Элеонора Сергеева: Бородин мне анекдотов не рассказывает

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

Элеонора Сергеева: Бородин мне анекдотов не рассказывает "Пока я не могу говорить об этом", - для журналиста это самый неприятный из всех возможных вариантов ответа на задаваемые собеседнику вопросы. Элеонора Сергеева, адвокат Павла Бородина, пользовалась - накануне второго отъезда на допрос в Швейцарию - этим вариантом без ограничений. Но кое-что она все-таки рассказала.

" Кто сказал "мяу"? - Элеонора Эдуардовна, прежде чем спросить о Швейцарии, куда вы опять летите, не откроете ли тайну: кто сказал "мяу"?

- Простите? 
- Дело Бородина приняло совершенно иной поворот после того, как Павел Павлович сам попросил американцев выдать его швейцарцам. Кто придумал этот гениальный ход? 
- Этот вопрос обсуждался с самого начала. "Мяу" сказал Павел Павлович. 
- Сам? 
- Да. Но для того и нужен адвокат, чтобы объяснить человеку какие-то правовые аспекты или правовые последствия того или иного решения либо заявления. Например, кто-то принимает решение: сам поеду! Да, но должно быть судебное заседание, нужно подготовить определенные бумаги, необходимо соблюсти некие юридические процедуры. Не все так просто! 
- А в Швейцарии во время первого допроса другая тактика: молчание. Как следствие - взаимоисключающие комментарии в прессе. 
- В какой прессе? 
- Я, например, читал в "Коммерсанте". О том, что адвокаты утверждают, будто следствие не располагает никакими платежными документами за подписью Бородина, следовательно, и говорить не о чем. А зам. генпрокурора кантона Женева подчеркивает, что у них такие документы есть, а "Бородину просто нечего сказать в свое оправдание". Мне не очень понятно, как такое может быть, ведь документ - это же нечто совершенно реальное. Его можно увидеть, пощупать, продемонстрировать. А тут одни говорят "есть", а другие - "нет". Значит, кто-то врет? 
- Не знаю, что и кто написал, но в вашем вопросе есть неверное утверждение: защита никогда не обсуждала, какие документы у следствия есть, а каких нет. Естественно, Бородин, будучи первым лицом в Управлении делами президента, подписывал множество и контрактов, и платежных документов на их оплату. И совершенно очевидно, что определенными документами располагают как обвинители, так и защитники. Дабы не быть обвиненной в разглашении тайны следствия, я не стану подробно говорить о сути дела. Однако хочу обратить ваше внимание на следующее. Именно те документы, на которые ссылается следствие, и были в распоряжении российской Генеральной прокуратуры, а она, как известно, не нашла состава преступления в действиях Бородина и других лиц, которых допрашивала в ходе расследования. Если из России в Швейцарию приходит бумага о том, что не было никаких незаконных денег у Бородина, - что можно тогда вообще расследовать, об отмывании чего может идти речь? В ответ на это швейцарские прокуроры критикуют российских коллег за то, что они пришли к выводам, отличным от тех, которых ожидали швейцарцы. 
- Понятно же, почему они определенных выводов ожидали. Потому что, утверждают они, следствие располагает серьезными документами... 
- Какими? 
- Не знаю, видимо, какими-то платежными. 
- Если вы так настаиваете, то я подчеркну: нет никаких свидетельств, подтверждающих, что было совершено какое-либо преступление в России или Швейцарии, в котором они подозревают Павла Павловича Бородина. 
У каждого есть право на молчание - "Подозревают" или "обвиняют"? Есть разница? 
- Они уже предъявили обвинения. 
- И вызвали обвиняемого на допрос. Уже во второй раз. Несмотря на то, что во время первого, пятичасового, Павел Павлович говорил только одно: я не совершал никакого преступления, и мне больше нечего добавить. Да? 
- Нет. 
- То есть? 
- "Мне нечего добавить" - это одно, а "Я использую свое право на молчание" - совсем другое. 
- И он говорил все время одно и то же: "Использую право на молчание"? 
- Да. 
- А они продолжали задавать вопросы? 
- У следствия есть такое право - оно им пользуется. 
- А Павел Павлович пользуется правом на молчание? 
- Совершенно верно. 
- Если со стороны такое понаблюдать в течение пяти часов, это, наверное, дико смешно выглядит? 
- Наверное. 
- И вам приходилось подавлять улыбку? 
