“Апофегей” экономической “стабильности”

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

“Апофегей” экономической “стабильности” FLB: Науськивающие первых лиц государства либералы не переваривают само государство. Вместе с «населяющим» его чиновничеством

" Эпитафия Гайдаровскому форуму О парадоксах либеральной концепции налогообложения Кто определяет российскую экономическую политику? Вспомним английского философа Д.Юма: «Именно мнение есть то, на что опирается власть правительств» . Тот же вывод верен и в отношении самих правителей: власть в российской (да и не только в российской) экономике принадлежит не столько тем, кто принимает решения, сколько тем, кто эти решения готовит. Проще говоря, формирует мнение квазиизбранных халифов по различным социально-экономическим вопросам, - пишет в “Новой газете” доктор экономических наук, профессор Никита Кричесвкий. Так уж вышло, что либерализм – одна из ключевых в глобальном мировоззренческом контексте теорий – больше 20 лет господствует в российском государственном управлении экономикой. Результаты слепого использования либеральной доктрины как универсальной кулинарной книги, содержащей рецепты решения любых макроэкономических проблем, в расшифровке не нуждаются. Отметим лишь, что ключевой характеристикой российских фетишистов свободного рынка стало следование ультралиберальным, экстремистским, если уместно, концепциям, в первую голову отрицающим неизбежность существования государства как общественно-экономического института. Парадоксальный казус, произошедший в экономическом управлении страной, состоит в том, что ненавидящие государство приверженцы ультралиберальной идеи это самое государство, по крайней мере, по части присутствия в экономике, и возглавили . Препарирование многочисленных антиреформ оставим на попечение экономическим историкам. Сосредоточимся на некоторых праволиберальных воззрениях, выразившихся в отдельных весьма показательных аспектах налогообложения граждан. Налоги по-либертариански В середине прошлого века, а именно тогда формировались постулаты неолиберальной экономической теории, считалось, что источниками денег государства могут быть только налоги и инфляция, представлявшаяся в те времена «мошеннической эмиссией новых денег». Налоги, по мнению крайних либералов – это узаконенный грабеж, дань, которую производители и население вынуждены платить государству. Например, Ф.Ходоров аргументировал данную позицию так: «Изучение истории показывает, что первоначальной формой налогов были грабеж, сбор дани, выкуп, т.е. экономическая цель всех завоевателей» . Ультралиберальных апологетов не останавливала даже авторитетная точка зрения «умеренных» либералов. Тот же Ф.Хайек писал: «Существует множество разных услуг, называемых экономистами «общественными благами», которые не могут быть предоставлены рынком... Требуемые услуги возможны только за счет налоговых средств» . Правда, буквально в том же абзаце «Индивидуализма и экономического порядка» будущий Нобелевский лауреат оговаривался: «Либералы должны стремиться к тому, чтобы, когда откроют способ предоставлять аналогичные услуги частным образом, соответствующие возможности оказались доступны» . Не отсюда ли, кстати, растут «теоретические ноги» расплодившихся ЧОПов? Мол, если бы не частные охранники, Россия расходы на полицию просто бы не потянула. Когда- то Дж.Кэллахан подразделял общество на две группы людей: на тех, кто платит налоги, и тех, кто живет за счет налогов. Если с первой кастой все более или менее ясно, то ко второй либералы справедливо относят прежде всего тех, кто живет исключительно за счет налогов – политиков и чиновников, то есть тех, кого нынешние верховные правители России сами имплицитно ненавидят. Но если высшие руководители страны созданную ими же современную разновидность бюрократии – казнокрадов, воров, взяточников – на дух не переносят, признавая, тем не менее, необходимость существования государства как такового, то науськивающие первых лиц либералы не переваривают само государство. Вместе с «населяющим» его чиновничеством , - полагает Никита Кричевcкий . Почему автор считает нынешних госуправленцев от экономики последователями крайне либеральных идей? Что плохого в стремлении к идеальному свободному рынку с его совершенной конкуренцией, исчерпывающей информацией и «честным» поведением экономических агентов? А может, хватит крайностей? Не так давно мы строили коммунизм, теперь взялись за воплощение диаметрально противоположной фантазии – свободного рынка. Что же до ответа на первый вопрос, то идеологические отцы нынешних российских ультралибералов оставили им немало публичных инструкций. Итак, к столу. «Плоская» шкала НДФЛ Подоходный налог (правильнее – НДФЛ), что называется, обречен на существование, однако, как подчеркивают сторонники свободного рынка, сокращает денежный и реальный доход налогоплательщика, благоприятствует регрессу профессионализации труда, демотивирует работу за деньги и в итоге снижает настоящий и будущий уровень жизни населения, в том числе через уменьшение сбережений. Как писал М.