Ходорковского помиловали через Берлин

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

  Ходорковского помиловали через Берлин Экс-главу ЮКОСа освобождали немцы через тайные каналы, выстроенные еще в 1960-е годы Оригинал этого материала
© "Ведомости", 23.12.2013, Безусловно свободен, Фото: khodorkovsky.com

Анастасия Корня, Светлана Бочарова, Татьяна Лысова, Филипп Стеркин

2f6b977b34d218387ac490184ff1e6a71222654e.jpg
Михаил Ходорковский (слева), Ганс-Дитрих Геншер (справа) и Александр Рар
Михаила Ходорковского освобождали в режиме спецоперации. [#ankor1 Указ о его помиловании] датирован 12.00 20 декабря, но уже в ночь на пятницу, как рассказал сам Ходорковский в интервью The New Times, он покинул колонию в сопровождении начальника управления ФСИН по Республике Карелии — формально это было этапированием. На машине его довезли до Петрозаводска, откуда Ходорковский специальным бортом вылетел в Санкт-Петербург. Там сопровождающие передали ему заграничный паспорт и посадили на частный самолет, от пилота которого Ходорковский и узнал, что летит в Германию.

До вечера 20 декабря о местонахождении бывшего владельца ЮКОСа было известно только от представителя ФСИН: Ходорковский летит в Берлин, чтобы встретиться с матерью, по его просьбе ему оформлен загранпаспорт. Но Марина Ходорковская в это время находилась в подмосковном Кораллове. В 18.00 МИД ФРГ подтвердил: Ходорковский приземлился в Берлине, туда же вылетели его родные.

[rbcdaily.ru, 20.12.2013, "Как Ходорковский мог получить визу в Германию": [...] как сообщили источники РБК daily, согласно внутренним инструкциям посольства ФРГ, такая въездная виза может быть срочно, буквально в течение одного часа, выдана в ряде случаев: например, «если в прибытии данного лица заинтересовано правительство ФРГ» или «при наличии важного гуманитарного повода — тяжелая болезнь или смерть близкого родственника лица, запрашивающего въездную визу». — Врезка К.ру]

По словам Ходорковского, о возможности помилования он узнал от адвокатов 12 ноября — ему дали понять, что признание вины перестало быть обязательным условием помилования, и в тот же день было написано прошение. Ни торга об условиях освобождения, ни принуждения к написанию прошения не было, утверждает человек из окружения Ходорковского: возможно, Владимира Путина просто устроила позиция Ходорковского.

Как рассказал Ходорковский «Ведомостям», в личном письме Путину, посланном в ноябре, он просил о помиловании в связи с тяжелым заболеванием матери и о разрешении сразу же выехать за границу (мать лечится в Берлине), обещал не заниматься политической деятельностью и не претендовать на активы ЮКОСа. Никаких условий ему не ставилось, уверяет Ходорковский.

«Возможность помилования обсуждалась долгое время, но всегда натыкалась на принципиальное нежелание Кремля отпускать и его, и Платона Лебедева без признания вины, — констатирует депутат-эсер Илья Пономарев. — Во время президентства Дмитрия Медведева был создан прецедент — помилование Сергея Мохнаткина, который своей вины не признал. Но на всех уровнях до сих пор действует установка: не раскается — не отпустим». Пономарев считает, что окружение Медведева не случайно создало прецедент, надеясь, что это даст возможность отпустить Ходорковского, но Путин тогда не был к этому готов. Роль Германии На вчерашней пресс-конференции Ходорковский поблагодарил канцлера Германии Ангелу Меркель. Посредником в переговорах между Путиным и адвокатами Ходорковского выступил 86-летний бывший министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер. Миссия Геншера началась полтора года назад. В июне 2012 г. в Берлине в аэропорту Тегель состоялась его первая встреча с Путиным, ее устроил офис канцлера, в работе также активно участвовал посол Германии в России Ульрих Бранденбург, пишет Frankfurter Allgemaine Zeitung.