- Нет. Я в такой ситуации была не раз, правда, с российскими следователями. У нас ведь 51-я статья Конституции тоже такое право предусматривает. Следователь всегда это разъясняет, хотя, конечно, никто не хочет, чтобы человек молчал. У следствия подобное поведение вызывает жуткое раздражение. Потому что это осложняет их работу - как дело-то расследовать? 
- Спрашивать у тех, кто не молчит. 
- Вот-вот. Поэтому мне и непонятно, зачем Бородина снова вызывать на допрос, если он уже заявил, что использует свое право на молчание. 
- А зачем ехать? 
- Он обещал. 
- Вопрос о том, ехать или нет, не обсуждается каждый раз по новой? 
- Нет. Вопрос всегда только один: он нормально себя чувствует? Да, нормально. Все. 
- То есть, если бы Павел Павлович действительно заболел сейчас, это было бы все равно воспринято как демарш? 
- Да, конечно, к сожалению. Он теперь, в отличие от обычных людей, просто не может болеть, потому что это будет истолковано однозначно. В США, когда ему стало просто настолько плохо, что американские офицеры в тюрьме перепугались и увезли его в госпиталь. Это было сделано не по чьей-то просьбе. Когда человек три дня лежит, встать не может... Они сами испугались. Его увезли с подозрением на инфаркт, которое, к счастью, не подтвердилось. Конечно, было очень неприятно и нам, и ему читать потом всякие спекуляции на эту тему. Поэтому мы очень рады, что сейчас он чувствует себя нормально и может ехать в Швейцарию. 
- Элеонора Эдуардовна, а почему именно вы летаете с ним? 
- Я не очень поняла вопрос. Зачем в Швейцарии русские адвокаты, когда там есть свои? Или почему именно я, а не Иванов, Сидоров, Петров? 
- Почему вы, а не Генрих Падва, например? 
- Мы по мере возможности разделяем обязанности по делам, которые ведет наше бюро. То есть мы ведем вместе одно дело, но стараемся, чтобы несколько адвокатов не делали одно и то же. Потом - я хорошо знаю язык. 
- И в Америку именно вы были командированы по этой же причине? 
- В основном по этой. 
- У меня создалось такое впечатление, что сыграло свою роль и то, что вы - женщина, что вы молоды, хороши собой. Как-то было все плохо, тускло, и вдруг раз - появилась фея Элеонора Сергеева, и стало все оптимистичнее. 
- Я была с самого начала, и при мне было и плохо, и хорошо, по-всякому. 
Адвокаты-самозванцы - Сначала были другие адвокаты. 
- Очень много самозванных, которых никто не приглашал. Давно, еще года два назад, Бородин обратился к Генриху Павловичу Падве за советом и консультациями. И с тех пор всегда его интересы в России представляло адвокатское бюро "Падва и партнеры". В Швейцарии он обратился в фирму Доминика Понсе, к которому позже присоединился прекрасно говорящий по-русски Ральф Иззенегер, в Штатах это была адвокатская контора Бэрри Кингхэма. Остальные - самозванцы. 
- Вы дорогой адвокат? 
- Дорогой адвокат - понятие относительное. Для одних - дорого, для других - нормально. 
- Сие можно назвать инсинуацией, но, когда вся эта история с Павлом Павловичем началась, люди, которые его не любят, стали гадать, откуда он деньги берет на адвокатов. Падва, мол, стоит 100 тысяч долларов. Имеют какое-то отношение к действительности такого рода цифры или нет? 
- О цифрах не стану говорить, а по поводу злых языков... Естественно, злые языки разное говорят, а цена за услуги всегда остается тайной между клиентом и адвокатом. Что касается источников денег, то этот вопрос к Павлу Павловичу. Он, кстати, уже отвечал в своих интервью, что оплачивать услуги адвокатов ему помогают друзья. 
- Но сто тысяч, я смотрю, вас совершенно не смутило. 
- Если вы скажете, что я взялась защищать человека за 100 тысяч долларов 10 лет, наверное, это вам не покажется большой суммой, правда? 
- Наверное. Для адвоката 10 тысяч долларов дохода за год - это не так много. А за контракт? 
- А на сколько лет контракт? Все относительно. 
- Когда вы защищаете человека, вы обязаны это делать - не важно, виноват он, нет. С Бородиным - дело политическое, непонятно кем заказанное. И если вы считаете, что он абсолютно ни в чем не виноват, не тяжело брать деньги с него? 
- Адвокат получает деньги за свою работу, а не за то, что с клиентом происходит, поэтому я здесь не вижу никакой связи. 
- И это не мешает вам общаться нормально? 
- Вы знаете, я первый раз слышу такую постановку вопроса, что, если виновен, оплата следует, а если невиновен, то платить не надо. 
- То есть вы нормально общаетесь? 
- Конечно. 
- Анекдоты он вам в самолете рассказывает? 
- Анекдоты? Не-ет! "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации