Федотов замолвил Бастрыкину

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Федотов замолвил Бастрыкину FLB: Глава Совета по правам человека объяснил свое вмешательство в дело Развозжаева указом Путина

"«Глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов заявил "Известиям", что он "обратился к генеральному прокурору Юрию Чайке и главе Следственного комитета Александру Бастрыкину по поводу ситуации с Леонидом Развозжаевым", - пишут 24 октября «Известия». "Появление Развозжаева в следственных органах окутано непонятными обстоятельствами , - сказал Федотов, - когда человек говорит, что его похитили, подвергали пыткам - это должно быть проверено, так как это сообщение о возможном преступлении" . - В письме Бастрыкину я попросил организовать встречу членов СПЧ с Развозжаевым для того, чтобы получить информацию из первых уст. Я также предложил обсудить результаты этого посещения за круглым столом вместе с представителями СК и Генпрокуратуры , - добавил глава СПЧ». « «Такая форма общественного контроля вполне укладывается в сложившееся между советом и Следственным комитетом взаимодействие. В свое время Следственный комитет пригласил членов СПЧ к участию в допросах лиц, которые проходили как обвиняемые по делу о гибели Сергея Магнитского. Такую форму общественного контроля можно было бы тоже использовать» , – цитирует в среду главу СПЧ Газета.Ру. «Такой общественный контроль за правоохранительными органами вполне укладывается в русло указа президента Путина № 601 от 7 мая» , – отметил он. «Члены СПЧ в отличие от членов ОНК не наделены правом посещать следственные изоляторы. Поэтому я рад, что члены Общественной наблюдательной комиссии Москвы – Борщев и другие – посетили Развозжаева в изоляторе. Теперь мы имеем представление из независимых источников о том, что случилось с этим человеком» , – также сказал Федотов. Член ОНК Валерий Борщев накануне посетил Развозжаева в СИЗО «Лефортово». Во время встречи арестованный заявил, что отказывается от явки с повинной, и рассказал, что оговорил себя и своих соратников под психологическими пытками . Позже депутат Госдумы Илья Пономарев, помощником которого является Развозжаев, написал в своем боге, что намерен обсудить сложившуюся вокруг Развозжаева ситуацию с представителями ООН и Совета Европы , для чего на днях летит в Европу». Ранее СМИ сообщили о том, что арестованный по делу о беспорядках на “Марше миллионов” Леонид Развозжаев хочет отказаться от явки с повинной. Накануне правозащитник Борщев, которому накануне удалось увидеться с Развозжаевым в СИЗО, рассказал в эфире радио “Коммерсант FM»: «мы пришли в СИЗО, пять часов нас не допускали, придумывая, что он на следственных действиях, еще где-то, хотя на самом деле следственные действия были и до нашего еще прихода, он просто был в другой камере. Но, тем не менее, мы выждали пять часов и с ним встретились. И он рассказал нам, как в Киеве, когда он вышел покупать булочку, четыре человека подбежали к нему, схватили, такие сильные парни, посадили в микроавтобус, завязали руки-ноги скотчем, на голову и на глаза нахлобучили шапку. В таком положении довезли, как он понимает, до российской территории, там сменились пассажиры, которые были с ним. На руках у него были наручники, ноги были связаны цепью. Наручники и цепь на ногах были соединены, то есть он находился в скрученном положении. В новом месте, куда привезли, как он полагает, видимо, это было где-то в Брянской области, судя по времени, в какой-то подвал завели. И его пугали, угрожали, говорили, что будешь сидеть, если не сделаешь то, что нужно, завтра будет холмик, и никто не узнает, где он, что с твоими родными может что-то случиться, с детьми и так далее. Это называется психологическая пытка, это серьезная вещь, она часто используется для того, чтобы сломать человека, это весьма успешно действует. Потом, как он говорит, с ним работал аналитик, и готовили этот так называемый текст. На него давили, настаивали, чтобы он написал то, что нужно. В итоге так, в общем-то, и получилось. Какие-то вещи он отбивал, такие дикие, вроде того, что он хотел взорвать железную дорогу. Согласились на компромиссе, что они хотели перекрыть железную дорогу, хотя ничего подобного не было, и так далее. Потом попросили его зачитать это на видеосъемку. Он держал