Центровой из Центороя

Материал из CompromatWiki
(перенаправлено с «Центровой Из Центороя»)
Перейти к: навигация, поиск


Рамзан Кадыров — капитан милиции, командующий генералами

1087893359-0.jpg Интервью с младшим сыном покойного президента ЧР Ахмат-Хаджи Кадырова — тем самым 27-летним Рамзаном, который, долгое время находясь на посту главы службы безопасности своего отца, допустил его трагическую смерть в результате теракта, после чего не только не был разжалован за провал по службе, а тут же получил большое повышение — пост первого вице-премьера правительства ЧР по силовому блоку; и теперь, имея звание капитана милиции, командует полковниками и генералами.

Интервью с Рамзаном складывалось сложно. Оказалось, что в Грозном это сделать практически невозможно — Рамзан постоянно сидит в Гудермесском районе, в селении Центорой (другое название — Хоси-Юрт), и туда теперь фактически перенеслась чеченская столица. В том смысле, что именно тут — нынешний центр силы и принятия решений правительственными и президентскими структурами, а не в Грозном. Не Рамзан, к примеру, ездит к Абрамову (Сергею Борисовичу, и.о. президента ЧР), а Абрамов (как и многие другие чиновники) — к Рамзану. Здесь же, в Центорое, проходило выдвижение кандидата на пост президента ЧР — так называемое выдвижение от «команды Кадырова». Как известно, избранником стал Алу Алханов, министр республиканского МВД, и его публично провозгласили именно в Центорое, даже не посчитавшись с тем, что самого его нет, более того, он в трауре — утром в день предполагаемого выдвижения у Алханова скончался отец.

Так что желающим лицезреть сына Кадырова надо ехать часа полтора от Грозного на машине, миновать Аргун, Гудермес, Новогрозный, Бачи-Юрт и уткнуться в «сито безопасности» — серию КПП (один за другим), охраняющих от врагов подступы к первому вице-премьеру, который, надо полагать, очень сильно боится чеченцев, раз так от них отгородился. В результате Центорой сегодня, эта неформальная и политическая, и экономическая столица Чечни, представляет собой настоящую крепость, совсем не уютную, не красивую, с толпами вооруженных людей на узких, извилистых пыльных улочках и гигантскими заборами-монстрами, за несколькими из которых — дома Кадыровых.

В ожидании интервью отвезли в «гостевой домик», так говорили окружающие. Так прошло часов эдак шесть-семь, перспективы на будущее были неясны, наступал вечер, когда в Чечне всем надо прятаться по норкам, а что-либо сказать о Рамзане никто не мог.

— Так где же Рамзан? - спрашивала.

— Сейчас, сейчас

И время опять утекало в никуда. Часы ожидания неизвестно чего скрашивал приставленный для присмотра человек — Ваха Висаев. Он оказался главой ООО «Югойлпродукт», или попросту — директором нового Гудермесского нефтеперерабатывающего заводика. Ваха — также кандидат в президенты ЧР. И также от «команды Кадырова» (как позже душевно поведает Рамзан, он лично будет голосовать именно за Ваху, впрочем, относиться серьезно к таким исповедям не стоит, за этот вечер в Центорое Рамзан признавался во многом, что противоречит друг другу, и в том, что станет голосовать за Алханова).

Ну а пока Ваха предложил экскурсию по гостевому домику, и тот оказался прекрасно отделанной усадебкой. С фонтаном во дворе. С бамбуковой гонконгской мебелью на открытой террасе с колоннами, как это делают на Кипре. С мраморным серо-зеленым камином напротив центрального входа. С парными, джакузи, бассейном. И с главной достопримечательностью — двумя огромными спальнями, увенчанными кроватями-стадионами, одна — в голубом цвете, другая — в розовом. Но с массивной, давящей мебелью темного дерева, с которой почему-то забыли снять ценники, и в глаза лезут все эти тысячи «у.е.» но, по всей видимости, в Центорое-2004 именно так модно.

В экскурсию также входил осмотр небольшого и очень темного рабочего кабинета. Он прилегает к одной из спален, и уже его главное украшение — настенный ковер дагестанской работы с соцреалистическим портретом Ахмат-Хаджи Кадырова времен, когда он еще ходил в папахе, на черном фоне.

Когда стало темно, явился Рамзан. С ним пришла тьма вооруженного народа, они были везде — во дворе усадебки, на террасе, по комнатам. Некоторые впоследствии вмешивались в разговор и комментировали его, в том числе и в весьма жестких и агрессивных тонах. Рамзан развалился в кресле, высоко задрал ногу в носке, почти на уровень моего лица, чего он, конечно, даже не замечал, и интервью началось.

— Скажите, а зачем сейчас зачисляют ваших людей в штат МВД, создают из них еще один спецполк, если Чечня и так набита разными отрядами и всем им лучше бы уже начать возвращение к мирной жизни?

