1. Отечественные варяги

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Книга "Человек с рублем"

Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин, 1992 г.
***

Часть I. Отечественные варяги

(Вместо предисловия)

МЕНАТЕП – ПУТЬ К БОГАТСТВУ

· Что такое МЕНАТЕП?

Вопрос к нам – председателю Совета директоров Международного финансового объединения МЕНАТЕП и его первому заместителю – прозвучал на всю страну, по телевидению. Только-только редактор передачи внушал нам, что голубой экран предпочтение отдает краткости. Мы поняли так, что от нас требуют не расшифровки названия – мы начинались как МЕЖБАНКОВСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА – сокращенно МЕНАТЕП, а разъяснения – зачем мы? Сам собой родился ответ:

· МЕНАТЕП – это реализация права на богатство.

Второй из нас ответил еще короче:

· МЕНАТЕП – это путь к богатству.

Перед нами была подготовленная аудитория, преимущественно студенческая, но мы почувствовали, что простые, казалось бы, истины были для нее откровением. В кадр мы больше не попали – сценарием не было предусмотрено. И самое интересное началось после того, как погасли юпитеры. Телекамера всегда давит, сковывает, без нее пришло освобождение, на нас обрушился шквал вопросов:

· Разве у нас есть право на богатство?

· Подтверждено ли оно в Конституции?

· А что такое богатство?

· Вы утверждаете, что богатство есть норма бытия. Кем установлена эта норма? Кто ее регламентирует?

· Как богатство индивидуума увязывается с моральным кодексом строителя коммунизма?

· Не кажется ли вам, что богатство аморально?

· Путь к богатству – это реставрация капитализма?

Мы оба давно понимаем друг друга с полуслова. Именно тогда мы, не сговариваясь, осознали: необходим детальный, обстоятельный разговор на эту тему, которая семьдесят лет была фактически запретной. Так родилась идея написать эту книгу, которая создавалась нелегко. В процессе работы, изучения источников, осмысления последствий Октября семнадцатого года произошло наше расставание с иллюзиями, которые прививались нам в школе, в институте. Это было мучительно, но необходимо: мы оба родом из комсомола.

ПРЕДТЕЧИ СТРОЯ, КОТОРЫЙ УЖЕ БЫЛ

Освобождение от иллюзий шло не по Марксу, который считал, что человечество прощается со своим прошлым, смеясь. Это было тягостное, но в то же время и оздоровительное прощание, которое можно сравнить с нашим вторым рождением как предтеч строя, который уже был: мы будущее из прошлого, утерянное на семь десятилетий. Мы созидаем будущее, умудренные опытом трагических ошибок, мы идем СВОИМ путем, исключающим метод проб и ошибок, по которым план перевыполнен с лихвой. Нам, как и саперам, ошибаться нельзя, иначе народ ждет, возможно, последнее разочарование, тогда он, как и встарь, того и жди, кинется к варягам.

Будем варягами сами для себя. Для этого требуется взять на вооружение старые устремления, общечеловеческие истины, которые – на все времена. Одна из них – богатство есть норма жизни. К этой норме мы шли столетия, потом резко изменили курс, теперь выправляемся.

ВЫЗОВ ЗАЗЕРКАЛЬЮ

Своим появлением на свет в качестве бизнесменов мы бросили вызов Системе Зазеркалья, основанной на фарисействе, страхе и обмане. Мы не скрываем, что заряжены на богатство. Наши цели ясны, задачи определены – в миллиардеры. Мы намерены на равных конкурировать с десяткой самых богатых бизнесменов Америки и других стран. В этом – уверены – нам поможет народ, который, вопреки ленинскому учению, мы сделаем богатым. Тот самый народ, который зазеркальцы заставляют проклинать нас. Но мы верим, что, перефразируя слова поэта, забудут тех, кто проклинал, запомнят – с благодарностью – тех, кого кляли по незнанию.

НАШ БОГ И КУМИР

Наш народ по горло сыт обещаниями, особенно ленинскими. Что отличает нас, современных бизнесменов и предпринимателей, от Ленина? Он был за всеобщее равенство в бедности, в нищете, мы – за равенство в праве на богатство, за равные стартовые условия.

Ленин уничтожал богатых и богатство, создал власть, которая законодательно уничтожила даже возможность разбогатеть. Стремящихся заработать как можно больше приравняли к уголовным преступникам. Был уничтожен материальный стимул. Социалистический труд стал трудом подневольным, рабским, хотя в лозунгах утверждалось обратное.

Хватит жизни по Ильичу! Наш компас – Прибыль, полученная в соответствии со строжайшим соблюдением закона. Наш кумир – Его Финансовое Величество Капитал, ибо он и только он ведет к богатству как к норме жизни. Довольно жить Утопией, дорогу – Делу, которое обогатит!

Эта книга для наших единомышленников. Наше слово, в первую очередь, к выправляющим – единомышленникам на тернистом пути предпринимательства, ибо оно и только оно – во спасение.

Мы сознаем, что многие положения нашей книги через какое-то время покажутся азбучными, новое поколение станет недоумевать: «А разве можно думать иначе?» Книга и писалась для того, чтобы приблизить это время.

ЧЕЛОВЕК С РУЖЬЕМ НА ЧЕЛОВЕКА С РУБЛЕМ

Для того, чтобы этот процесс шел быстрее, необходимо скорейшее расставание с иллюзиями, которые насаждались после семнадцатого года, когда партийно-государственной политикой стал курс на нищету, на то, чтобы тот, кто был никем, так и остался никем, вопреки партийному гимну «Интернационал», обещавшему: «Кто был Никем, тот станет Всем».

Вожди пришедшего к власти пролетариата отдавали себе отчет, что никогда не смогут реализовать свои первоначальные лозунги, поэтому сделали ставку на равенство в нищете. Опорой их власти стал человек с Ружьем, которого они науськивали на человека с Рублем.

ЧЕЛОВЕК С РУЖЬЕМ И ЧЕЛОВЕК С ДОЛЛАРОМ

Запад благоденствовал потому, что там человек с ружьем стоял на страже интересов и прав человека с долларом, фунтом стерлингов, маркой. Человек с ружьем кровно заинтересован в благоденствии человека с долларом. Армия охраняла Систему, которая давала и обеспечивала возможность жить богато. В СССР было все наоборот.

Государство приветствовало пустоту в карманах сограждан, делало все от него зависящее, лишь бы советский человек не смог зарабатывать по потребности. Оно проводило в жизнь антинародную политику.

ОБРЕЗАНИЕ ПОТРЕБНОСТЕЙ

Был установлен потолок потребностей. Кто пытался прыгнуть выше, незамедлительно попадал в разряд хапуг, стяжателей, «знакомился» с соответствующими статьями Уголовного кодекса, строго карающего за НЕТРУДОВЫЕ доходы. Трудовыми доходами считалось все, полученное за труд на госпредприятии. Рубль, полученный за продажу картошки или редиски с приусадебного участка, квалифицировался как нетрудовой, подлежал на законных основаниях конфискации. Такие законы составлялись под диктовку правящей партии.

КТО КОРМИТ, ТОТ ВРАГ

30 сентября 1976 года было принято постановление секретариата ЦК КПСС «О некоторых мерах по усилению борьбы с проявлением стяжательства и наведению порядка в использовании земельных участков, отводимых под индивидуальное строительство». Документ этот – самое настоящее преступление против собственного народа. Он был направлен на то, чтобы в стране не было изобилия продуктов. Он предусматривал самые строгие меры по отношению к тем, кто хотел заработать: «Эти люди самовольно строят на приусадебных участках капитальные теплицы, парники, оранжереи, они производят В БОЛЬШИХ КОЛИЧЕСТВАХ овощи, фрукты, ягоды, цветы... ПОЛУЧАЮТ НЕПОМЕРНО БОЛЬШИЕ ДОХОДЫ, ОБОГАЩАЮТСЯ».

Стремление к обогащению, к получению дохода со своего же приусадебного участка, желание накормить соседа – было охарактеризовано, как АНТИОБЩЕСТВЕННОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ. Власть испугалась человека с Рублем, человека обогащающегося. Вмиг были задействованы соответствующие службы министерства внутренних дел. Только, чтоб никто не жил обеспеченно, только, чтоб все ранжировались в нищете! Власть пугали не пустые полки магазинов, не нехватка самого необходимого, – власть страшилась тяги к нормальной жизни, тяги к личному обогащению.

В ЧЕСТИ – ЦАРЬ ГОЛОД

Эту власть устраивал царь Голод. Власть, отметавшая право на частную собственность, право на личное богатство, была исторически обречена. Осталось разгрести завалы, которые она оставила, расчистить путь к достойной человека жизни – жизни в богатстве. Семь десятилетий Советская власть уподоблялась собаке на сене: самая богатая страна на свете оставалась одной из самых нищих. СПАСЕНИЕ – В ЧЕЛОВЕКЕ С РУБЛЕМ.

БУДЕМ УЛЫБАТЬСЯ!

Нам много приходится ездить по белу свету. Как это ни грустно сознавать, наши соотечественники едва ли не самый неулыбчивый народ на свете. Когда каждый второй за чертой бедности, когда приходится все туже затягивать пояс, когда нехватка самого необходимого – не до улыбок.

