Что сделают с Сургутнефтегазом?

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Оригинал этого материала
© solomin, origindate::21.11.2007, Фото: "Коммерсант"

Что сделают с Сургутнефтегазом?

О чем могли разговаривать за обедом в одном из ресторанов Цюриха глава Сургутнефтегаза Богданов и Gunvor Тимченко

Андрей Салазкин

Converted 25570.jpg

Гендиректор ОАО "Сургутнефтегаз" Владимир Богданов

Недавно в одном из ресторанов в швейцарском городке Цюрих были замечены мирно обедающие руководители Сургутнефтегаза Владимир Богданов и компании Gunvor Геннадий Тимченко. Да, собственно, почему бы им не пообедать вместе? Это ведь давние партнеры по бизнесу, Gunvor продает 100% нефти Сургутнефтегаза, предназначенной на экспорт, являясь его эксклюзивным нефтетрейдером. Но обычно они не очень любят встречаться – совсем не потому, что по какой-либо причине не нравятся друг другу, а потому, что вокруг их не слишком частых встреч тут же возникают различные слухи (объективно мешающие нормальной работе), которые нередко материализуются в виде определенных корректировок стратегии развития обеих компаний.

ОАО «Сургутнефтегаз» — одна из крупнейших российских нефтяных компаний, осуществляющая деятельность в 13 регионах России и имеющая развитые экономические связи более чем с 50 странами Ближнего и Дальнего зарубежья. География бизнеса компании охватывает Ханты-мансийский (Югра) и Ямало-Ненецкий автономные округа, юг Тюменской области, Томскую и Иркутскую области, Республику Саха-Якутия, Ненецкий национальный округ, Санкт-Петербург, а также Ленинградскую, Тверскую, Новгородскую, Псковскую, Калининградскую области. На долю компании приходится около 14% объема общероссийской добычи нефти, около 30% производства нефтяного попутного газа, 9% общероссийских объемов переработки нефти. Согласно мнению инвестиционных аналитиков, основанного на анализе бухгалтерского баланса компании, на счетах ОАО «Сургутнефтегаза» аккумулировано более 20 млрд. долларов, которые фактически лежат «мертвым» грузом, то есть не направляются на инвестиционные цели компании и не участвуют в поглощениях профильных активов. Руководит компанией видный нефтяник Владимир Богданов, действительный член Российской Академии наук. Родился он в самом «нефтяном» месте – в Тюменской области в 1951 году, а в 1973 году окончил Тюменский индустриальный институт по специальности «Бурение нефтяных и газовых скважин». В 1990 году получил второе высшее образование в Академии народного хозяйства, и всю свою жизнь посвятил нефтяной отрасли.

Компания Gunvor основана в 1997 году и занимается торговлей нефтью и нефтепродуктами. Ни финансовых показателей, ни физических объемов компания не раскрывает. Гендиректор и совладелец компании — Торбьерн Торнквист. За 10 лет трейдер стал третьим в мире, полагает Торнквист: в прошлом году Gunvor экспортировала 60 млн. т российской нефти и нефтепродуктов на 30 млрд. долларов, а в этом ожидается соответственно 83 млн. т и 43 млрд. долларов. Больше продают лишь Glencore и Vitol. Оборот Glencore в 2006 г. — 116,5 млрд. долларов, Vitol — 113,9 млрд. долларов, из них 103,3 млрд. долларов приходится на нефть (Glencore структуру продаж не раскрывает). Участники рынка связывают Gunvor с предпринимателем Геннадием Тимченко, по данным СМИ, сослуживцем президента Владимира Путина по первому главному управлению КГБ СССР и одним из совладельцев банка «Россия». Упоминалось, что г-н Тимченко также контролирует трейдера IPP, экспортирующего нефтепродукты, а также ряд операторов по логистике и перевозчиков в Эстонии и большую часть перевозок нефтепродуктов до границы с республикой.

Предприниматель Геннадий Тимченко, считающийся близким к Кремлю, может войти в число самых крупных миллиардеров мирового масштаба с состоянием от 9,5 млрд. до 14,4 млрд. долларов. Такие оценки дают аналитики на основании финансовых показателей нефтетрейдера Gunvor.

Так о чем же могли разговаривать два столь интересных человека в тихом Цюрихе? Вполне возможно – о выборах. Конечно, совершенно очевидно, что действующий президент – гарант стабильности государства и не только – не уйдет из политики и по прежнему будет занимать ведущее место в политическом истеблишменте. Но столь же очевидно, что первый де-юре пост в государстве, по крайней мере на какое-то время, займет все же другой человек, безусловно, крайне близкий к Путину, но ведь не Путин… И как он поведет себя в этот момент – не знает никто.

В этой связи вспоминаются 2 весьма поучительных эпизода из новейшей российской истории. Первый – осень 1996 года, операция на сердце Б.Н.Ельцина. Политический истеблишмент того времени был так напуган уровнем влиятельности де-факто второго человека в государстве на тот момент – покойного ныне А.И.Лебедя, что сделал все (и успешно) для его отставки. А ведь действующий президент передал бразды правления только на период пребывания под наркозом, то есть фактически на несколько часов…

И второй – лето-осень 1999 года, когда на первые позиции в государстве начал выдвигаться ныне действующий президент. Ну разве же мог тогда подумать Б.А.Березовский, что уже совсем скоро его резиденцией станет Лондон, а официальная Москва станет требовать его выдачи? Разве мог подумать М.Б.Ходорковский, что через несколько лет он столь кардинально сменит род своей деятельности – с управления гигантскими нефтяными активами на шитье тапочек? А ведь вроде бы – преемник…

Нынешние магнаты (не будем называть их олигархами) не могут не задумываться над этим. Конечно, сейчас нет сомнений, что курс Путина будет продолжен. Но ведь курс – это общее направление, касающееся большинства. А вот относительно меньшинства – всякое может быть. И поэтому – не следует ли позаботиться о своей судьбе уже сейчас, когда все еще спокойно и стабильно.

Вспомним о более чем 20 млрд. долларах, спокойно лежащих на счетах Сургутнефтегаза. Совершенно чистых и законных денег. Добрую половину их можно получить «в личное пользование» по следующей совершенно законной процедуре – и при этом не теряя контроль над второй половиной!

На сегодняшний день около 90% акций компании принадлежат по сути ей самой, однако формально находятся на счетах ряда некоммерческих партнерств. Но дело в том, что «так просто» забрать их не могут ни Тимченко, ни Богданов, так как это грозит им серьезными неприятностями после президентских выборов или в будущем в принципе.

Поэтому, скупив сегодня на рынке, ну, скажем, 5% и 1 акцию, можно консолидировать контрольный пакет Сургутанефтегаза, если после вышеуказанной скупки перевести 90% акций из партнерств напрямую на саму компанию и признать весь пакет казначейским. То есть - потратив 2,5-3 млрд. долларов, можно получить контрольный пакет акций Сургутнефтегаза – и сразу распределить 20 млрд. долларов в виде дивидендов. В этом варианте Тимченко и Богданов немедленно получат 10,0 млрд. долларов, да и контроль в компании остается за ними.

А может быть, они обсуждали планы слияния двух компаний, или, точнее, поглощения одной компании другой? Законы корпоративной математики порой дают весьма забавный эффект. Любой корпоративщик знает о синергетическом эффекте – когда 2+2 дает не 4, а 5, а иногда и 6. Вот и в случае Gunvor и Сургутнефтегаза если к 30 млрд. долларов первого прибавить 60 млрд. долларов второго, вполне можно получить не 90 млрд., а значительно больше.

Вариант поглощения Gunvor Сургутнефтегаза при этом представляется наиболее предпочтительным – да и юридически он совершенно безупречен. Для этого опять-таки необходимо перевести 90% акций Сургутнефтегаза с партнерств напрямую во владение компании и обеспечить логичную оценку обеих компаний (в интересах бенефициаров схемы Сургутнефтегаз как можно дешевле, Gunvor как можно дороже, объединенную компанию также как можно дороже). Сопутствующим плюсом данного варианта является лояльность миноритарных акционеров Сургутнефтегаза, которые после обмена акций получат акции Gunvor - а ведь последний, став крупнейшим мировым нефтетрейдером с собственным базисным ресурсом, наверняка будет выведен на зарубежные биржи, получит достаточное количество акционеров для ликвидной торговли и большой потенциал роста стоимости. Объемы экспорта нефти растут, и объединенная компания имеет значительный потенциал роста при изменении корпоративной политики руководства - от закрытой и недружественной для инвесторов до открытой и всячески поощряющей своих акционеров дивидендами и хорошими новостями. Трудно сейчас назвать примерную капитализацию объединенной компании, но перспективы наверняка выше 100 млрд. долларов – такая вот синергия! Выход на IPO (продажа 20-25% акций) способен принести от 20 до 25 млрд. долларов абсолютно чистых и прозрачных денег, и весьма вероятно, что немалая их часть будет распределена в виде дивидендов.

Поглощение же Сургутнефтегазом Gunvor может быть и не столь привлекательно, однако также вполне приемлемо для акционеров компании, так как в этом варианте могут быть востребованы финансовые средства, накопленные Сургутнефтегазом, и потенциал роста акций, косвенно принадлежащих ему через некоммерческие компании (конечно, их надо будет перевести в прямое владение Сургутнефтегаза). Бенефициары данного сценария получат как деньги, так и акции Сургута и наверняка будут заинтересованы в дальнейшем росте их стоимости. Косвенным подтверждением этого варианта развития событий является тот факт, что Gunvor начинает постепенно раскрывать свою структуру собственности и превращается в более открытого игрока на рынке.

А может, старые друзья встретились выпить-закусить, просто поболтать подальше от назойливого окружения? Может, конечно, быть. Но что-то не верится. Ведь даже из указанных вариантов развития событий очевидно, что с коммерческой точки зрения существуют юридически корректные пути легализации владения Сургутнефтегазом и накопленными им деньгами его закулисными владельцами. Причем логично предположить, что это может произойти до мартовских выборов по понятным и абсолютно очевидным причинам.