Вторая встреча Путина с Геншером прошла в этом году. Руководитель научных программ Германо-российского форума Александр Рар заявил, что в деле освобождения Ходорковского проявила себя тайная немецкая дипломатия.

[Газета.Ру, 21.12.2013, "Его разбудили ночью и сказали, что он выходит": Переговоры об освобождении Михаила Ходорковского длились два с половиной года. Об этом, а также о других деталях выхода экс-главы ЮКОСа на свободу «Газете.Ru» рассказал научный директор германо-российского форума, немецкий политолог и член Валдайского клуба Александр Рар. [...]
— Почему именно Германия была так озабочена этим делом?
— У Ангелы Меркель внешняя политика ориентирована не только на интересы, но и на ценности, на соблюдение прав человека. В России это не все могут понять.
Переговорами об освобождении Ходорковского занимался господин Ганс-Дитрих Геншер, один из самых влиятельных в Германии людей, через тайные каналы, выстроенные еще в 60-е годы. Эти каналы и сейчас работают хорошо. — Врезка К.Ру]

["Ведомости", 23.12.2013, "Человек недели: Ганс-Дитрих Геншер": Владимир Путин как-то жаловался, что ему — в отсутствие Махатмы Ганди — и поговорить-то не с кем; ан вот оказывается, что все-таки нашелся у второго-четвертого президента России достойный собеседник. [...]
Надо, наверное, напомнить, кто такой Ганс-Дитрих Геншер. Заслуга бывшего министра иностранных дел Германии в объединении ФРГ и ГДР признается едва ли не большей, чем бывшего канцлера ФРГ Гельмута Коля и единственного президента СССР Михаила Горбачева; именно Геншер тогда провел множество успокаивающих бесед со всякими советскими официальными и законспирированными лицами, а также — с официальными и законспирированными лицами западных стран, чтобы хрупкая, примерная, невообразимая договоренность СССР и ФРГ могла воплотиться в жизнь. Считается также, что министр Геншер много способствовал отстранению коммунистов от власти в Польше и Венгрии. [...]
И надо полагать, участие в объединении Германии научило Ганса-Дитриха Геншера особенностям советского понимания действительности; кроме того, он не мог не контактировать и со страшной восточнонемецкой спецслужбой «Штази»; все это, очевидно, помогло ему в переговорах об освобождении Михаила Ходорковского, партнером по которым был советский чекист, работавший на территории ГДР. [...]
Условия свободы для самого известного российского заключенного — пока тайна, а может, тайной и останется; но хотя бы понятно, какого рода люди вызывают доверие Владимира Путина и какой бывает процедура обсуждения важнейших для российского президента вопросов. Обидно только, что внутри России, кажется, нет ни такой процедуры, ни таких собеседников, как 86-летний Ганс-Дитрих Геншер. — Врезка К.Pу]

Решение по Ходорковскому принимал Путин, он или его окружение нашли наиболее удобный способ решить вопрос и выбрали для этого немецкого партнера, подтвердив особые отношения с Германией, уверен руководитель Центра германских исследований Института Европы РАН Владислав Белов: Украина, энергетический пакет — все это не могло быть предметом договоренности, это был вопрос только по Ходорковскому.

Путин, считает Пономарев, окончательно решился на помилование Ходорковского, когда один за другим западные лидеры стали объявлять о бойкоте Олимпиады, а визит Путина в Италию, на котором обсуждалась и тема Олимпиады, успеха не принес. Политический эффект Похоже, определенных договоренностей об освобождении не существовало, считает политолог Михаил Виноградов. За решеткой остаются экс-руководитель «Менатепа» Платон Лебедев и бывший начальник отдела службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин, существует «третье дело ЮКОСа» — какими призрачными бы ни были его перспективы, все это серьезные ограничители для Ходорковского. Решение также можно объяснить реакцией Путина на украинские события, которые наглядно доказывают: политик в тюрьме может оказаться более опасным оппонентом, нежели политик на свободе, рассуждает Виноградов.