Ротбард, «если сделать подоходный налог достаточно большим (сколько это «достаточно много»? – авт.) , то рынок полностью распадется, а на его развалинах восторжествуют примитивные экономические отношения» . Главное – не перегнуть, но никто и никогда не сможет точно определить, сколько же это «достаточно много», так как, по мнению самих либералов, справедливого налогообложения не существует в природе. Хотя бы потому, что сам процесс налогообложения (узаконенного грабежа) несправедлив изначально. Аргументируя тезис о необходимости незначительной ставки НДФЛ (в идеале – его полной отмены), праволиберальные экономисты, как правило, демонстрируют многочисленные графики, на которых наглядно показано снижение доли сбережений (инвестиций) в общем доходе гражданина (доля расходов на потребление, по мнению «грузчиков», остается константой) при росте ставки подходного налога. В то же время на этих графиках не учитываются инфляция, налоговые льготы, выплаты из социальных фондов, бюджетные пособия, наконец, «сгоревшие» частные инвестиции (например, в топке банкротства финансовой организации или на костре фондового рынка). Кроме того, в России, где до двух третей населения не имеет никаких сбережений, не говоря уже об инвестиционных активах, сама постановка вопроса о сохранности доли сбережений в совокупном доходе выглядит кощунственной, - отмечает автор публикации в “Новой газете”. Впрочем, инфляция – это, как уже говорилось, «мошенническая эмиссия новых денег». Мошенничеством занимается, конечно же, государство, в современных условиях – совместно со «свободолюбивым» финансовым сектором. На страховых социальных фондах остановимся ниже, что же до пособий, то, как говорил еще один либеральный теоретик Т.Мак-Кей, «... причиной бедности являются пособия. Расширяя систему государственных субсидий, нам не избавиться от бедности... У нас будет ровно столько нищих, за скольких решит заплатить страна» . Вот так, господа. Постфактум-довод о том, что плоская шкала НДФЛ привела в России к выходу доходов из тени, уничтожается аналитикой, согласно которой рост сборов от данного налога в целом коррелировал с увеличением денежной массы и фонда оплаты труда. Помимо этого, масштабы ухода от налогообложения (не самого тягостного по сравнению с другими странами) как минимум не уменьшились . Да и как они могли уменьшиться, если экстремальная либеральная теория оправдывает уход от налогов? Вот что говорил по этому поводу тот же М.Ротбард: «Если налог обременителен и несправедлив, вполне морально его игнорировать, да и для экономики лучше, если от него можно уклониться» . Ему созвучен Л. фон Мизес: «Что такое налоговая лазейка? Если закон не наказывает за что-либо или не облагает что-либо налогом, то это не налоговая лазейка. Это просто закон... Благодаря этим лазейкам эта страна до сих пор остается свободной страной» . Лучшей идеологической максимы для «консультантов по налогообложению» не сыскать, - полагает Никита Кричевский. Прогрессивная шкала НДФЛ Остановимся на многократно отвергнутой идее введения прогрессивной шкалы НДФЛ. Кажется, в России остался лишь один человек (и мы знаем, как зовут этого человека), что игнорирует не только общественные призывы к установлению большего социального равенства посредством перераспределения национального дохода, но и существующую зарубежную парадигму налогообложения доходов. Заметим, впрочем, что этот человек в состоянии пусть непублично, но признавать свои ошибки и «выправлять» те или иные «промахи». Очевидно, что в системе его экономических ценностей укоренилась праволиберальная аргументация, которая в общем виде сводится к следующему. Во-первых, прогрессивная шкала разрушает процесс накопления. Но прогрессивный подходный налог не в силах преломить ментальное стремление индивида к сбережениям вне зависимости от полноты текущего дохода (характерный пример – «гробовые»), он может лишь уменьшить фактор (ресурс) накопления, а именно сам доход. Помимо этого, изъятые средства идут не только на обогащение тех же чиновников или политиков, предстающих в воспаленных умах крайних либералов современной разновидностью пиратов (справедливости ради скажем, что для России это утверждение весьма разумно), а на материализацию общественных благ. Еще одно соображение: если бы богатые сберегали внутри страны, этот аргумент был бы хоть как-то оправдан, но современная стадия развития финансовой сферы такова, что деньги в мгновение ока пересекают границы и вкладываются отнюдь не только в российские инвестиционные активы . Во-вторых, прогрессивная система уменьшает стимулы работать и зарабатывать. Эта мотивировка звучит и вовсе «по-советски»: зачем много работать (зарабатывать), если все равно отберут? В этом месте либералы передергивают: человек работает не только для того, чтобы сберегать/инвестировать, но прежде всего для удовлетворения собственных потребностей (здесь уместна отсылка к пирамиде потребностей А.Маслоу), а также для повышения качества потребляемых благ. В-третьих, прогрессивное налогообложение представляет собой узаконенную систему ограбления богатых бедными. Данный довод вновь разрушается практикой: опуская прочие контртезисы, коих у каждого найдется немало, скажем лишь, что современный российский бизнес одной из ключевых своих проблем считает кадровую. Но кто задействован в образовательной сфере? Те самые «бедные» бюджетники, что готовят кадры для «богатых». Я уже не говорю о здравоохранении, науке, культуре или пресловутой социальной стабильности, крайне необходимой не столько бедным (им-то чего терять?), сколько богатым. Так, может, функция перераспределения доходов выгодна не «бедным», а наоборот, «богатым»? Можно было бы заняться определением критериев справедливого или нейтрального подходного налога, но такого, по мысли самих либералов, не существует в природе. Налогообложение (абстрагируемся от «узаконенного грабежа») несет в себе прежде всего социальную миссию, выступая в условиях рыночной экономики (не путать со свободным рынком) базовым ресурсом удовлетворения насущных общественных интересов. Одним из таких интересов является упомянутая выше стабильность. Пренебрежение движением в направлении социальной справедливости, вековечно свойственное российской деспотичной системе государственного управления, сегодня привело к предсказуемому промежуточному итогу: наиболее желаемым воплощением справедливости стала дыба для абрамовичей, дерипасок или чубайсов . Дыба, которая благодаря стараниям наших либеральных оборотней, к нам еще вернется, - полагает авторНовой газеты”. Налог на дивиденды В продолжение разговора о налогообложении граждан, заметим, что налог на дивиденды либералы считают зримым примером двойного налогообложения (возможно, в этом кроется суть существующей в России ставки налога на дивиденды для физических лиц всего в 9% ). Обоснование таково: успешная корпорация, созданная и развивающаяся на средства акционеров, сначала уплачивает налог на прибыль, а потом «бедные» акционеры вынуждены платить с одного и того же дохода повторно. Если объект налогообложения (прибыль) по своей экономической природе еще как-то соответствует идее двойного обложения, то субъекты (налогоплательщики), извините, разные – в первом случае юридическое лицо, во втором – физическое (либо иное юридическое). Тем не менее, «этот налог оказывается своего рода штрафом на сбережения и инвестиции, так же как на эффективные формы рыночной организации» , а посему единственно правильный либеральный выход – упразднение либо налога дивиденды, либо налога на прибыль акционерных обществ . Еще о сбережениях/инвестициях. В настоящее время наше «прогрессивное» государство вопреки либеральным канонам берет с частных банковских вкладчиков налог на сверхприбыль, тем самым, якобы, наказывая за стремление граждан к риску и адаптацию к меняющимся экономическим условиям. Речь – о налогообложении дохода по вкладам (депозитам) в размере 35%, в том случае, если проценты по рублевому вкладу превышают ставку рефинансирования ЦБ более чем на 5 процентных пунктов (для валютных вкладов – в случае превышения ставки 9% годовых). Это было бы смешно, если б ультралибералы всерьез не обосновывали необходимость упразднения данного вида налогообложения. О рисках, для минимизации которых в 2007 г. в Налоговый кодекс вносились эти дополнения (строительство финансовой пирамиды, сопряженное с будущим банкротством кредитной организации или косвенное стимулирование инфляции), мы умолчим. По мнению либералов, утопический homo economicus сам разберется, как и во что вляпываться, - отмечает “Новая газета”. Налог на наследство С 2006 г. в России отменен налог с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения (во втором случае – только в отношении близких родственников). В обществе тут же укоренилось мнение, что это было сделано в интересах абстрактных олигархов (коррупционеров), которым отныне ничто не мешает спокойно и безмятежно передавать нажитые «непосильным трудом» богатства. Разумные возражения, наподобие тех, что «нажитое» (уворованное) хранится отнюдь не только в России, но по большей части за границей, а отмена налога положительно скажется на благосостоянии миллионов отнюдь не богатых россиян, в расчет не принимались. Что есть наследство или дарение – текущий доход или трансферт части накопленного капитала? Споры не утихают по сию пору, что, впрочем, не мешает развитому миру остановиться на первом варианте. Тем не менее, у нас была выбрана вторая, крайне либеральная версия, а аргументация была примерно следующей: перспектива уплаты налога на наследство нарушает стимулы к сбережению и накоплению семейного богатства («штраф на сбережения») и выступает наказанием за благотворительность и укрепление семейных уз. То, что благосостояние потенциального субъекта налогообложения (получателя наследства или одариваемого) вмиг и кратно увеличивается, никого не волнует. Если бы власть стремилась к достижению социальной сбалансированности, она бы ввела прогрессивные ставки упраздненного налога, полностью освободив от него наследников (одаряемых), получаемое имущество которых было бы меньше определенной оценочной стоимости, - полагает автор “Новой газеты”. Взносы на обязательное социальное страхование Социальное взносообложение стало в данном материале одним из пунктов налоговой сферы отнюдь не случайно. Дело в том, что обязательное социальное страхование, сущность которого состоит в минимизации ухудшения материального положения граждан при наступлении определенных социальных рисков, ошибочно относится многими представителями либеральной и ультралиберальной экономических школ к налоговой сфере. Вот, к примеру, подтверждение от упомянутого выше М.Ротбарда: «За «социальное страхование» публике приходится платить дважды. Пенсия выплачивается только раз, а налог (выделено авт.) взимается дважды... Эти средства, как любые другие налоги, используются на государственное потребление» . Поневоле сумничаешь: налог – это принудительное безвозмездное отчуждение имущества юридического или физического лица для финансирования общественных благ. Страховой взнос на обязательное социальное страхование – принудительный возмездный платеж, предполагающий эквивалентность уплаченных страховых взносов страховому обеспечению, положенному при наступлении страхового случая. Как видно, единственный идентичной характеристикой выступает принуждение как средство защиты интересов общества (разговор о плачевном состоянии российской системы социального страхования, о ее превращении в социальный департамент правительства в данном случае не идет). Не от хорошей жизни канцлер О. фон Бисмарк ввел в Германии в конце XIX в. обязательное социальное страхование – слишком велики были затраты общества на компенсацию последствий утраты трудоспособности вследствие наступления старости, увечья, болезни, потери трудового дохода в результате материнства или безработицы, лишения средств к существованию по причине потери кормильца. Но прошло несколько десятилетий, и либералы снова проповедуют, что «на свободном рынке каждый желающий может вложить деньги в страховой полис, акции или недвижимость» , подменяя принцип обязательности добровольным волеизъявлением. Российским ультралиберальным властителям экономическим дум с наличием обязательного социального страхования все же пришлось смириться (в Латинской Америке или в Казахстане систему обязательного страхования сначала уничтожили, чтобы затем с огромными бюджетными расходами восстанавливать по-новой). С чем наши «либеральные светочи» так и не согласились, так это с наличием тех самых пресловутых «штрафов на сбережения», в результате чего появилась регрессивная шкала взносообложения (с этого года «стандартная» ставка 30% действует до достижения доходов работника отметки в 568 тыс. рублей, все, что выше будет облагаться по ставке 10%). Наши «блестяще эрудированные» управленцы, как оказалось, не знакомы со страховым опытом развитых стран, где взносы взимаются, как правило, со всего дохода, а пенсия выплачивается исходя из верхнего предела в 100% от среднего заработка. Ах да, это же «узаконенный грабеж». Попробовали бы наши «гении» объяснить нынешним пенсионерам, почему их пенсии при наличии множества этой и других предпосылок к существенному увеличению в 2013 г. будут проиндексированы менее чем на 10%”. Никита Кричевcкий, доктор экономических наук, профессор, “Новая газета”, 16 января 2013 г. "
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации