Тернистый путь к славе

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала

Тернистый путь к воровской славе

Кто и как помог Иванькову-Япончику стать "королем" рэкета мировой величины

Вячеслав Разинкин, Алексей Тарабрин

"В январе 1972 года в Москве была разоблачена организованная преступная группа, возглавляемая Карьковым Геннадием Александровичем, 1930 года рождения, известным "вором в законе" под кличкой Монгол (ныне покойный). Наиболее активными участниками преступной группировки Монгола были Иваньков Вячеслав Кириллович, 2 января 1940 года рождения, уроженец г.Москвы, уголовная кличка Япончик, и Быков Владимир Васильевич, 1937 года рождения, уголовная кличка Балда. Последний был приговорен к 13 годам лишения свободы. Япончику удалось уйти от наказания".
(Из оперативного меморандума ГУУР МВД СССР)

Из документов МВД СССР:
"...В 1965 году Иваньков был доставлен в о/м по месту жительства за попытку совершения карманной кражи. При задержании оказывал сопротивление сотрудникам милиции, буйствовал. Направлен для прохождения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в больницу имени Кащенко, где ему поставили диагноз: "страдает хроническим психическим заболеванием в форме шизофрении, невменяем в отношении инкриминируемого ему деяния, нуждается в направлении на принудительное лечение". В больнице на экспертизе Иваньков находился с 5 апреля по 18 июля 1966 года. Узнав диагноз, он резко изменил свое поведение: активно общался с окружающими, участвовал в настольных играх, читал книги, приветливо встречал жену при ее посещениях, проявлял привязанность к сыну, интересовался решением суда..."

Из документов МВД СССР:
"...В начале 1980 года Иваньков В. сплотил вокруг себя преступную группу из числа ранее судимых лиц: Быкова Владимира Васильевича, 1937 года рождения, Сливы Вячеслава Маракуловича, 1944 года рождения, Сосунова Асафа Евдаевича, 1938 года рождения. Входили в нее и братья Квантришвили Амиран (профессиональный игрок в карты) и Отари (бывший спортсмен). Участники преступной группировки, используя удостоверение и форму сотрудника милиции, а также огнестрельное оружие, производили самочинные обыски у дельцов теневой экономики, живущих на криминальные доходы, похищая у них ценности и деньги, в некоторых случаях совершали квартирные кражи. Помимо этого, имея широкий круг осведомителей, среди зажиточной интеллигенции и госчиновников бандиты выявляли лиц, располагающих крупными суммами денег и ценностями, вступали с ними в контакт, затем обманным путем увозили их на автомашинах за пределы г.Москвы или доставляли в явочные квартиры, где, применяя физическое насилие (нанесение побоев, изощренные пытки), добивались от жертв выдачи денег и ценностей".

Из документов МВД СССР:
"...После выписки из психиатрической больницы Иваньков состоял под наблюдением психоневрологического диспансера... Работал фотолаборантом, тренером в детской спортивной школе. В 1974 году получил 2-ю группу инвалидности по психическому заболеванию бессрочно. Одновременно Иваньков вел активный образ жизни, часто посещал рестораны, имел широкий круг знакомых. В марте во время драки в ресторане "Русь" в г.Москве Иваньков был задержан. При производстве обыска у него были обнаружены и изъяты поддельные документы (паспорт и водительское удостоверение). В период следствия по уголовному делу с 5 июня по 13 августа 1974 года Иваньков находился на стационарной судебно-психиатрической экспертизе в Институте имени профессора Сербского, где комиссия пришла к заключению, что он "психическим заболеванием не страдает, вменяем в отношении инкриминируемых ему деяний, высказывания о "преследовании" носят симулятивный характер". 18 ноября 1974 года Иваньков был осужден по ст.196 ч.3 УК РСФСР за использование поддельных документов к 7 месяцам 15 дням лишения свободы и был освобожден из-под стражи в зале суда в связи с отбытием срока наказания. За драку - групповые хулиганские действия - привлечен не был. Используя коррумпированные связи, Иваньков сумел уйти от полной уголовной ответственности. В период следствия и суда Иваньков содержался под стражей в Бутырской тюрьме, где был посвящен в сан "вора в законе" находившимися там "ворами". Его клички: "Ассирийский Зять", "Япончик"..."

Мастер "разгона"

Ближе к вечеру в дежурной части одного из московских отделений внутренних дел раздался телефонный звонок. Он, можно сказать, вскоре поставил на уши почти всю столичную милицию. Уж уголовный-то розыск точно.

- У меня украли машину, - пожаловался потерпевший. - И хотят, чтобы я ее купил...

- Кого купили? - не понял дежурный.

- Свою машину.

- Если это глупый розыгрыш, то имейте в виду, что он для вас плохо кончится. Наш разговор записывается на пленку, а специальное устройство определит ваш номер, - блефовал по-черному дежурный.

В то время определителей телефонных номеров типа распространенных сегодня аонов было раз, два и обчелся. Ими под большим секретом пользовались только спецслужбы, но не милиция. Далее опытный страж порядка поступил так, как предписывала действовать в таких случаях инструкция.

- Такие вопросы по телефону не решаются. Приходите в отделение. Приносите заявление. Разберемся... Но для начала хотя бы назовите себя. Кто вы такой? Адрес?

В ответ потерпевший вкрадчиво добавил такое, от чего милиционер даже привстал на стуле. Он назвал имя и фамилию известного всей Москве человека, администратора популярного столичного театра.

Потерпевший в отделение пришел в тот же вечер. Написал заявление. Об этом тут же доложили чуть ли не на самый верх. В те времена ответственность на себя брали с еще большей неохотой, чем сегодня. Жесткая команда привела скрытые милицейские пружины в действие. Было установлено, что странный вор, который продавал угнанную им машину хозяину, оказался для МУРа фигурой известной. "Продавцом" был Иваньков Вячеслав Кириллович.

Шел 1976 год. Операцию по изобличению и задержанию Иванькова проводили по привычной схеме - захват преступника на месте преступления. От потерпевшего было известно, где и когда должна была состояться передача денег. Там организовали засаду. Близлежащую территорию перекрыли, поставив заслоны на всех путях подхода и отхода. Но в самый решающий момент Япончик переиграл оперативников. Он почувствовал подвох. И подъезжая к "подсадной утке", которой было доверенное лицо пострадавшего, вместо того чтобы остановиться и взять деньги, сделал круг, а потом стремительно набрал скорость и пронесся мимо. Его преследовало несколько автомашин, началась стрельба, как в голливудских боевиках.

Надо отдать ему должное - машину Иваньков гнал отменно. На бешеной скорости ловко закладывал на поворотах лихие виражи. От "хвоста" пытался оторваться как профессиональный гонщик. Это ему почти удалось, но преследователи применили оружие, три колеса машины Япончика оказались простреленными. Япончик бросил легковушку, стал отстреливаться. Это несколько сбило пыл преследователей, и он не замедлил этим воспользоваться - скрылся. В брошенной автомашине нашли напуганную насмерть девицу - она забилась между сиденьями на полу. Рядом валялся нож, которым, как выяснилось, лихой водитель угрожал ей, используя в качестве заложницы.

После провала операции начальство устроило грозный разнос. Сотрудники милиции прочесывали районы возможного появления Япончика. На его явочных квартирах устроили засады. Теперь его можно было брать не колеблясь, за ним тянулся целый шлейф преступлений: разбой, хранение и использование оружия, сопротивление милиции со стрельбой - по тем временам большая редкость и чрезвычайная наглость. Любой суд без проволочек за подобные деяния вкатал бы достаточно приличный срок. Но вкатывать его было некому, преступник исчез.

Поиски Япончика продолжались более полугода. Безрезультатно. И вдруг он заявился в милицию сам. Нет, не сдаваться пришел, а продолжать поединок. Как оказалось, это время он потратил на подготовку алиби. Правосудию был предоставлен материал, будто преступник вовсе не он, а коварный администратор, который "кинул" приятеля Иванькова при покупке автомашины. Эту версию подтверждали сразу несколько человек, в том числе давняя пассия Япончика Каля Никифорова, авторитетная в уголовном мире цеховичка. Она в тот момент уже отбывала наказание за торговые и валютные махинации, но даже из зоны дала свидетельские показания. Это отчасти сбивало с толку, ведь встретиться и все обговорить они не могли. Кроме того, суду предстояло, прежде чем выносить приговор, разобраться с жалобой Иванькова по поводу здоровья. Его направили на судебно-медицинскую экспертизу. Авторитетная комиссия признала подследственного душевнобольным, инвалидом второй группы, к тому же и адвокат умело построил защиту, добившись, чтобы статья 146 (разбой) отпала. Кстати, адвокатом Иванькова на этом процессе был Генрих Падва.

Надо сказать и о том, что в суде не подтвердилось за Иваньковым хранение и применение оружия: оперативникам не удалось найти на месте перестрелки гильзы. Тут не обошлось без прокола со стороны следствия, как и при попытке задержания, когда операция была проведена неграмотно.

В результате за Япончиком осталось обвинение лишь по одной легкой статье, где наказание не превышало трех лет. Теперь лишним балластом оказалось заключение о его душевном недуге. Для милиции, которой он достаточно крепко насолил, это было козырной картой. Разыгрывая ее, Иванькова можно было держать в больнице достаточно долго. Таким образом, давшаяся Япончику с таким трудом победа оборачивалась чуть ли не поражением. Это было не в его характере, и он написал заявление о своей симуляции душевной болезни.

Читая дальше между строк старых милицейских отчетов, можно найти еще много интересных деталей. Например, искусство смены диагнозов объяснялось отчасти тем, что хорошая подруга Япончика работала в клинике нервных болезней имени Сеченова. Она могла запросто поделиться медицинскими познаниями в области неврозов. Кстати, существует негласное правило, по которому "вор" должен уметь "косить под дурака" или отлично симулировать любое иное заболевание, обеспечивающее снисхождение правосудия. Этому специально учат, на это натаскивают, ради этого подделываются и подтасовываются документы об ушибах головы, о трудном детстве, о травмах в юности. И от всего этого в нужный момент можно отказаться... После того процесса о способностях Япончика красиво провести "разгон", то есть операцию по выбиванию так называемых долгов (сегодня это называется рэкетом), а затем уйти от ответственности слагали легенды. Для уголовной молодежи он становился кумиром.

Путь к коронации

Детство и юность Иванькова вряд ли можно назвать счастливыми. Ему не улыбнулось семейное благополучие. Отец часто прикладывался к стакану. Как значилось в соответствующих документах вытрезвителей, Иваньков К. "регулярно злоупотреблял алкогольными напитками, лечился в психиатрических больницах". В начале 50-х он и вовсе оставил семью. Мать отличалась мнительностью, была чрезмерно брезглива и до скандальности аккуратна. Могла без причины по нескольку раз перестирывать свои вещи. Проглаживала утюгом денежные купюры, чтобы не заразиться через них какой-либо болезнью.

Все это не могло не отразиться на характере Иванькова. Он рос физически ослабленным. Врачи определяли у него расширение сердца и затемнение легких. Мальчика отправляли на лечение в детские больницы и санатории. Примерно с тринадцати лет он поставил перед собой задачу укрепить здоровье. Его характер как раз проходил подростковую ломку - раздражительный, грубый. В ссорах с матерью был дерзок. Без особой причины мог уйти из дому. Оттаивал от семейных неурядиц на тренировках в спортзале - занимался в секции вольной борьбы. Самостоятельно изучал джиу-джитсу. Схватки на ковре проводил напористо, почти всегда побеждал. Выступая на соревнованиях в классе юниоров, выполнил норму третьего спортивного разряда.