Скорее всего, Путин понял, что «третье дело» — это совсем стыдно, скоро Ходорковскому выходить, а если он выйдет, отсидев полный срок, то станет абсолютным героем, поэтому Путин решил выпустить его сам, считает член Комитета гражданских инициатив Леонид Гозман.

По словам самого Ходорковского, он не собирается быть ни лидером, ни спонсором оппозиции и участвовать в российской политической жизни. До снятия судимости (по тяжким преступлениям это восемь лет, т. е. до конца декабря 2021 г.) он лишен права избираться. Ходорковский освобожден только от отбывания наказания, объяснила «Ведомостям» его адвокат Елена Лукьянова. Чтобы судимость считалась снятой, это должно быть специально оговорено в указе. Экономический эффект На форуме в Давосе в январе 2012 г. первый вице-премьер Игорь Шувалов согласился, что Ходорковский должен быть амнистирован. «Это, в конце концов, вопрос инвестиционной привлекательности», — убеждал задавший вопрос член совета директоров «Тройки диалог» Рон Фримен.

Но теперь, когда Ходорковский вышел на свободу, инвесторы, экономисты, банкиры и даже чиновники почти единодушны: это практически не повлияет на инвестиционную привлекательность России. «Не знаю, как скажется на инвестклимате… будем надеяться, что положительно», — осторожен замминистра экономического развития Андрей Клепач (цитата по «Интерфаксу»). Для замедления роста были и остаются отнюдь не политические причины: высокие ставки, административные барьеры, не очень хорошая внешняя конъюнктура, рассуждает высокопоставленный федеральный чиновник, но очевидны и имиджевые проблемы. Вряд ли их можно сразу решить, но все равно это знаковое решение президента, оно должно улучшить инвестклимат, надеется он.

«Никогда» — так другой федеральный чиновник ответил на вопрос, было ли дело Ходорковского поводом для отказа инвестировать в Россию: «Я такого от инвесторов не слышал». Как ни странно, дело Ходорковского не особенно волновало инвесторов, уверяет и чиновник финансово-экономического блока: «Эту тему я обсуждал с ними и недавно, когда был риск третьего дела, и сразу после ареста бизнесмена — и всегда они говорили, что это не главный фактор риска, что уголовной срок за налоговые преступления — обычное дело и в западных странах, просто вы сделали это некрасиво и грубо».

Года два-три назад освобождение Ходорковского стало бы сильным позитивным сигналом, повышающим привлекательность российских акций, говорит главный экономист HSBC по России и Украине Александр Морозов, но в последние несколько лет инвесторы не поднимали этот вопрос, у них было достаточно других поводов разочароваться в России, они перевешивают освобождение Ходорковского.

Это антикризисная попытка спасти затухающую российскую экономику и привлечь инвесторов, критичен заместитель гендиректора Transparency International Андрей Жвирблис, но бизнес понимает: все зависит от решения конкретных чиновников. Гораздо важнее для инвестклимата общая система, констатирует федеральный чиновник: решение вернуть следователям право возбуждать налоговые дела без участия налоговиков все позитивные реформы и сигналы сведет на нет.

Руководитель московского офиса международного инвестбанка говорит, что история с Ходорковским часто всплывала в разговорах с инвесторами, но после стольких лет решение выпустить Ходорковского радикально не изменит их отношения. Произошло много других событий, в том числе история с миноритариями ТНК-ВР и антигейский закон, это значит для инвесторов не меньше, замечает он. Третье дело ЮКОСа Геншер довел историю до точки, в которой дело ЮКОСа должно начать заканчиваться, надеется Ходорковский, но пока у следствия остаются вопросы к людям, которые находятся в России.

О третьем деле в отношении Ходорковского в начале декабря сообщил заместитель генпрокурора Александр Звягинцев. «Интерфакс» передавал, что речь идет о легализации $10 млрд и о том, что эксперты, анализировавшие второе дело ЮКОСа, пытались способствовать изменению законодательства на деньги и в интересах Ходорковского. Сам Ходорковский всерьез считал, что новое дело может появиться, говорит Пономарев, встречавшийся с Ходорковским в июле. По мнению Пономарева, если бы Ходорковский отказался от помилования, третье дело начали бы раскручивать с весны и тогда пострадали бы еще два десятка человек. «Третьего дела ЮКОСа» не существует — это пиар силовиков, запущенный в ответ на прошение о помиловании, чтобы спровоцировать сторону Ходорковского на неверную публичную реакцию, говорит человек в его окружении.

После заявления Путина о том, что третье дело ЮКОСа не имеет перспектив, оно их действительно не имеет, уверен сотрудник органов прокуратуры.

Получить комментарии официальных представителей Генпрокуратуры и СКР не удалось. Когда Ходорковский вернется Ходорковский говорит, что вернуться в Россию ему не позволяет судебный иск налогового ведомства о взыскании с него и Лебедева 17,4 млрд руб. Иск удовлетворен Мещанским районным судом Москвы в 2005 г. В 2012 г. уполномоченный по правам человека Владимир Лукин подал в Мосгорсуд иск с просьбой отменить это решение, так как ранее Арбитражный суд Москвы уже взыскал с ЮКОСа по требованию налоговиков около 98 млрд руб. — в том числе и по основаниям, заявленным в уголовном деле. Мосгорсуд Лукину отказал, но он подал жалобу в Верховный суд.

Согласно информации ФНС, за Ходорковским по состоянию на 18.12.2003 числится недоимка в 53 млн руб. и пеня в 114 млн руб.

Ходорковский на пресс-конференции в Берлине заявил о том, что у него нет планов возвращаться в бизнес.

По его словам, его финансовое положение не ставит перед ним необходимости зарабатывать деньги. Свое время Ходорковский хотел бы посвятить возврату долгов тем людям, которые по-прежнему находятся в тюрьме, и всему российскому обществу. Ранее Павел Ходорковский (сын бывшего бизнесмена) рассказал «Эху Москвы», что основа состояния семьи — это дивиденды, выплачивавшиеся акционерам ЮКОСа в течение нескольких лет — до первой атаки на компанию.

В 2005 г. Ходорковский передал право распоряжаться своими акциями Group Menatep (основным активом которой являлся ЮКОС) Леониду Невзлину.

Большая часть зарубежных активов ЮКОСа была оформлена на офшор Yukos Financе BV, который был внесен в траст. От имени этого траста ведется защита интересов бывших акционеров ЮКОСа в международных судах. Но, по словам близкого к Ходорковскому человека, тот не имеет отношения к Yukos Financе и его интерес в этих тяжбах отсутствует. Выход Ходорковского из тюрьмы не означает автоматического восстановления его прав на активы ЮКОСа и «Менатепа», утверждает человек, близкий к Ходорковскому.
*** Оригинал этого материала
© Slon.Ru, 19.12.2013, Фото: ИТАР-ТАСС Зачем Путину выпускать Ходорковского Дмитрий Гололобов

B6b7d054f2f3f5846a1256c98ce1a24cd02e45d8.jpg
Михаил Ходорковский (второй слева)
[...] Давайте разберемся, почему Ходорковский написал прошение о помиловании, когда сидеть ему осталось всего-навсего какие-то девять месяцев — меньше 10% срока, назначенного ему судами. Несмотря на слухи о мифическом «третьем деле», он имел реальную возможность выйти с гордо поднятой головой навстречу радостной толпе у ворот зоны под вспышки камер сотен корреспондентов. Но он решил по-другому.

Почему-то мало кто обратил внимание на недавнее интервью Ходорковского The New York Times от 11 ноября 2013 года. А оно дает четкий и однозначный ответ на вопрос о том, зачем он попросил помилования и почему именно сейчас. «Сейчас маме почти 80 лет. Опять рак, опять операция. Ее сын уже десять лет в тюрьме, и есть большая вероятность никогда не встретиться на свободе», — говорит Ходорковский. В подобной ситуации любой человек написал бы просьбу о помиловании. Даже если на протяжении многих лет был категорически против. Путин и ЮКОС — это одно, а мать — совершенно другое.