Как же приятно приезжать в Америку и видеть разливанное море улыбок!

Самочувствие, внешность во многом зависят от уровня жизни. Дорога к улыбке одна – через реализацию права на богатство. Нам хочется, чтобы и наша многострадальная страна стала страной улыбок, чтобы люди подобрели и распрямились, скинули груз страха перед завтрашним днем, зажили в достатке.

Наша книга – приглашение к богатству. Наша книга – приглашение к улыбке.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРЕССА:

«Межбанковское объединение МЕНАТЕП стало первым в СССР объединением, которое предприняло попытку достичь координации работы связанных с ним банков экономичными методами – путем вложения средств в их уставной капитал. Это дало возможность МЕНАТЕПу с помощью дробления капитала существенно расширить сферу своей деятельности, сохраняя контроль над эффективностью вложенных средств.

Объединение МЕНАТЕП зарегистрировано в исполкоме Моссовета 14 мая 1990 года. Уставный фонд – двести тысяч рублей. В объединение вошли: Центр межотраслевых научно-технических программ (ЦМНТП), Коммерческий инновационный банк научно-технического прогресса и ряд научно-производственных кооперативов.

Объем капиталов банков, созданных при участии МЕНАТЕПа, составил на осень 1990 года свыше одного миллиарда рублей, годовой объем их операций – три миллиарда девятьсот миллионов рублей.

Генеральный директор объединения, директор по планированию – Михаил Ходорковский, 27 лет. Ранее работал в МХТИ, химик по образованию.

Начало деятельности объединения относится к 1986 году. Прообразом МЕНАТЕПа был созданный по инициативе ГКНТ Центр межотраслевых научно-технических программ (ЦМНТП), функционировавший в системе НТТМ.

В конце 1987 года было создано государственно-кооперативное объединение МЕНАТЕП, оборот которого составил восемнадцать миллионов рублей в год. Для финансирования собственных программ МЕНАТЕПОМ, ЦМНТП, рядом научно-технических кооперативов и Фрунзенским отделением Жилсоцбанка СССР в декабре 1988 года был создан Коммерческий инновационный банк научно-технического прогресса (КИБНТП) с минимальным уставным фондом пять миллионов рублей».

Коммерсант», № 42,22-29 октября 1990 г.)

  • * *

«Одно время на экране телевизора, сразу после программы «Время», появлялся загадочный молодой человек и, помолчав с минуту, обещал сказать все, что он «думает по этому поводу». Говорят, что это – известный московский миллионер. Так ли это?

А Вербицкая, Псков

Как нам рассказали в телекомпании «Останкино», по сей день, туда приходят письма от поклонниц «загадочного молодого человека» с фотографиями... Для них нам сообщили, что он вовсе не миллионер, а простой дизайнер Иван Чувилев; ему 27 лет, он женат и имеет маленького сына, а на телеэкран попал, в общем-то, случайно.

Как уверяет директор агентства «Метапресс» В. Чулков, для задуманного рекламного ролика нужен был фотогеничный молодой человек. Случайно во время обсуждения в комнату заглянул Чувилев... и стал жутко популярен.

Кстати, этот самый ролик с загадочным Ваней агентство, как выяснилось, запустило в эфир за свои деньги на свой страх и риск, не зная еще, кого будет рекламировать. А потом, когда любопытство телезрителей достигло пика, объявило конкурс среди клиентов. САМЫМ БОГАТЫМ ОКАЗАЛСЯ МЕНАТЕП. Поэтому последними словами Вани на телеэкране стали: «Покупайте акции...»

(«Аргументы и факты», № 3,1992 г.)

I. ПСИХИ МЫ...

ГДЕ ГОТОВЯТ НА МИЛЛИОНЕРА?

После выступления в телепрограмме «Взгляд» одного из нас, председателя Совета директоров МЕНАТЕПа, буквально засыпали письмами: «Где готовят на миллионеров?» Получив первое письмо, мы решили, что нас разыгрывает кто-то очень остроумный. Но вот второе, сотое, тысячное... Оказывается, нет на одной шестой суши уголка, где бы не думали, что миллионер – это профессия. По зрелому размышлению мы пришли к выводу, что, вероятно, авторы писем не так уж далеки от истины: в самом деле, что в наши дни за бизнесмен, если у него нет миллиона? Действительно, слова «бизнесмен», «миллионер» смело можно отнести к синонимам.

Где готовят на миллионеров? Всюду и нигде. Бизнесмен – это, прежде всего, специфический склад ума и характера, это – талант. Бизнес можно – и нужно! – изучать, но научить бизнесу немыслимо. Как из миллиона пишущих едва-едва один становится писателем, так и из огромного числа желающих считанные единицы становятся бизнесменами. Напрасно, на наш взгляд, в применении к бизнесменам не пользуются такими определениями, как «гений». Г. Форд гениален не меньше, чем У. Шекспир или Л. Толстой.

Капитализм к расцвету привели именно гении предпринимательства, для которых родная стихия – капитализм. Партпропагандисты много сил затратили на то, чтобы его опорочить. Атаки на капитализм росли по мере того, как увеличивалось отставание от него социалистического лагеря.

Привычка считать деньги в чужом кармане помогла нашим идеологам навязывать искаженное представление о так называемом народном капитализме. Суть его в том, что в ФРГ в свое время выпустили так называемые «народные акции» стоимостью пять марок, держателям платился пятипроцентный дивиденд, чуть больше банковского процента. В СССР это преподносилось так: новая, еще более замаскированная форма грабежа народа. Дескать, о чем может идти речь, если Крупп имея около миллиарда акций, забирает себе львиную долю прибыли. Замалчивались две детали: Крупп рисковал, вкладывая в производство свой капитал; приобретение акций было выгодно всем, в том числе и бедняку. Он ощущал себя владельцем не только акций, но и всего предприятия, а это – огромный психологический выигрыш. (Кстати, мы на каждого держателя акций МЕНАТЕПа смотрим – и они знают это – как на одного из хозяев МЕНАТЕПа. Мы подотчетны им в своей деятельности. Если мы пойдем не в ту сторону, они вправе поставить вопрос о нашем соответствии)

По этому же пути пошел в конце пятидесятых годов и Форд. Тем из рабочих, кто не стал членом левого профсоюза и не участвовал в забастовках, он предоставил право раз в год приобретать по пять акций автогиганта по номинальной стоимости. Этим он повысил производительность труда (пошла работа и на себя), улучшил моральный климат, снял возможность нежелательных эксцессов: автогигант стал собственностью не только Форда, но и рабочих.

Человек, превративший вложенный доллар в миллиард, конгениален. Есть ли гении среди нынешних советских бизнесменов? Вполне возможно. История покажет, у нее мерка сверхточная – цифровая.

ВЗРАЩИВАЕТ СИСТЕМА

Но все-таки где готовят на миллионеров? Всюду и нигде. Бизнесмен начинается с профессионализма хотя бы в одном деле, которое обязан знать «от» и «до». А потом – расширение завоеванного плацдарма, создание оборотного капитала и – в добрый путь, который никогда, ни для кого не был и не будет легким, особенно у нас, отстающих почти на век. Миллион, тем более первый миллион, стоит, вернее, достается, очень дорого. Миллионера взращивает, в первую очередь, Система.

О живительности того или иного строя положено судить по фактам, доступным для среднестатистического жителя. Нам, например, больше самых толстенных трудов о царизме рассказала автобиографическая «Повесть о жизни» К. Паустовского. Приведем из нее отрывок о первой послереволюционной неделе:

«На пятый день кончились продукты. До вечера мы терпели, глотая слюну. За стеной дворницкой догорал соседний дом.

В нашем доме был маленький гастрономический магазин. Ничего больше не оставалось, как взломать его... и мы по очереди бегали по ночам в этот магазин и набирали сколько могли колбас, консервов и сыра...

До сих пор помню этот магазин. На проволоке висели обернутые в серебряную бумагу копченые колбасы. Красные круглые сыры на прилавке были обильно политы хреном из разбитых пулями банок. На полу стояли едкие лужи из уксуса, смешанного с коньяком и ликером. В этих лужах плавали твердые, покрытые рыжеватым налетом маринованные белые грибы. Большая фаянсовая бочка из-под грибов была расколота вдребезги.

Я быстро сорвал несколько длинных колбас и навалил их на руки, как дрова. Сверху я положил круглый, как колесо, швейцарский сыр и несколько банок с консервами...»

ЭХ, МАТРОСИК, МАТРОСИК...

Невероятно! Четвертый год первой мировой бойни, отреченье Николая Второго, февральская революция, демонстрации, новый переворот – уже октябрьский – а в магазинах, в магазинах-то что!!! Фаянсовые бочки с маринованными белыми грибками, сыры, колбасы – фантастика... Сколь же надежен и работящ был тот механизм, мотор которого раскувалдил матросик Железняк. Он порушил Систему – Систему богатства и миллионеров.