После восьмого класса Иваньков поступил в цирковое училище. Это было в начале шестидесятых. Своей специализацией он выбрал воздушную гимнастику, быстро добился результатов, но тут его постигла неудача: во время тренировки упал с трапеции, получив закрытую травму черепа. За медицинской помощью не обращался, хотя несколько раз возникали обморочные состояния. Тренировки прекратил, а потом и вовсе ушел из училища. Устроился в комбинат бытового обслуживания слесарем, а затем стал бригадиром приемщиков, учился в вечерней школе. Казалось, судьба наконец сжалилась над ним, все стало налаживаться. На двадцать первом году жизни Вячеслав Кириллович стал мужем Лидии Айвазовны, красавицы ассирийки российского происхождения. В кругу друзей его в шутку стали именовать "ассирийским зятем".

Кто знает, если бы и дальше обстоятельства складывались благополучно, возможно, не получился бы из него дерзкий преступник. Но у него опять случилась травма головы, с потерей сознания,- сбила автомашина. На этот раз пришлось лежать в больнице. Выписавшись, Иваньков обнаружил, что плохо переносит жару и езду в транспорте.

18 июля, узнав о решении суда, повторившем заключение экспертизы о направлении его на принудительное лечение, Иваньков из больницы убегает. Сдает экстерном экзамен за 9-й и 10-й класс средней школы, это ему было для чего-то нужно. Но дома не живет, скрывается от работников милиции. Так продолжалось до ноября 1966 года, когда его вновь задержали и возвратили в больницу. А в марте 1967 года экспертная комиссия с участием профессора Р.Лунца пришла к заключению, что "Иваньков В. перенес шизофреноподобный психоз травматического генеза, течение которого было обусловлено психогеннотравмирующими воздействиями. Из психопатического состояния он полностью вышел". И 19 февраля его выписали...

Воровской талант и его поклонники

После тюрьмы Иваньков развелся с женой. Числился некоторое время товароведом в овощном магазине, но на самом деле нигде не работал. Зато часто бывал в "командировках". Ведь теперь ареной его действий был не один, хотя и очень большой город, а фактически вся страна. В милицейских сопроводиловках о нем говорилось: "Без определенных занятий и без прописки..." Он вошел в круг наиболее влиятельных лидеров уголовного мира Москвы. Вечера проводил в ресторанах. В компаниях отличался властностью, переходящей в жестокость. Его часто приглашали в качестве теневого арбитра в спорах "о долгах".

В России 80-х вовсю развивалось нелегальное предпринимательство.

Иваньков оказался в первой шеренге отечественных рэкетиров. Не было бы его, появился бы кто-то другой.

Почерк Ассирийского Зятя и его команды можно проследить, скажем, на свердловском деле. Там джентльмены удачи заставили поделиться крупными теневыми доходами нескольких цеховиков и антикваров. Деньги вымогались у них под предлогом взимания долгов, которые потерпевшие якобы не возвращали определенным лицам. Кстати, такая форма рэкета была применена Япончиком одним из первых в России.

В числе потерпевших был коллекционер-филателист. Япончик и два его сообщника изрядно "поработали" над своим клиентом. Выбивая деньги, они приковали его к водопроводной трубе в ванной комнате. Когда от боли жертва теряла сознание, ее обливали водой и продолжали пытку. В конце концов пообещали, что последней процедурой для него будет купание в ванне с кислотой. Ассистент Япончика Балда притащил огромную бутыль. Тяжелая, ядовитая жидкость, испаряясь, забулькала по эмали. Тогда коллекционер сломался и подписал три расписки, каждая на 20 тысяч рублей. На общую сумму по тем временам можно было купить почти шесть автомобилей "Волга".

Но Иваньков не учел одного - на его хвосте висели муровцы. Они тоже работали уже не только в Москве. Наконец-то нашли свидетелей, по показаниям которых можно было возбуждать уголовное дело. Была получена санкция прокурора на задержание и арест Япончика. О том, как это происходило, вспоминает участник операции, один из ведущих сыщиков ГУУРа (Главного управления уголовного розыска) МВД СССР (фамилию по его просьбе не называем):