[...] «несгибаемых» в России нет и быть не может. Есть только временно и по разным причинам «несогнутые». Но и они рано или поздно согнутся. Березовский поздно раскаялся и плохо кончил. Ходорковский «раскаялся» раньше, и у него есть возможность принести пользу Отечеству. Так и будут впредь говорить агитаторы из «Единой России». [...]

Выход Михаила Борисовича на свободу неизбежно ставит на повестку дня вопрос: а как же впредь будут строиться отношения Путина и Ходорковского? Получается, что Михаила Борисовича просто так взяли и выпустили на свободу: иди и делай все что хочешь, хоть революцию? Разумеется, нет. Хотя просьба Ходорковского о помиловании ни в коей мере не является признанием им своей вины, как хотят представить многие, но по факту ее удовлетворение со стороны президента является ни чем иным, как подписанием нового своеобразного пакта Путин — Ходорковский.

В этом пакте, с одной стороны, Владимир Владимирович, по понятиям, обязуется: а) освободить Ходорковского; б) не преследовать его по «делам ЮКОСа» в дальнейшем; в) не создавать ему и его близким невыносимых условий жизни на территории Российской Федерации. В ответ Михаил Борисович, тоже, разумеется, сугубо понятийно обязуется: а) принять помилование и согласиться с ним; б) не предпринимать в отношении Путина и Ко агрессивных действий с использованием имеющихся у него ресурсов; в) не пытаться заниматься тем, чем Михаилу Борисовичу заниматься принципиально не надо и противопоказано (список пунктов понятен). Очевидно, что, если подобное соглашение будет нарушено одной из сторон, это неизбежно повлечет войну на полное истребление, по сравнению с которой предыдущие события по «делу ЮКОСа» покажутся детским утренником.

Можно рассуждать годами, правильно ли Ходорковский поступает, что «подписывает» этот пакт. Стоил ли он более десяти лет заключения, потери ЮКОСа, огромных денег и много еще чего? Но на самом деле именно подписанием подобного кабального соглашения Ходорковский и доказал, что он настоящий несгибаемый человек, которого российская тюрьма научила правильно расставлять приоритеты.И Мать в их числе находится на самом высоком месте. А от всего остального можно и отказаться.
*** Оригинал этого материала
© Slon.Ru, 22.12.2013, Иллюстрация: kremlin.ru Ходорковский — "Дождю": "Чтобы говорить о моем трудоустройстве, Сечину надо поработать там, где я был последние 10 лет" Станислав Елисеев

Ксения Собчак уже успела взять у Ходорковского большое интервью для телеканала «Дождь» [...]. Мы публикуем расшифровку наиболее интересных высказываний экс-главы ЮКОСа.

О том, как его освобождали: «Когда я услышал по телевизору выступление президента, то понял, что Владимир Владимирович говорит о свершившемся факте, и я пошел сразу собирать бумаги, поскольку они для меня очень важны, а я понимал, что меня выведут в течение суток, пока журналисты не приехали — чиновники у нас, как известно, очень не любят прессу. Я лег спать, а в два часа ночи меня разбудил начальник лагеря, меня привели в комнату, там сидел начальник карельской ФСИН, который сказал, что только он может вывести меня без документов и что сегодня я буду дома. Мы доехали до Петрозаводска, там я сел в самолет Ту-134. Я не знал, куда мы летим, и не спрашивал даже. Я десять лет общаюсь с этой публикой, и мне было понятно, что мои вопросы ни на что не повлияют. Когда самолет приземлился, мне сказали, что мы в Пулково. Мне дали загранпаспорт, чтобы я его подписал, и сказали, что сейчас прилетит самолет и через два часа я буду в Берлине. Только когда самолет приземлился в Германии, я понял, что я на свободе».