Тем, что создавалось трудом многих поколений, было заработано, матросик решил завладеть при помощи нагана, установив всеобщее равенство. Зарплату всем, сверху донизу, установили одинаковую, напрочь отбив у всех, сверху донизу, вкус к труду. На вокзалах заколотили билетные кассы – что за коммунизм с какими-то билетами? – даешь бесплатный транспорт! Театры превратились в проходной двор – даешь бесплатные зрелища! По меркам тридцать седьмого года Ленина за введение военного коммунизма следовало покарать за экономическую диверсию: было порушено все, до основанья, реанимировали костлявую руку голода. На это хватило двух лет. Спасательным кругом оказался тот же капитализм, столько клятый, только теперь его обрядили в костюм «новой экономической политики». Свергатели капитализма кинулись в ножки к предпринимателям: «Спасите, люди добрые!» За спасенье одарили путевкой в Соловки.

ГЕНИЙ ПО ЧАСТИ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТИ

Ленина превознесли в ранг гения. Это вполне заслуженная оценка, но с небольшим добавлением: он гений по части безответственности. Вспомним исторический, поворотный момент: в стране фактически безвластие, умнейшие из кадетов и представителей других течений, партий и фракций пока не увидели четкого пути выхода из кризисной ситуации. Они не боялись взять власть, но, как люди ЧЕСТИ, страшились обмануть ожидания народа. Вопрос был поставлен ребром: «В России нет такой партии, которая решилась бы взять власть». Нет партии – тогда, как и принято в демократическом обществе, назревает вопрос о коалиции партий и политических течений. Именно этого – коалиции, а значит, и сплочения противоборствующих сил – испугался лидер большевизма. Этот испуг и заставил его выкликнуть: «Есть такая партия!»

ПРОТИВОЗАКОННОСТЬ ОКТЯБРЯ

Это было обманом: у большевиков, как партии разрушения, кроме жажды власти и набора популистских лозунгов, за душой ничего не было. Созидать они не умели. А своих первоначальных целей и не скрывали: разрушение старого мира до основанья, превращение страны в пустыню, на которой и намеревались возводить светлое здание коммунизма.

Большевики определили маяки, к которым надлежало двигаться, назвали конечную цель, но оказались никудышными лоцманами.

Речь об ответственности за преступления против собственного народа не могла и зайти, а суда истории они не страшились.

Двадцать пятое октября было актом противозаконным. Закон семьдесят лет проходил в служках Старой площади, душил преуспевающих и богатеющих, насаждал бедность как норму жизни. Делалось это с благословения выпускника юридического факультета, бывшего присяжного поверенного Ульянова, гроссмейстера по части не подкрепленных делом обещаний.

КАРА ЗА МЫСЛЬ

Верные ленинцы выступали против богатства и потому, что оно давало независимость. У партбонз в крови органическое неприятие тех, кто был свободен в своих мыслях и поступках. «Сметь свое суждение иметь» почиталось за проступок. Отсюда – поощрение как моральное, так и материальное тех, кто мыслил строго в предписываемом направлении. Должностью, теплым местечком стимулировалось именно единомыслие, равнение всех мозговых извилин на волну Вожака. Нигде столь не преуспевали конъюнктурщики всех мастей и рангов, как при коммунистическом режиме подавления мысли.

Клишировались не только поступки, клишировалось и сознание, в народе вырабатывались условные рефлексы на любое слово из ЦК. Направление одно-единственное – единодушное одобрение. Отступления от этого уставного порядка незамедлительно карались в зародыше.

Несколько лет назад в фокусе внимания профессионалов по критическим разносам (их суть – в эпиграмме: «Он в ресторане пьет боржом, а дома – только чай с малиной. В статьях орудует ножом, в рецензиях – дубиной») оказалась книга Юрия Лощица «Гончаров», вышедшая в популярной серии «Жизнь замечательных людей». Казалось бы, что может быть криминального в жизнеописании автора «Обыкновенной истории», «Обломова», «Обрыва», в раздумьях по поводу его литературных героев? Ан нет! Лощиц посмел обойтись без упоминания о Чернышевском и Добролюбове, предал гласности свое мнение о Гончарове, весьма отличное от мнения, как первого великого критика, так и второго. Разошелся он в оценке Ивана Александровича Гончарова и с Лениным, за что незамедлительно последовало «приглашение» на литературное судилище.

Юрий Лощиц отказался от роли попугая, затвердившего чужие оценки, и незамедлительно был предан остракизму. Самая мощная дубина оказалась, естественно, у журнала «Коммунист», который сразу углядел покушение на основы; если позволить Юрию Лощицу думать, то не окажется ли сей пример заразительным? И что же это получится, если всем позволить думать? Что же тогда останется от единомыслия? И не усомнятся ли в правильности устоев?

ЗАБОТА О ЧИСТОТЕ СТАДА

Направление сокрушительного удара было выбрано абсолютно верное: единомыслие – это удел подневольных, это удел нищих и телом и духом. Сомневающихся выпалывали, заботясь о чистоте стада. Нет-нет, думать не возбранялось, но – только по Марксу, только по Ленину, только – по ЦК. Не принималась к защите диссертация по ядерной физике, математическому анализу или искусственному осеменению животных, если в списке использованной (?!?!?!) литературы не было трудов Маркса-Энгельса-Ленина, упоминаний о материалах последнего, исторического съезда КПСС, томов с речами очередного генсека.

ГЛИСТЫ И КПСС

К научной работе по пересадке органов не допускали, пока адъюнкт не докажет свою преданность идеалам коммунизма.

Даже к изучению паталогоанатомии нельзя было приступить, если не поступало доказательств моральной устойчивости, если возникало даже крохотное сомнение, что препаратор трупов лишь по принуждению берет в руки многотомную «КПСС в резолюциях...» (Похоже на дурной сон, но – увы! – это было: нам показали приглашение на научно-практическую конференцию «Роль КПСС в становлении и развитии советской гельминтологии». Еще – из этого же, мрачного и жуткого ряда: заседание ученого Совета с повесткой дня: «Съезд партии и задачи советских археологов»).

НОКАУТ НАУКЕ

Статистики подсчитали, что гениальные открытия в области точных наук совершаются до 25, реже до 30 лет, а в области прикладных наук – примерно до 35 лет. Это скольким же гениям у нас подрезали крылья, не выпуская на тропу гениальности, пока они не подкуются марксистско-ленински! Думаешь об этом и диву даешься, как это и Бор, и Эйнштейн, и Оппенгеймер умудрились попасть в гении, не пройдя через чистилище кафедры общественных наук. По мизерному числу Нобелевских лауреатов в СССР (понимаем относительность этого критерия, но других пока нет) можно судить, какой нокаут был нанесен нашей науке.

Гений бесценен, утечка мозгов возникла и потому, что вундеркинды хотят заниматься наукой, а не транжирить время на конспектирование «Материализма и эмпириокритицизма» и прочих «измов».

Это только у нас ученый, чтобы попасть на международный симпозиум, пообщаться с коллегами, шел в политинформаторы, в агитаторы, в университет марксизма-ленинизма, лишь бы доказать комиссии по выезду, что он общественник. Его уровень как ученого эту самую комиссию не интересовал.

КУРИЦА В АКАДЕМИКАХ

На симпозиумы, как правило, ездили общественники, морально устойчивые, ученые оставались за бортом. Богатство оставалось невостребованным. В науку прорывались только те, кто умел не думать или же думать только в заданном, цековском направлении, карьеру делали не головой, а анкетой. Функционеры легко становились академиками. Но даже ЦК был бессилен куриные мозги превратить в ученые.

ВРЕДНОСТЬ СКАЗОК

Собирая материалы для книги, мы провели своего рода миниисследование, предлагая самым разным людям определить, кому принадлежат следующие утверждения:

«Мы ратуем против сказок... Волшебные сказки мы считаем вредными. Они действуют ребенку на его нервы, питают нездоровую фантастику, притупляют чувство реальности... Совершенно недопустимы сказки мистические, вроде «Вещего Олега»... Насчет ангелов, чертей, русалок, ведьм, какими бы симпатичными они ни казались, надо поосторожнее. Всю эту чертобесину надо выкинуть в мусорную яму... В сказках бывает так много недоговоренного, намеков, и то, на что намекается, может казаться таким красивым, заманчивым, а на деле является самой ядовитой и вредной пищей для детского ума».

ГЕТЕ И ШИЛЛЕРА – НА СВАЛКУ!

Фамилий называлась масса, было высказано и предположение, что это бред сумасшедшего. Тогда мы давали вопросы-подсказки:

– Кто мог предлагать: «Такие книжки, которые захватывают детей, например, «Робинзон Крузо», надо детям давать, посмотрев, что можно здесь переделать, и, может быть, переделать самым существенным образом»? Кто мог предложить переделать «Зверобой» Купера, дабы идеалом ребенка не стал американец? Кто закрывал дорогу в школу «Сказке о рыбаке и рыбке»? Кто, наконец, утверждал, что надо сохранить только сотую часть помещичьих библиотек, что Гёте и Шиллер далеки от того, что интересует крестьянские массы?

Правильного ответа мы так и не получили, а комментарий опрашиваемых свелся к тому, что автор высказываний очень злой, недалекий человек, не исключалась возможность, что мы зачитывали талантливую пародию. Нам не верили, отказывались верить, что все это говорилось всерьез и принадлежало доктору педагогических наук, начальнику Главполитпросвета, а позже заместителю наркома просвещения.

– Крупской?!?!?!

ПЕРЕПИСЧИЦА ИСТОРИИ

Да, Надежде Константиновне Крупской, недоучке с восьмиклассным образованием, верной проводнице в жизнь ленинских идей о коммунистическом воспитании подрастающего поколения. Как видим, дама была дремучая, во всем видела происки буржуазии, давала команду переписать любого классика в «Крупском» духе, приписать ему то, о чем он и представления не имел. Фальсификация, подтасовки, исправление истории – норма бытия и деятельности. Об уровне компетентности говорить не приходится: чего нет, того нет.

КУРС НА РОБОТИЗАЦИЮ

Не нравились бабушке Крупской Дефо и Пушкин, Л. Толстой и Гёте – это ее личное мнение. Но когда дремучесть возводилась в ранг государственной политики, осенялась именем Ильича Первого – шел интеллектуальный и нравственный грабеж целых поколений, проводился в жизнь курс на роботизацию. С каким же упоением подруга Ленина предавала анафеме и сказки, и былины, и почти всю классическую литературу! По душе ей была – пустыня. Бедные наши предки: их лишили права даже на эмоции!

Какое все это имеет отношение к теме нашей книги? Нам представляется – самое непосредственное. Крупская, как бы там ни складывались ее отношения со Сталиным, и после смерти Ленина вписывалась в Систему превращения людей в винтики государственной машины. Меньше эмоций, меньше запросов, меньше потребностей – зачем винтику богатство?

Не проста была Крупская, ох, не проста... Отрицание наследства интеллектуального шло параллельно с отрицанием наследства накопленного, с отрицанием дворцов. Проповедовалась мысль, что пролетарию, строителю нового, социалистического общества, прекрасно и в хижине. Пусть живет так, чтобы нечего было терять – за неимением накоплений. Все мое ношу с собой – вот это по-нашенски, по-социалистически. Вот это – по Ленину, вот это – по Крупской. Лейте слезы по ним, потомки... Собрать бы воедино все стройматериалы, что ушли на возведение памятников Ильичу, – на сколько дворцов хватило бы!

АПЛОМБ МРАКОБЕСИЯ

Чего не отнять у Крупской – это апломб. Давно подмечено: чем ниже интеллект, тем больше апломба, директивности мышления. Убеждать не умеют, не хватает аргументов, остается одно – приказать. Педагогика, насаждаемая Крупской, – это педагогика принуждения и приказа. Ослушаться побаивались: Колыма-то вместительная.

СТАЛИН И ЗЕРКАЛО

Чем больше мы узнаем о былых кумирах, тем меньше одежонок на них остается. Во что же стране и миру обошлась их голость... Говорят, Сталин избегал смотреться в зеркало, предпочитал свой отретушированно-плакатный лик, лик небожителя. Чем сильнее старился, тем моложавее выглядел с портретов.

Они все, начиная с Ленина, и за власть цеплялись как за эликсир бессмертия. На смертном одре Ленин надиктовывал письма, до прошения об отставке мысль не доходила. Экономист, ужель он не понимал, во что обходится стране труп на троне? И Сталин, и Брежнев, и Андропов, и Черненко мнили себя мессиями, полагали, что лучше их никто не справится со штурвалом. Маньяки, уверовавшие в собственную незаменимость, в дни всенародных празднеств топтавшие могилу (мавзолей!) основателя государства, они немощной рукой приветствовали тех, кто нес их портреты со взором, нацеленным на коммунизм.

ТЕАТР АБСУРДА НА КРАСНОЙ ПЛОЩАДИ

Театр абсурда – ничто по сравнению с действом, дважды в год разыгрывавшимся на Красной площади. Если живые трупы с мавзолея верили, что нести их портреты – счастье, то их остается только пожалеть: какой спрос с убогих? Если же они знали, что каждому несущему махину с политбюровским изображением полагается вознаграждение, что изображать воодушевление – это работа, если они все это знали и не прекратили, значит, они просто циники. Госбюджет был в их руках. Они сами не скупились на кампанию собственного восхваления. Ни в одной трудовой книжке не значилась профессия придворного льстеца, но полку их все прибывало и прибывало, жили они безбедно. Многие дослужились до степеней известных, стали гроссмейстерами славословия.

У поэта Владимира Вишневского есть стихотворение из одной строчки:

Опять

я

не замечен

с Мавзолея...

Одопевцев с мавзолея замечали и привечали по-царски, одаривали должностями, квартирами, дачами, орденами, зарубежными поездками. Начало этому положил Ленин. Эстафету приняли многочисленные УЧЕНИКИ и СОРАТНИКИ.

Все они – и Сталин, и Молотов, и Маленков, и Хрущев, и Брежнев, и другие – были настоящими ленинцами, вели страну именно ленинским курсом.

ЛЕНИН КАК САМОУБИЙЦА

Конец Ленина был трагичен. Убил его нэп. Ленин вдруг увидел, что в спасителях – силы, которые он отрицал: тяга к личному обогащению, к частной собственности. И эти силы гораздо эффективнее тех, что проповедовал и насаждал он. Это был крах. Ленина убило осознание того, что же он натворил. Фактически это было равносильно самоубийству.

Очень тонкие наблюдения о закате Ленина – в статье публициста В. Г. Морозова («Начало», № 20, 1992 г.).

«Ленин решил восстановить прежние общественно-экономические уклады, оживить торговлю, постепенно и осторожно овладевая товарно-денежной процедурой, получить возможность централизованного управления народным хозяйством страны.

В ноябре 1921 года был вновь открыт Государственный Банк.

Начался поворот к новой экономической политике.

Частнособственнические настроения захлестывали страну.

Кадров пролетарских менеджеров не было.

Размышления над личностно-историческим взаимодействием привели Владимира Ильича к стрессу, от которого он уже не смог оправиться. Это был страх перед судом истории, ужас пилота, поднявшего в воздух самолет и не увидевшего в пункте назначения посадочной площадки, а на прежнюю он в силу данных обещаний садиться уже не имел права, когда он понял, что самоуправление не-поляризованного общества без бюрократической иерархической системы с диктаторскими полномочиями вершины осуществиться не может.

В мае 1922 года у Ленина произошло кровоизлияние в мозг. 16 декабря последовал второй апоплексический удар, разбивший параличом правую сторону вождя. В марте 1923 года третий удар привел к потере речи и к полной утрате контроля мозгом за управлением правой руки и правой ноги.

Владимир Ильич не хотел видеть реставрацию капитализма.

Его голова отказалась работать».

Ленин умер задолго до физической кончины, убив себя авторским правом на социализм в России.

КАК ВОЛКА НИ КОРМИ

И вдохновители перестройки, лидеры партии коммунистов, грозившей стереть капитализм с лица земли, пришли к нэпу же, кинулись перед Западом на колени: «Караул, спасите нас от... социализма!» Того самого, который намеревались превратить в «социализм с человеческим лицом». Воздадим им должное: пусть и с опозданием, но поняли: как волка ни корми, он все равно в лес смотрит. Не будет у социализма никакого человеческого лица, коль его фундамент – ставка на бедность, опора на голытьбу, которая никогда и никому не разрешит и не позволит разбогатеть.

НОВОЕ СТАРОЕ, СТАРОЕ НОВОЕ

Как и Ленин, инициаторы перестройки за новое выдавали старые-престарые истины. Ленин обозвал возврат к капитализму «новой экономической политикой». В наши дни это названо «новым политическим мышлением». За всей этой словесной шелухой маскировалась неспособность к прицельному прогнозированию. Оба нэпа – отступление, якобы нужное, чтобы накопить силы для решительного наступления. Но было ясно и в том, и в другом случае, что наступать – некуда, что продвижение вперед, по исповедуемому пути, бесперспективно и опасно.

РОДНЯ ПО ХЛЕСТАКОВЩИНЕ

Была у Ленина и его современных близнецов по перестройке еще одна общая черта, определяющая все их идеи и поступки. Это, прежде всего, прожектерство и хлестаковщина. Легкость, с которой они обещали молочные реки в кисельных берегах, прямо-таки поразительна. Еще поразительнее скорость, с которой предавалось забвению обещанное. Начинаний было много – и ни одного доведенного до конца. Родство устремлений, родство характеров, родство душ? Скорее всего, родство по безответственности: взялись за ношу, которая – это явно – была не по плечу. Отсюда и результаты, отсюда и финиш.

От нас семь десятилетий скрывали правду о Ленине, выдавали за него личность, тщательно отретушированную, ангелоликую. В этом особо преуспел М. Горький, автор канонического жития святого Ильича – очерка «В. И. Ленин», созданного по методике соцреализма, когда желаемое выдавалось за сущее.

ЛЕНИН КАК МИРАЖ

У Горького было заданное зрение: он видел не то, что есть, а то, что хотел увидеть. То, что не укладывалось в заранее заданную схему, для него не существовало. То, чего недоставало, домысливалось, Образ Ленина по Горькому – из миражей.