в руках этот текст, руки были в наручниках, он зачитал, его посадили в машину и повезли в Москву. В Москве, как он предполагает, в Измайловском парке, его из этой машины, в которой привезли, перевели в машину Следственного комитета и отвезли в Следственный комитет» . Среди прочих на встрече с Развозжаевым побывала и правозащитница, обозреватель журнала The New Times Зоя Светова - на сайте издания она публикует рассказ оппозиционера от первого лица. «На вопрос одного из членов ОНК: «То, что вы говорите, можно предать гласности?» Он ответил: «Да, конечно, для этого я все вам и рассказываю» : “Из России я уехал 15 октября. А уголовное дело против меня было возбуждено 16 октября. Я пришел в отделение ООН по беженцам, чтобы просить политического убежища, но я не скрывался от следствия. Меня похитили 18 октября в Киеве. Около 13 часов я вышел из ХИАСа (организация, которая занимается предоставлением политического убежища беженцам). Я успел увидеть, что у входа стоит микроавтобус с украинскими номерами. Рядом стояли четверо мужчин, один был без маски. Я бы смог его узнать, если бы снова увидел. Они затолкали меня в микроавтобус. Я сам занимался боксом, не боюсь физической боли, я сопротивлялся, но ребята очень здоровые и чуть повернешься, тебе как следует наподдают. Надели мне на голову черную плотную шапку, чтобы я не мог ничего видеть, ноги и руки слепили скотчем. И мы поехали. На одежде, которую забрали у меня в СИЗО остались следы скотча. Я уже несколько раз просил, чтобы мою одежду не стирали, потому что это вещественное доказательство. В микроавтобусе вместе со мной было человека четыре. Я думаю, это были украинцы: они почти все время молчали. Мы доехали до границы и там меня пересадили в другой микроавтобус — прямо дверь в дверь — я не выходил на улицу. Мы отъехали от границы и через полтора-два часа приехали на место. Ноги мне перемотали скотчем, надели наручники на руки и завели меня в подвал. Двоое суток меня не не водили в туалет. Один из тех, кто там со мной был, издевался надо мной, спрашивая, не хожу ли я под себя. Все это время я ничего не ел и не пил. Это был какой-то полуразрушенный частный дом. На руки мне надели наручники, скрепили их цепью с наручниками, которые надели на ноги. У меня под брюками была одета пижама (в Киеве было довольно холодно), и поэтому наручники одетые на брюки, а не на голое тело, не оставили следов на ногах. Также нет следов наручников и на руках. Я сидел в таком положении трое суток. Все допросы проходили в подвале. Я был в маске, в шапке без прорезей и мои похитители тоже были в масках. Мне кажется, что у меня даже было две маски тоненькая и толстая. Вот так я и сидел в скованном положении. Они говорили мне: если ты не ответишь на наши вопросы, то твои дети будут убиты . Основная цель — я должен был дать показания. Первые сутки они делали акцент на том, что я нахожусь на Украине и обо мне никто не узнает. Они говорили, что меня нет в правовом поле и со мной может произойти все, что угодно. Мне говорили: «либо ты говоришь что-то интересное, либо не говоришь и тогда тебя уже нет. Мы знаем, что твоей дочке 8 лет, а сыну уже 16 лет и он на митинг ходил, мы знаем, где работает твоя жена, так что думай…» Они никак не представлялись. Несколько раз звучала фраза: «Ты перешел Рубикон, нам за то, что мы здесь, деньги платят» . Они требовали, чтобы я что-то им рассказал. Когда я говорил им, что Удальцов не такой, как они хотят показать, и Навальный не такой, как они говорят, их это не устраивало. Я понял, что из Константина Лебедева (соратник Сергея Удальцова, также содержится в СИЗО «Лефортово», беседует со следователями и оперативниками без адвоката, обвиняется по статье 30, 212 УК РФ,ч.1(«приготовление к организации массовых беспорядков» — The New Times) хотят сделать главного обвиняемого. Когда я заходил в тупик и не соглашался говорить то, что они хотели от меня услышать, они говорили, что сделают мне укол «сыворотки правды». Они сказали, что после этого укола я все расскажу, но могу остаться дураком на всю жизнь и даже принесли мне таз, если вдруг после укола я буду блевать. Я подумал, что даже, если они берут меня на понт, то все-таки лучше не рисковать, потому что это не шутки. И согласился сказать то, что они хотели. Вот так продолжалось около полутор