— Нужно так. Мы хотим навести порядок не только в Чечне, но и на всем Северном Кавказе. Зачисляют в МВД, чтобы нас в любое время могли отправить в Ставрополь или в Ленинград. Мы будем воевать везде по России. У меня директива — работать по всему Северному Кавказу. По бандитам.

— А кого вы называете бандитами?

— Масхадова, Басаева и тому подобных.

— То есть задача ваших людей — найти Масхадова и Басаева?

— Да. Главное — уничтожить их.

— Все, что происходит под вашим именем, пока укладывается только в такие слова, rак «уничтожить», «ликвидировать». Но, может, хватит воевать?

— Конечно, хватит. Под нас уже сдались 700 человек, живут нормальную жизнь. Мы просим, чтобы и остальные прекратили бессмысленное сопротивление. Но они воюют — поэтому надо уничтожать. Позавчера (интервью происходило 10 июня.) отдали в прокуратуру пять человек, сегодня взяли троих. Двоих уничтожили. Один — большой эмир. Нашхо. Из группы Доку Умарова. Там он большой авторитет. Вот мы его и уничтожили. В Ингушетии. Они там все отдыхают.

— А какое вы имеете право уничтожать кого-либо в Ингушетии, будучи службой безопасности президента Чечни?

— Законное право. Мы — в составе ОУР, оперативного управления ФСБ по Северному Кавказу. Провели это мероприятие совместно с ингушским ФСБ. У нас есть все официальные разрешения.

— Сейчас на территории Чечни помимо вашего отряда есть отряды Кокиева, Ямадаева и т.д.

— Ты не должна называть отряды по фамилиям. Мои ребята числятся везде — в ФСБ, некоторые в МВД, в разведротах.

- Понятно, но не многовато ли отрядов?

— Да какие отряды! Чеченский ОМОН — 300 человек. В других регионах ОМОНы по 700-800 человек. Кокиевское время заканчивается — они военные, их будут выводить.

— В марте вам сдался Хамбиев (министр обороны Ичкерии.) Чем он сейчас занимается? Тоже отряд создает?

— Хочешь, его привезут?.. Он у нас в качестве переговорщика — с бандитами. Они его знают. У него и раньше получалась эта работа — с Турлаевым, например. Хочешь, его тоже привезут сейчас? (Шаа Турлаев — начальник личной охраны Масхадова, также сдался, будучи в тяжелом физическом состоянии, и ему ампутировали ногу). У Хамбиева не будет своей группы. У нас только будет группа.

— Вас не задело, что в СМИ Хамбиев признал, что он предатель?

— Это вранье. Просто пишут так, а он не предатель.

— Как вы лично себе представляете сдачу Масхадова: Масхадов приходит к вам и говорит: «Я пришел»?

— Да.

— Но он же не может такого сделать? У вас слишком большая возрастная разница?

— Может. Куда он денется. Если не придет, приведем. Он обязательно должен сидеть в клетке.

- Недавно вы объявили конец амнистии и ультиматум несдавшимся. Это — Масхадову?

— Нет, это для 17-18-летних ребят, которые ничего не знают, они обмануты Масхадовым, пошли в лес сейчас, их матери плачут, просят: помоги, Рамзан, вернуть сыновей, проклинают Масхадова. Так что это — ультиматум женщинам, чтобы хорошо присмотрели за своими детьми. Я говорю женщинам, чтоб поскорее нашли своих детей и потом не обвиняли нас.

— Вы объявили, что те, кто не сдастся, подлежат уничтожению.

— Конечно. Какой разговор может быть.

— Но может, пора перестать уничтожать — и надо сесть за стол?

— С кем?

— Со всеми чеченцами, которые воюют.

— С Масхадовым? Масхадов — никто там. Его никто не слушает. Первая фигура — Басаев. Он — сильный воин. Может воевать. Хороший стратег. И хороший чеченец. А Масхадов — старик, бедолага, ничего не может. У него в последний год — 2003-й был женский батальон, который его охранял. (Хохочет взахлеб. Все присутствующие тут же также начинают хохотать.) Все — женщины. Только двое парней были с ним. Я все это могу доказать. Я все записываю. Я знаю этих женщин. Они мне сказали: «Если бы мы отказались — нас бы уничтожили. Мы без работы были, а он деньги давал».

— И сейчас у Масхадова женский батальон?

— Нет. Мы поломали Масхадова. У него другие люди сейчас.

— В ваших словах неуважение к Масхадову и явное уважение к Басаеву?

— Как воина я Басаева уважаю, он не трус. Я прошу Аллаха, чтобы мы встретились с Басаевым в открытом бою. Один мечтает стать президентом, другой летчиком, трактористом. А моя мечта: в открытом поле воевать против Басаева. Моя группа против его людей — и чтобы больше никто. И чтобы он командовал. И я командовал.

— А если Басаев победит?

— Нет. Сто процентов — я. В бою я всегда побеждаю.

Чечне многие говорят о вашем конфликте с Ямадаевыми. (Гудермесские братья Ямадаевы: Халид — ныне депутат Госдумы от «Единой России», Сулим — заместитель военного коменданта ЧР, обладают сильным отрядом, считается, что Рамзан работает под патронажем ФСБ, а Ямадаевы — ГРУ, и сейчас, в пику кандидатуре, как тут говорят, «от Кремля», полреспублики изрисовано граффити: «Ямадаев — наш президент».)

— Неправда. Со мной в конфликте быть нельзя — тому человеку несдобровать.

- Как вы сами себя оцениваете? Какая сильная сторона вашего характера?

— Как это? Не понимаю вопроса.

- Чем вы сильны? И чем слабы?

— Я не считаю себя ни в чем слабым. Я — сильный.

— То, что Алу Алханова объявили кандидатом в президенты от вас — от команды Кадырова, насколько это зависело лично от вашего желания?

— Я только член команды.

— Кто принимал это решение?

— Все. Думали долго: кто может? Выбрали Алу Алханова, потому что я его считаю сильным. И я ему доверяю стопроцентно. Ты что, считаешь, Кремль выбирает? Народ выбирает. Я в первый раз слышу, что Кремль что-то решает.

— Странно, а я слышала…

(Пройдет совсем немного времени — час, не больше, и Рамзан будет говорить прямо противоположное: что абсолютно все решает только Кремль, что народ — быдло и что лично ему сразу в Кремле предложили «стать президентом», но он, Рамзан, отказался, потому что «хочет воевать».)

— Если бы вы нас оставили в покое, мы бы, чеченцы, давно были едины.

— Кто «вы»?

-Журналисты — такие, как ты. Политики русские. Вы нам не даете навести порядок. Разъединяете вы нас. Ты встала между чеченцами. Ты враг. Ты хуже Басаева.

— Кто еще ваши враги?

— А у меня нет врагов. Есть бандиты.

— Однако Малик Сайдуллаев — ваш явный политический конкурент.

— Сайдуллаев — торчок, и все. Он — ваш. И ты рисуешь под его дудку. Я докажу, что ты врешь.

— А кто такой торчок?

— Торчок, и все. Объяснить не могу. Три-четыре месяца назад у меня с ним был разговор, и он сам подтвердил, что не конкурент мне. Говорил, какой уникальный человек Кадыров и что подобного не то что в России, в мире нет. У меня записано это на диктофон. Я даже боялся, что он не выдвинется сейчас, хочу, чтобы все видели, как его не изберут.

- Сами вы собираетесь быть президентом ЧР?

— Нет.

— А какая деятельность вам больше всего нравится?

— Воевать. Я воин.

- А вы кого-нибудь сами убивали?

— Нет. Я всегда командовал.

- Но вы еще слишком молоды, чтобы всегда командовать. Кто-то и вами командует.

— Только Кадыров. Никто другой мною не командовал. И не будет командовать.

— А приказы убивать отдавали?

— Отдавал.

- Не страшно?

— Это не я — это Аллах. Пророк говорил: ваххабитов надо уничтожать.

— Так и говорил?.. А когда не станет ваххабитов, с кем воевать будете?

— Буду заниматься пчелами. У меня и сейчас есть пчелы. И бычки. И собаки бойцовые.

- А вам не жалко, когда собаки друг друга убивают?

— Не жалко. Нравится мне. Собаку свою Тарзана уважаю, как человека. Кавказская овчарка — самая справедливая собака.

— Какие еще увлечения? Собаки, пчелы, воевать. И?..

— И гулять. Женщин люблю.

— А ваша жена не против?

— Я тайно.

— Какие у вас сейчас погоны?

— Капитан милиции.

— Как давно вы их получили?

— Месяц назад.

— Как долго пробыли старшим лейтенантом?

— Долго мне не дали. Года полтора. Все ходили за меня, чтобы дали капитана.

— А для вас важны эти погоны?

— Конечно, я воин и милиционер.

- Так воин или милиционер?

— Это одно и то же.

- Какое у вас образование?

— Высшее юридическое. Заканчиваю. Экзамены сдаю.

— Какие?

— Как это — какие? Экзамены, и все.

— А как называется институт, который вы заканчиваете?

— Филиал Московского института бизнеса. В Гудермесе. Юридический то есть.

- Какая у вас специализация?

— Юрист я.

- А диплом по какому праву? Уголовному? Гражданскому?

— Забыл. Тему записал, но забыл. Событий сейчас много.

— А почему вы бегали, как ненормальный, по футбольному полю после победы «Терека»?

— Я не помнил ничего от радости. Клянусь. Это потом мне сказали и показали по телевизору, что я бегал по полю. Кадыров поставил задачу: надо забрать кубок.

— А зачем?

— Не знаю. Но его слово для меня закон[...]

Анна Политковская

Оригинал материала

«Новая Газета»