Великий пролетарский писатель не пожалел сажи для изничтожения Плеханова (работа над очерком началась в 1924-м – через ШЕСТЬ лет после смерти первого в истории России марксиста, человека проницательного, распознавшего суть Ленина и порвавшего с ним) и патоки и елея – для Ленина, такого заботливого: претендент в вожди нисходил до того, что щупал простыни, дабы определить, не сыровато ли белье для делегатов партсъезда.

Популистская особенность характера Ленина подмечена точно. Маска доброты, заботливости, теплоты, участия выдавалась за ангельский лик. Произносимые речи – самые расправильные, народные. Все это – маскировка антинародной сущности этого деятеля, автора античеловеческой структуры власти.

ХРИСТА РАСПИНАЛИ ДВАЖДЫ

Христа распинали дважды. Второй раз – в семнадцатом году, когда понадобилось место для новой религии – большевизма, для нового бога – Ульянова (Ленина). Церкви, мечети, молитвенные дома были либо стерты с лица земли, либо осквернены тем, что превратились в склады, конюшни, общественные туалеты или дома безбожника. Такого разгула вандализма не знало даже средневековье. И все-таки Бога из душ не вытравили: он был родниково чист, ничем не замутнен, был – свят. Ленину не удалось вытеснить Бога, потому что он никогда не был тем, за кого намеревался себя выдать, никогда не был правдой.

Ленин, по Горькому, прост, как правда. Больше всего на свете он страшился правды – и о себе самом, и о своих делах. «Я правду о тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи», – это и о нем. За бронированными сейфами партхранилищ, в кромешной тьме хранились ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ТЫСЯЧИ ленинских документов, обнародования которых страшились верные ленинцы. Что же это за бог, если правда о нем столь убийственна? Что же это за бог, который, оказывается, сам ни в чем не руководствовался учением, которое проповедовал? Что же это за бог, который благословлял убиение пленных, младенцев, немощных, стариков и женщин, священнослужителей? Что же это за бог, который вел к добру и справедливости через океаны крови? Что же это за бог, который натравливал брата на брата, сына на отца, осыпал милостями братоубийц?

Что же это за бог, если с амвона он вещал истины, которых никогда не придерживался? Что же это за бог, коль он циник во плоти?

ПО ЗАКОНАМ СТАИ

История не знала политика, у которого был бы столь велик разлад между словом и делом, который столь усердно и последовательно исповедовал бы двойную мораль. Ленин и его ближайшее окружение жили и творили по законам стаи, на которую работало быдло – народ. Стаю интересовало одно – власть. Законов морали, общечеловеческих ценностей не существовало, признавались и оправдывались все без исключения средства, если они служили сохранению власти. Самыми приближенными становятся прислужники с задатками палачей. Прощалось им абсолютно все – разврат, мздоимство, клятвопреступления, загулы, поражения, тяга к роскоши. Кроме одного: покушения на власть. Этого вожак стаи не прощал. Он и окружал себя теми, кто не претендовал на роль вожака.

Знаменитое ленинское письмо к съезду, где вносилось предложение о смещении Сталина с поста генсека, было продиктовано именно этим: Сталин нарушил законы стаи, сконцентрировал в своих руках необъятную власть, подбирался и к вожаку. Ленин с его обостренным чутьем в отношении того, что касалось его лично, первым почувствовал опасность для себя, углядел соперника. До этого Ленин относился к Сталину всепрощенчески. Закрыл глаза на сомнительную чистоту целых шести побегов из царской ссылки, самоустранение от октябрьского переворота, скандальные поражения под Царицыном, бесславную польскую кампанию. Сталин, в глазах Ленина, обладал бесценным свойством – серостью.

СЛЕПЕЦ

Горький писал: «Далеко вперед видел он и, размышляя, разговаривая о людях в 19-21-х годах, нередко и безошибочно предугадывал, каковы они будут через несколько лет. Не всегда хотелось верить в его предвидения, и нередко они были обидны, но, к сожалению, немало людей оправдало его скептические характеристики». Сталина Ленин, выдвигая в генсеки, «далеко вперед» не увидел. Изничтожая Сталина в том самом письме, он, как водится, не поскупился на общепринятые слова из партийного лексикона, но это был обычный ленинский камуфляж. Любопытны и характеристики, которые даны собратьям по стае. Сколько яда в них содержится! Как же умело Ленин их обгадил, лишь бы не метили в вожаки! Была завуалирована главная мысль: в ближайшем ленинском окружении нет НИКОГО, кто был бы достоин занять ключевой пост в партии, предлагалось сыскать неизвестного, серого, неконкурентоспособного.

ПТИЧЬЕ МОЛОКО ДЛЯ ВОЖАКОВ

Вожак не хотел умирать, отчаянно бился за трон, отстаивая законы стаи. Чтобы стимулировать тягу в стаю, он ввел всевозможные привилегии, создал касту, для которой находилось и птичье молоко. Каста благоденствовала, не веря ни в Бога, ни в черта, служа вожаку, который, в полном соответствии с законами стаи, спускал все, кроме покушения на власть, изничтожал конкурентов. Нами правили циники.

ВЛАСТЬ СТОИТ МЕССЫ

Несколько веков назад Генрих Наваррский произнес знаменитую фразу: «Париж стоит мессы». Он порвал с протестантством, стал католиком, и это открыло ему путь к трону короля Франции.

Власть стоит мессы. Ради власти верные ленинцы предавали забвению все нормы нравственности и морали. Ленинизм был их религией, потому что вера в Ленина открывала дорогу к власти. Развенчание Ленина стало трагедией служебной, поставило крест на карьере. Привыкшие быть в первых рядах, и здесь оставались верными себе: первыми отреклись от ленинизма и коммунизма. В ленинском ЦК КПСС, избранном на последнем съезде, было больше четырехсот человек. Ныне эти верные ленинцы исповедуют нового бога. Вера для них как перчатки: выгодна – носят, не выгодна – снимают. Власть стоит мессы...

Не веруя, они пробились в стаю, во всем руководствовались ее неписаными законами, жили безбедно, если не сказать богато. Единственное, что богатую жизнь приходилось скрывать за высоченными заборами, прятаться от народа. Народу – шесть, а то и четыре сотки, позволение на клетушку, продуваемую насквозь, себе – за счет обделенного, ограбленного народа – персоны одна другой роскошнее, с многочисленной челядью. Захотелось кому-то обзавестись на даче озером – достаточно было звонка в спец-ХОЗУ. Благоденствовали они за счет народа.

ПОСРАМЛЕНИЕ СТАРУХИ

Благоденствовать за счет налогоплательщика – фирменная особенность любого из стаи. Больше всех, естественно, преуспевал вожак, запросам которого позавидовала бы старуха из пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке». Золотая рыбка была способна выполнить только три желания. Стая же создала систему, удовлетворявшую бессчетное количество любых запросов. Стая признавала жизнь по всем законам богатства, в приказном порядке насаждая в народе культ неприхотливости и бедности. Путь в стаю лежал через ворота номенклатуры, зорко охраняемые бдящими из КГБ. Зорче всего следили чекисты за сохранностью тайн стаи.

Несколько лет назад чекисты были брошены на выполнение задания государственной важности. Поступил на Лубянку сигнал, что в одном из регионов ходит по рукам кассета с видеофильмом об амурных утехах бывшего первого секретаря, доросшего до Политбюро. Дело находилось на спецконтроле у первых лиц КГБ, докладывавших «синей бороде» из высших эшелонов власти, упивавшемуся до положения риз.

Такая власть, поставленная на службу стае, власть кучки отщепенцев, грабительская в своей основе, была изначально антинародной и не могла привести к богатству. Это была власть стаи, власть для стаи и во имя стаи, все остальное – на обслуживание стаи. Обслуга, в данном случае народ, довольствовалась объедками с барского стола. Кость, даже сахарная косточка, она и есть кость.

Основным законом стаи была беззаконность деяний и безнаказанность всех приближенных к вожаку. О самом вожаке и речи нет. Упоминания о законе, о правовом государстве были непременным атрибутом всех его публичных словоизвержений. И чем больше – на словах! – он радел о народе, тем решительнее залезал в (и без того) тощий карман налогоплательщика. Это было в соответствии с законами стаи: все народное – мое.

В стае сплотились истинные ленинцы, все как на подбор, один к одному, тратили, не считая. Подсчитать бы, во что каждый из них обходился, – их официальной зарплаты не хватило бы для уплаты членских партвзносов, составлявших, как известно, три процента от начисленного. Все они жили при коммунизме, удовлетворяя все свои потребности. Об их способностях можно судить уже по тому, как нищала держава. Стая фарисеев, лицемеров и циников мертвой хваткой вцепилась в свои права на безоблачную жизнь.

АНАФЕМА Б.Н. ЕЛЬЦИНУ

Почему Б. Н. Ельцин был предан анафеме с партийных амвонов? Потому что он был первым, кто заявил о порочности элиты стаи, громко хлопнул дверью, вынес сор из партизбы. Стая нарушения правил игры не прощает, сработал чистой воды условный рефлекс, обязывавший бороться за единство рядов: на ослушника кинулась свора свирепых псов. Об этом красноречиво свидетельствует стенограмма октябрьского (1987 года) сборища стаи, знаменовавшего начало конца.

САМЫЙ ДОРОГОЙ ТОВАР

Дорога к богатству, дорога к созиданию требует руководителя нового качества. ЛЕНИНСКИМ КУРСОМ по ней не пройти. Мы же видим, как спасовали и митинговщики всех мастей, лютые разрушители нашего «рая», за что им – земной поклон. Как это ни прискорбно сознавать, но и многие из них – уже во вчера. Не в цене нынче и пророки, которые никак в прошлом не разберутся, так что какие из них предсказатели... Мы опять зашли в тупик: рассчитываем, что за зарплату, измеряемую тонной-второй медяков* (*Тонна медяков – десять тысяч рублей), компетентные пойдут в правительство. Жизнь расставляет все по своим местам: самым дорогим товаром стал ум. «Спецы» и после революции себя ценили, задаром мозги отдавать не хотели.

С трибуны:

-Товарищи, в следующей пятилетке мы будем жить еще лучше!

Из зала:

-А мы?

Семь десятилетий некомпетентности обошлись в баснословную сумму. Ни одна страна в мире не могла позволить себе такой роскоши – столько дураков на троне и около трона: свиту определял король. А король жил выдвиженцами с безупречной анкетой, отработанным классовым чутьем, которые проводили в жизнь линию, твердо веря, что она самая расправильная. Выдвиженцы обошлись тоже баснословно дорого, так много дров они наломали. Рядового радиста Э. Т. Кренкеля после дрейфа на «СП-1» хотели избрать академиком, вместе с И. Д. Папаниным. Хорошо Эрнст Теодорович воспротивился, написал в заявлении на имя президента Академии наук, что не хочет дискредитировать звание действительного члена академии.

ПЕРСТ СУДЬБЫ

Кренкель оказался совестливым, исключением. Но тысячи недоучек верили, что им выпал перст судьбы, каждое их руководящее слово вынимало из казны и швыряло на ветер деньги налогоплательщиков. Особенно отличился на этом поприще «народный академик» Т.Д.Лысенко, повергший в стон биологическую науку. Были ученые, которые даже на микробов смотрели под классовым углом зрения.

РУКОВОДИТЕЛЬ И ПРИБЫЛЬ

Что такое хороший руководитель? Думается, прежде всего, это руководитель ВЫГОДНЫЙ, приносящий прибыль. Азбука науки управления: превыше всего ценится тот глава предприятия или фирмы, который не мешает подчиненным работать, то есть не вмешивается в то, чего не знает. Его наипервейшая обязанность – подобрать кадры так, чтобы каждый подчиненный был на своем месте, создавать им условия для работы. Глава дела – стратег, определяющий направление главного удара, остальное – за тактическими ходами подчиненных. Руководитель не всеяден, он ставит перед определенной службой определенную задачу, обеспечивает фронт работ всем необходимым, занимается контролем и координацией. Митрофанушка из «Недоросля» Д. Фонвизина не стремился изучать географию: зачем – есть кучер, довезет, куда надо. У руководителя – нужда в знающих кучерах.

Мы подошли к экономической пропасти не вдруг, это было закономерное движение. Система, ложная в основе, выработала специфический, типично совковый тип руководителя-многостаночника, который должен был быть семи пядей во лбу, разбираться абсолютно во всем, никому не доверять, все и всех перепроверять (по Ленину: доверять – значит, проверять). В любом регионе все замыкалось на первом лице, коим был первый секретарь.

«ЭНЦИКЛОПЕДИСТ» НА ТРОНЕ

В Москве на партийном троне восемнадцать лет – Гришин. Энциклопедисты прошлого по сравнению с ним – жалкие приготовишки. Кому он только ни советовал, что и как надо делать! Он был главным режиссером всех московских театров, главным балетмейстером, главным архитектором, главным писателем, главным драматургом, главным композитором, главным редактором, главным инженером и генеральным директором всех московских предприятий, главным автоинспектором, главным художником – он решал все и за всех.

Человек, овладевший только таблицей умножения, наставлял специалистов по интегралам. Москва давно загазована, нечем дышать, а Гришин сооружал завод за заводом, множил число вреднейших выбросов в атмосферу. Жилищная проблема в Москве и до него была острой, а стала еще напряженнее: понаехали полчища лимитчиков. Москва изуродована, тяжко больна, на ее оздоровление потребуются тысячи, десятки, а то и сотни тысяч миллиардов рублей... Как же нам быть богатыми, если мы столь беспечны, что позволили тому же Гришину целых восемнадцать лет измываться над столицей?! За все надо платить, рано или поздно, в том числе и за Систему антибогатства.

НА УРОВНЕ ЛАПТЯ

Да, в двадцатые годы правители были, от сохи и, они не знали и не хотели знать настоящей цены Шаляпину и Бунину, Рахманинову и Стравинскому – цвету русской культуры и науки; обокрали страну, создав для творческой интеллигенции невыносимые условия и вынудив ее эмигрировать. Логика их проще лаптя: свято место пусто не бывает, подумаешь, какой-то там Бунин, когда у нас есть сам Демьян Бедный. Лапотникам, прифрантившимся во фраки, было невдомек, что потеря гения невосполнима.

Эмиграция культурной и научной элиты оказалась чувствительной: отощал интеллектуальный багаж. Близорукость политиков и в этом отношении была разорительной.

То – лапотники духовные. Но в шестидесятые-восьмидесятые кадровики из ЦК проявляли бдительность, без высшего образования путь к карьере был перекрыт. И все-таки в депутаты Верховного Совета СССР восьмого созыва 1970 года попал-таки один мастодонт, у которого в графе «образование» стоял прочерк. Полное освобождение от учебы не помешало ему полвека провести на номенклатурной орбите: был и управделами райкома партии, председателем райисполкома и облисполкома, первым секретарем обкомов партии, заместителем премьер-министра России, а перед выходом на персональную пенсию, конечно же, союзного значения, больше пятнадцати лет руководил союзным министерством торговли. Этот член ЦК КПСС начинал возвышение еще при Сталине.

САНТИМЕТР КАК ЕДИНИЦА ИЗМЕРЕНИЯ ПРИГОДНОСТИ

Как известно, Сталин был низкорослым – 156 сантиметров. Сапоги, шитые всегда по спецзаказу, делали отца народов выше еще на 8-9 сантиметров. Рядом с карликом Ежовым (136 сантиметров) он чувствовал себя гигантом; это обстоятельство сыграло если не решающую, то далеко не последнюю роль в феерическом взлете недоучки в секретари ЦК и искоренителя врагов народа ежовыми рукавицами.

Малорослость Сталина губительным образом отразилась на экономике страны: ближайшее окружение он подбирал по росту, оставаясь и в этом верным учеником Ленина. Троцкий, Бухарин, Калинин, Киров, Молотов, Орджоникидзе, Берия, Маленков, Ворошилов, Хрущев, Шкирятов, Мехлис, Поспелов, Жданов, Булганин – список можно продолжать и продолжать.

В этом отношении Сталину было далеко до Наполеона, который тоже не выдался ростом. Однако Наполеону малый рост не мешал подбирать окружение по уму, таланту, организаторским и исполнительским данным. Крайне, до болезненности самолюбивый, Наполеон вынужденно, в интересах дела мирился с тем, что на многих своих сподвижников смотрел снизу вверх. Одному из своих маршалов, имевшему неосторожность пошутить: «Я вас выше!», – Наполеон с яростью ответил: «Не выше, а длиннее!» На карьере маршала этот эпизод никоим образом не отразился.

НЕДОРОСЛЬ С САМОМНЕНИЕМ

Сталин был не из тех, кто смотрел на собеседника снизу вверх: это напоминало бы ему о его ущербности. Он, безнадежно больной от власти, стремился во всем быть НАД. На мавзолее у него имелась специальная подставочка – так он возвышался над соратниками. В редакциях газет, фотохронике ТАСС знали, что вождь должен выглядеть великим и на снимках. Это испытал на себе такой правоверный сталинец, как М. А. Суслов, который был исключением из правила – выше среднего роста. На официальных снимках его укорачивали. Те, кто был подлиннее, остерегались приблизиться к Сталину: не приведи бог, попадешь в кадр, а с ним и конец карьере.

ВЫСОКИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Человек с умом и фигурой канцлера Коля, де Голля, Буша, Аденауэра в ближайшее окружение Сталина просто бы не попал: рост, габариты поставили бы крест на их политической карьере. Средний рост мужчины – 170-172 сантиметра. С ростом 160-165 сантиметров – примерно четвертая-пятая часть мужчин страны. Отбор в число имеющих доступ к вождю шел из этой части. Критерием был не ум, а сантиметр. Во враги народа попадали из окружения вождя и те, что были длиннее. Цербер-секретарь Сталина Поскребышев прикидывал, кто может быть вхож к низкорослому вождю, кто будет приятен. Самые дальновидные из окружения умело сутулились.

Сколько выдающихся умов не сделали карьеру по причине богатырского или близкого к нему сложения, знает только история. Она же одна в состоянии ответить и на другой вопрос: как сказалось на экономике страны то, что метр был критерием пригодности к руководству? В пособиях по сталинской системе подбора кадров об этом, естественно, речи не было.

В Политбюро последнего десятилетия только двое не добрали до законченного высшего – Андропов и Гришин, все остальные имели дипломы о высшем образовании, некоторые – даже по несколько: у Черненко – Высшая школа парторганизаторов при ЦК ВКП(б) и Кишиневский пединститут, у Горбачева – МГУ и Ставропольский сельхоз. Оба, будучи студентами (заочниками) по второму заходу, держали своих ректоров в страхе: Черненко был зав. отделом пропаганды и агитации ЦК Компартии Молдавии, а Горбачев – первым секретарем Ставропольского горкома, а затем вторым секретарем крайкома партии.

МЕХАНИЗМ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Америка богата еще и потому, что там четко сработан механизм ответственности и за слово и за дело. Тот самый механизм, отсутствие которого наравне с другими, родственными факторами привело наш народ к обнищанию. В самом деле, за что отвечал руководитель районного, областного, республиканского масштаба? За подъем жизненного уровня, за дороги, здравоохранение, за экологию? Ни за то, ни за другое, ни за третье. Все его усилия были направлены на то, как бы чего не случилось.

Примеряем к себе: дня не проходит, чтобы мы не чувствовали ответственность перед акционерами, которые доверили нам свои сбережения. Мы любой свой шаг соразмеряем с одним: как он отразится на акционерах? Да иначе и быть не может!

Республики Северного Кавказа по многим показателям прочно осели в самом конце сводок. Направляемых из центра наместников в ранге секретарей обкомов инструктировали: от вас не нужны показатели, рост урожайности, поголовья скота, вы едете в сложный район, взрывоопасный – как бы чего не случилось, именно по этому показателю будем оценивать вашу работу. Приезжали с огнетушителями, готовились справиться с пожаром, вместо того, чтобы наладить работу, исключающую пожар: чем выше благосостояние, чем богаче каждый гражданин, тем дальше мы от пожара. Во все века богач, выступающий в роли поджигателя собственного благополучия, был исключением из правил, выродком. Самые стабильные в политическом отношении страны – те, где нормой жизни стало богатство всех и каждого. Можем представить себе – для этого не надо обладать утонченной фантазией – сокрушающего НАШЕ, но только не того, кто с кувалдой кинется на СВОЕ.

КТО ДАСТ БОЛЬШЕ

Механизм ответственности ТАМ и направлен на то, чтобы создавались все условия для роста СВОЕГО. Именно за это Америка воздала должное Рейгану, Англия – Тэтчер, Франция – Миттерану, ФРГ – Колю. Избиратели не ошиблись с выбором: их избранники сработали по максимуму. Критерий ценности политика: КТО ДАСТ БОЛЬШЕ. Разумеется, в период предвыборной кампании каждый из них обещал. Обещая, он говорил, ЧТО будет делать и КАК. Поэтапно.

Средства массовой информации – вот она, гласность в действии, гласность, ведущая к богатству! – контролировали каждый шаг, били во все колокола, едва намечалось отставание от предвыборного графика, справедливо полагая, что после драки кулаками не машут. Америка не принимает ссылок на объективные трудности, Америка – да весь Запад! – не приемлет оправданий. Вся атмосфера уклада такова, что безответственность в политику не сунется: клеймо болтуна несмываемо. Сквозь такое сито отбора некомпетентности, что пустит страну по миру, отбросит на несколько десятков лет назад, к штурвалу высшей власти не пробраться, бездарность отсеется уже на самом низком, муниципальном уровне.

ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ПРОГРЕССА

Два мира, две структуры. Одна плодила нищету, вторая увеличивала число богатых. В одной – катаклизмы, в другой – устремленность в работу: каждый миг простоя бьет по кошельку. Стремление к богатству – это как вечный двигатель прогресса. Богатеющий человек не скажет: «Остановись, мгновенье, ты богато!» Потому что с ростом богатства растут и запросы, такую ненасытность можно только приветствовать, ибо она ускоряет прогресс.

Вот этой ненасытности и недостает советским, когда они оказываются за рубежом. Многие с прекрасными, дай Бог каждому, задатками теряются там. Почему? Ответ сформулировал, казалось бы, такой далекий от мира бизнеса человек, как тренер итальянской футбольной команды «Сампдория» В. Бошков. За этот клуб года два назад стал выступать лучший футболист СССР 1989 года Алексей Михайличенко, игрок, что называется, Божьей милостью: хороший удар, скорость, интуиция на голевой момент, Когда он выступал за киевское «Динамо», многие болельщики ходили «на Миху». В «Сампдории» он сник, ничем себя не проявил, клуб досрочно с ним расстался. Почему? Слово В. Бошкову: «Для него типично то, что характеризует всех футболистов, воспитанных при социализме. Подписав договор и получив на свой счет деньги, он посчитал, что все его желания уже исполнились... А, к примеру, Виалли, выросшему в другом обществе, денег никогда не хватает. Он постоянно хочет заработать их еще больше. Поэтому Виалли играет все время, а Михайличенко – от случая к случаю» («Футбол», № 52,1991).

ОСТАНОВИСЬ ФУТБОЛЬНОЕ МГНОВЕНЬЕ!

Михайличенко в Италии попал в сказочный МИР достатка – отличная квартира, машина последней марки, кругленькая, по его меркам, сумма на счету – никто в Киеве не жил так, как зажил двадцатисемилетний белокурый полузащитник: все есть, предел мечтаний. Пенсионерский настрой привел сначала на скамейку запасных, а потом и к бесславному расставанию с Италией, где – парадокс! – богачи так изнуряют себя работой, что падают от усталости. Затерялись на Западе и другие футболисты, хоккеисты, один другого титулованнее и известнее: увы, с опозданием они поняли, что богатство – это в первую очередь работа, что отдых себе могут позволить только бедные.

«ДА НА ФИГА...»

Помнится, лет десять назад в «Московском комсомольце» Алла Борисовна Пугачева, которая с годами все работоспособнее, рассказала о таком случае. Долго досаждала ей одна из многочисленного племени «пугачевитянок» лет семнадцати-восемнадцати. Девчушке из провинции казалось, что у эстрадной звезды не жизнь, а рай. Прожила она в квартире своего кумира несколько дней – а Алла Борисовна всюду брала ее с собой, – увидела жизнь по строжайшему графику, бесчисленные репетиции, беседы с авторами, модельерами, когда теряли счет времени суток, – и так без выходных, без передышки. Кончилось тем, что юная провинциалка, приехавшая покорять Москву, поспешила на вокзал: «Да на фига мне такая жизнь! Я-то думала...»

Богатство – это труд. Америка потому и богата, что не знает остановок, не расслабляется, не довольствуется достигнутым, вся – в труде.

СЕБЕСТОИМОСТЬ СТУКАЧА

Говорят, деньги идут к деньгам, а богатство – к богатству. В нищем государстве больше непроизводительных расходов: недовольных объединяет инакомыслие, порожденное существующими порядками. Микроб неприятия можно ликвидировать двумя путями: обеспечить нормальный жизненный уровень или вводить в действие репрессивный механизм подавления. Цивилизованные страны пошли по первому пути, чему самое авторитетное подтверждение – малочисленность компартий. В СССР взросли поколения потомственных стукачей, службы КГБ разрослись до безразмерности. Оказывается, в органах собиралось, велось и регулярно пополнялось досье на каждого второго взрослого жителя: больше ста миллионов подозреваемых, больше ста миллионов папок с надписью «хранить вечно».

Сто миллионов папок, миллиарды подметных писем, доносов, рапортов – это только на настоящий момент. Система всеобщей подозрительности – ВРАГ НИКОГДА НЕ ДРЕМЛЕТ! – насаждалась с первых шагов ВЧК-ОГПУ, размножалась амебоподобно. Это сколько же стройматериалов выброшено на одни хранилища? Это сколько же иуд тянулось за сребрениками? Это каков же был штат, чтобы в образцовом порядке содержать все это «хозяйство»? Сколько же выжрал из бюджета этот ненасытный монстр, не знавший счета деньгам? Для него бюджет был наподобие бездонного колодца.

ГРАБЕЖ КАК ПОЛИТИКА

Кто только не грабил народ! Грабил ВПК, грабил КГБ. Грабили правители... Как же было народу не стать бедным, если грабеж стал составной частью государственной политики?

Только после восемьдесят пятого года резко пошли на убыль военные расходы. На мирные рельсы переводится масса предприятий ВПК. Сами нищие, мы перестали содержать прокоммунистические режимы и зарубежные компартии, бескорыстно помогать развивающимся странам. Мы резко сократили аппарат КГБ. Короче говоря, мы резко сократили непроизводительные расходы. Тем самым, не один миллион человек поставили перед необходимостью заняться производительным трудом, сменив квалификацию. А ведь число только освобожденных партработников превышало сто тысяч человек.

Бесценное время не тратится на партсобрания: согласно уставу партии партсобрания проводились раз в месяц – превратите это в человеко-часы. И не забудьте добавить комсомольские собрания – тридцать миллионов членов ВЛКСМ.