О том, кто был инициатором его освобождения: «Я не начинал процесс переговоров об освобождении. Он начался помимо меня, и в какой форме это произойдет, я думаю, никто не знал — ни Путин, ни Геншер, ни я. Вы не обращаете внимание на одну деталь: Путин все время акцентировался на признании вины. Это было неприемлемо для меня по практическим соображениям: зная манеру действий наших властей и силовиков, любого из ста тысяч бывших сотрудников ЮКОСа после этого можно было бы привлечь к уголовной ответственности как участника безразмерной преступной группировки. Меня никто ни о чем не спрашивал, только Геншер спросил через адвокатов, готов ли я предоставить ему право говорить о моем помиловании. Я сказал, что готов, и только потом я получил предложение подписать вот такую бумагу — без признания вины по семейным обстоятельствам».

О том, готов ли был подписать прошение, если бы не болела мать: «Конечно, я бы подписал бумагу и если бы с мамой все было в порядке. У меня нет желания доказывать недоказуемое — что я могу выйти из дела ЮКОСа без участия первого лица государства. Выход любого из нас требует непротивления первого лица. Только наивный человек может полагать, что если ему понадобится, срок нельзя куда-то передвинуть — вперед, назад, вниз, вверх, куда угодно». [...]

О тех, кто считает, что выход на свободу после прошения испортил ему ауру «героя»: «Мне абсолютно наплевать на мнение людей, которые, сидя на диване, ждут от других героизма. Мне не наплевать на тех, кто сам проявляет героизм, а такие люди есть даже и в Москве, как мы узнали по событиям на Болотной площади. Кроме того, не надо преувеличивать сложности для человека, отсидевшего десять лет, отсидеть еще год или два, — через пять лет к тюрьме привыкаешь. Но я понимал, что юкосовцам надо заканчивать с этим делом, и я не мог не понимать, что через 8 месяцев такое решение может и не быть принято — после того как пройдут и Олимпиада, и саммит G8, на котором председательствует в следующем году Россия».

О том, как оценивает свое освобождение с политической точки зрения: «Я считаю, что это был такой истерический шаг. Кто был инициатором — не знаю, кто-то на самом верху, но это был, на мой взгляд, не президент».

О том, будет ли добиваться справедливости в отношении своей компании: «Меня не волнует судьба бывших активов ЮКОСа, но пока Лебедев и Пичугин в тюрьме — дело ЮКОСа не закончено. Я не способен менеджировать ситуацию с исками акционеров ЮКОСа — президент об этом знает. Я не буду принимать в этом никакого участия. Деньги, принадлежащие акционерам ЮКОСа, меня не интересуют. Для меня эта тема закрыта».

О приглашении президента «Роснефти» поработать в компании: «Я думаю, Сечин пошутил. Я могу пошутить ему в ответ: чтобы понять, какую работу я могу выполнять, он может поработать на моем рабочем месте, на котором я трудился последние десять лет. Полгодика ему хватит, больше не надо. Я думаю, что Игорь Иванович тоже очень расстроен случившимся, но желает мне всего самого лучшего».

О том, может ли простить своих врагов: «Если Путину нужно, я смогу его простить. Я даже, наверное, смогу спокойно разговаривать с Сечиным. Для меня принципиально важно, чтобы не трогали мою семью, и когда у них возникали проблемы, им позволяли их решать, то есть в целом осталось человеческое отношение. Но я буду продолжать оппонировать людям, которые сейчас управляют Россией».

О том, чем будет и не будет заниматься: «Я не занимаюсь бизнесом, я не занимаюсь политикой в смысле борьбы за власть — мне это неинтересно, но глупо ожидать, что я не буду заниматься общественной деятельностью. С другой стороны, я точно не буду спонсировать оппозицию, хотя это и не было условием моего освобождения». [...]

О том, кто в итоге добился его освобождения: «Путин сам принял для себя это решение, основываясь на мотивации выгоды для себя. Участие Германии и Меркель было важным условием, которое, наверное, помогло Путину это сделать, подтолкнуло, но и только».

О том, благодарен ли президенту за принятое решение: «Мне трудно сказать, что я благодарен Путину. Я рад, что он так поступил, — давайте остановимся на этой формулировке».
***
64986ffd802a0608e61f4350a1c1ee0d15d78b4d.jpg