидательную работу, хотя и полагает себя великим знатоком западной бизнес теории. Один из близких знакомых Костыгина сравнил его с человеком, который увлекся гольфом и решил перечитать сто книг на эту тему, ни разу не махнув клюшкой. Однако, когда он начинает играть, оказывается, что полное отсутствие опыта нельзя заменить высокопарной риторикой, и с клюшкой в руках он не похож на Тайгера Вудса, а похож всего лишь на начитанного дилетанта.

Отсутствие у Костыгина объективной самооценки, приводящее к тому, что он и сейчас периодически переходит в «пограничные» состояния, начиная вдруг считать себя «российским Баффетом» и с глубокомысленным видом вещать несвязные бессмысленные идеи с видом неподдельного восторга по поводу самого себя, бросается в глаза всем, кто знаком с главным «конфликтологом» «Ленты». Не только сотрудники, получившие сомнительное удовольствие поработать под его началом, но и большинство знающих его людей из мира бизнеса на сегодня воспринимают Костыгина как неадекватного (и к тому же нечистого на руку) персонажа. Для них он — человек, который искрит абстрактными идеями, нагружает сотрудников и контрагентов дешевыми спецэффектами и эпатажными выходками, но ничего при этом не может предложить бизнесу с практической точки зрения.

Остается лишь пожелать удачи работникам «Ленты», которой так мечтает порулить непризнанный гуру Костыгин. Ведь «Лента» сегодня — это не Ярославский шинный завод образца 2003 года, и подобная «рулежка», кроме обычных для этого свободного капиталиста злоупотреблений, может привести к коллапсу компании, которую построил предприниматель Олег Жеребцов и тысячи добрососвестных сотрудников. Вряд ли коллективные пешие походы сотрудников «Ленты» из Питера в Сестрорецк или Ломоносов смогут повысить продажи сети…