- Мы следили за его домом несколько дней. Наконец появился. Ему дали войти в квартиру. Но команды на задержание все не было, хотя ясно и профану, что в помещении брать безопаснее. Через некоторое время он вышел, направился к телефону-автомату, набрал номер. Опять был довольно удобный момент, а команды нет. Вдруг Япончик резко бросил трубку, видимо, получив какое-то известие. Какое? Скорее всего, его предупреждали, что тучи сгущаются. Он бросился к машине, сорвался с места и вылетел со двора. У проходного подъезда остановился. К нему села жена. Оставляя на асфальте черные следы от пробуксовки колес, легковушка набрала скорость. Вот тут наконец-то последовала команда на захват. Несколько машин с оперативниками блокировали выезд на шоссе. Однако Япончик прорвался. Пришлось стрелять... Мне показалось, Иваньков знал, что на этот раз не уйдет. Его агент предупредил о тех силах, что обложили его. Тем не менее сдаваться не собирался... Но его взяли... При обыске обнаружили три подложных паспорта на разные фамилии, но с одной и той же фотографией.

29 апреля 1982 года народный суд Люблинского района г.Москвы приговорил Иванькова к четырнадцати годам лишения свободы.

Начиная с 1989 года Иваньков пишет жалобы и ходатайства о смягчении меры наказания. Первое время эти его попытки не давали результата. А в начале 1990 года жена Иванькова обращается к народному депутату СССР Федорову С.Н. с просьбой оказать содействие в помиловании ее мужа. И он направляет в Президиум Верховного Совета РСФСР и Председателю Верховного Совета РСФСР два аналогичных депутатских запроса такого содержания: "Учитывая, что Иваньков В.К. глубоко осознал противоправность содеянного, что пребывание в изоляции от общества свыше 7-8 лет не отвечает интересам перевоспитания личности, а также принимая во внимание его возраст и состояние осужденного, прошу Вас, Борис Николаевич, рассмотреть вопрос о его помиловании. 11 сентября 1990 года. Народный депутат СССР Федоров С.".

Вскоре соответствующие документы поступают в отдел по вопросам помилования при Верховном Совете РСФСР. Оттуда начинается В Тулун направлен запрос. Бумажная карусель закручивается чьей-то умелой и могущественной рукой. В декабре 1990 года материалы по Иванькову попадают в Верховный суд для проверки в порядке судебного надзора. 21 января 1991 года заместитель председателя Верховного суда Меркушев А.Е. (и сейчас занимающий ту же должность) внес протест в президиум Московского городского суда о пересмотре дела Иванькова. 30 января 1991 года Мосгорсуд постановил: приговор в отношении Иванькова В. оставить без изменений. Но в феврале 1991 года вносится вторичный протест по делу Иванькова, только уже в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда РСФСР. И тот 25 февраля 1991 года изменил назначенное Иванькову наказание, определив срок лишения свободы в 10 лет.

И все-таки вскоре Япончик уже был на свободе. Он некоторое время пожил в Москве, где успел провести воровскую сходку.

А в марте 1992 года нелегально выехал в поселок Веселый Ростовской области. Здесь он прописывается в общежитии и предпринимает усилия для выезда за границу. С этой целью через советско-американское предприятие "Приоритет" им подается обращение в консульское управление МИД России. Он получает загранпаспорт для выезда по маршруту: "Москва-Пекин-Будапешт" и 300 долларов США. Одновременно он обращается в посольство США, чтобы получить визу на въезд в эту страну. Скрывает судимости, искажает дату рождения, домашний адрес, место работы, номера домашнего и служебных телефонов. И его вопрос решается положительно. Он покидает пределы России. А спустя месяц после его успешного отбытия за границу СП "Приоритет" самоликвидируется.

Продолжение следует...

Что произошло потом, хорошо известно. "Вор в законе" Япончик вошел в так называемый братский круг, составляющий одиннадцать наиболее непогрешимых, с точки зрения правил и традиций преступного мира, криминальных авторитетов разных стран. Себя он по воровскому обычаю считает магерамом, то есть королем среди "воров в законе".

Правда, ни деньги, ни "королевское" звание не спасли его от американской Фемиды.

В американский сенат высокопоставленные российские друзья Япончика, по нашим данным, не обращались...

Но, может быть, еще обратятся?..