«ДУМА ПО ДИКТАТУ»

Не знаем, как в других городах, но в Москве в бытность Гришина на посту первого секретаря горкома проводились раз в месяц так называемые политдни: руководители всех рангов шли «в народ» для пропаганды «идей партии». В эти же «дни» с рабочих мест (и от станков!) снимались пропагандисты и агитаторы – шла политическая накачка народа, которому диктовали, что он должен думать по тому или иному поводу. Даже не верится: на предприятиях исчезли так называемые треугольники и четырехугольники, исчезли и парторганизации с правом контроля за деятельностью администрации. Приказали долго жить и существовавшие при парторганах «комиссии по выезду», обладавшие монопольным правом «пущать или не пущать» даже в страны соцсодружества.

ИНСТРУКТОР СЛУЖБЫ ПОЧИНОВ

Вспомните, сколько маеты было, чтобы съездить по турпутевке: характеристики, анкеты, месяцы хождений по бумажным мукам, когда сама поездка становилась не в радость. А служба ПОЧИНОВ:

«Семидесятилетию великого Октября – семьдесят ударных недель!», «Ни одного отстающего рядом!»...

Разлюбила милого,

Полюбила пьяного.

Чем я не ударница?

Чем я не Гаганова?

ДОРОГАЯ МИШУРА

Если прикинуть, сколько же было мишуры, охочей до рабочей, трудовой копейки... Французские Людовики прославились мотовством, делали это не таясь. Мы же проматывали под самыми благовидными предлогами, топили печи ассигнациями. Зато светила надежда, что появятся унитазы из золота. Если бы о золотых унитазах возмечтал рядовой псих, диагноз ясен: леченье в условиях стационара. А у этого мечтателя был сан председателя Совета народных комиссаров. В его ведении был и пост главного психиатра страны. Многое, слишком многое, что творилось у нас в стране, требовало привлечения психиатров. И хорошо, что растет число наших единомышленников, полагающих, что богатство есть норма бытия. Только они способны в кратчайшие сроки обустроить жизнь, направить ее в русло достатка.

Любый нам обоим Юрий Никулин, которого нет надобности представлять читателю, считает, что «сейчас мы можем спасти нашу страну только двумя способами: реалистическим и фантастическим. Способ реалистический – это когда прилетит к нам тарелочка, выйдут оттуда инопланетяне, принесут товары, технологии, и все это будет работать. А фантастический способ – это заставить работать нас самих» («Семь дней», № 1,1992).

Мы и убеждены, что разделяющие нашу точку зрения выбирают самый фантастический, по Никулину, способ спасения: станут работать сами. Впрочем, что это мы?! Они уже давно именно этим и заняты. Их любимое слово не «Дай!», а «На!» Перелом к лучшему у нас наступит тогда, когда дающих будет куда больше, чем просящих.

ИЗ ДУРДОМА

Когда-то А. Блок написал: «Да, скифы мы...», точнее было бы – «Психи мы...»

Запад так и смотрит на нас, как на людей с урезанными потребностями. В пособие по психиатрии можно включать главу из воспоминаний всемирно известного певца Михаила Александровича, у которого была масса неприятностей только потому, что он хотел зарабатывать как можно больше, и потому его, лауреата Сталинской премии, вынудили эмигрировать:

«У меня была высшая категория для вокалистов. Пока Министерство культуры не ограничивало меня, я давал в месяц не менее пятнадцати концертов. Таким образом, мой средний заработок в течение многих лет достигал двух тысяч рублей в месяц.

В Министерстве культуры вопрос о регулировании заработка артистов ставился неоднократно. И вот на одном таком совещании министр культуры Фурцева стала возмущаться «алчностью и стяжательством» некоторых ведущих артистов.

– Вот передо мной список заработков наших мастеров, – говорила Екатерина Алексеевна. – Ну, посудите сами, товарищи, разве это не безобразие? Я, министр культуры СССР, получаю семьсот рублей в месяц, а Александрович зарабатывает свыше полутора тысяч! (Это было в шестидесятых годах. – Авт.).

В этот момент, воспользовавшись паузой, поднимается мой друг Смирнов-Сокольский и своим хриплым голосом восклицает:

– В том-то и дело, Екатерина Алексеевна, что вы получаете, а Александрович – зарабатывает!

Эта реплика буквально сразила оратора. Фурцева онемела. В какой-то мере шутка Смирнова-Сокольского затормозила наступление министерства на артистов – так называемых миллионеров. Но ненадолго.

Через некоторое время в Москонцерт был спущен приказ, запрещающий мне выступать более 10 раз в месяц. Несмотря на бурный протест областных филармоний, которые и при 15 концертах в месяц не могли удовлетворить на них спрос, решение осталось в силе.

Но и этого показалось мало. Еще через год министерство распорядилось ограничить мои выступления пятью концертами в месяц, когда же я стал доказывать заместителю министра культуры СССР Кухарскому, что пресекать мою деятельность ни к чему, что дело не только в моих заработках, что мои концерты приносят государству большую прибыль и поднимают общую культуру народа, то увидел пустые глаза, услышал гневный окрик: «Наше государство достаточно богато и без вас! А вы все только о том и думаете, чтобы загребать тысячи!» («Вечерний клуб», origindate::16.1.1992).

УСИЛИЯ СОКРАТИТЬ

О том же речь и в воспоминаниях поэта Бориса Слуцкого о его работе на радио в пятидесятые годы: «Платили за композицию – она длилась около часа – и слушали ее десятки миллионов – от полутора до двух тысяч тогдашних легких рублей. Это и был мой месячный бюджет. Постепенно выяснилось, что делаю я одну композицию в месяц или две – деньги платят примерно одни и те же. Выписывал деньги начальник отдела Иван Андреевич Андреев, известный, между прочим, тем, что, прочитав статью Привса о Сталине, глубокомысленно сказал: «А кто он такой, чтобы писать о великом Сталине?» – и зарезал статью. Обо мне Андреев, по-видимому, думал, что такой должен получать полторы-две тысячи в месяц. Не больше и не меньше. И выписывал мне именно эту сумму. Сделанное мною финансовое открытие привело к тому, что я сократил усилия до минимума» («О других и о себе». М., 1991. С. 16-17.).

Вся страна сократила усилия до минимума: заставили! Знаменитого баса не выпустили за границу на гастроли: на собеседовании выяснилось, что он плохо подкован по политической линии, не знает решений последнего пленума ЦК. Госконцерту СССР перечислили бы за его концерты валюту. Да и кого бы за границей интересовал его политический уровень? Ждали певца. И не дождались. Мы все-таки психи...

НИЖЕ СВОЕГО ДОСТОИНСТВА

Оба мы закончили технический вуз, поэтому были отринуты от детального изучения политэкономии. Мы, конечно же, много на этом потеряли и в то же самое время нашли, потому что избежали углубленного проникновения в труды Ленина. А тяга к политэкономии и к экономике в нас была, пусть и не столь осознанная, как позже, уже в МЕНАТЕПе. Один из нас гордится тем, что на олимпиаде по политэкономии вузов Москвы команда МХТИ, в которой он участвовал, нокаутировала команду признанных фаворитов экономического факультета МГУ. Попытался углубиться – не получилось из-за особенностей характера: привык докапываться до первоисточников, а возможности не было. У нас не издавались книги интересовавших нас авторов, а судить об их взглядах по цитатам и мнению популяризаторов счел ниже своего достоинства. Еще на студенческой скамье нас многое угнетало и раздражало, правда, будем справедливы, не вполне осознанно. Став взрослее, мы докопались до причины недовольства. По складу характера и мышления мы оба из тех, кого надо убеждать, на веру мы ничего не принимали. Для нас эстетическим удовольствием были лекции по высшей математике, какие кружева, какие узоры формул! И на лекциях по сопромату, теории машин и механизмов, по другим точным наукам из множества фактов следовал вывод –неопровержимый. Ни одному профессору не пришло бы в голову заявить: так считал, к примеру, академик Вернадский, значит, и быть посему. Мы бы такого профессора просто освистали: студенческая вольница не позволяла пренебрежения к себе.

ГИПОТЕЗА ЕСТЬ АКСИОМА?

А на лекциях по общественным наукам преобладал аксиомный подход, любая ленинская мысль по любому поводу преподносилась как истина в последней инстанции. «Лев Толстой как зеркало русской революции»... Но мы-то знали, что зеркальное изображение есть изображение искаженное: правая рука – это левая, левая – это правая, зеркальное изображение – это не отображение один к одному. Ленин в статье утверждал как раз не это, схватился за эффектное сравнение, но проиграл, продемонстрировал приблизительность мышления. То же и со статьей «Краска стыда у Иудушки Троцкого», Во времена написания ее заголовок был нелепостью. Иуда – библейское имя, есть в святцах. Иуда из Библии – один из апостолов Христа, предатель. Иудушка из «Господ Головлевых» – совсем другое, снова приблизительность, брань вместо аргументов.

Это у нас в детстве было принято: не хватало аргументов в стычке – в ход шли кулаки (теперь это называется «разборка»). Но то – у подростков, а это – в трудах политика государственного масштаба, который был не по сану бранчлив. Когда оппоненты оказывались на голову выше, не брезговал оскорблением личности (все элементы для возбуждения уголовного дела по ст. 206 УК – за хулиганство). Мы, взращенные на точности и доказательности, подобный способ дискуссии (кулачный бой в полемике!) интуитивно не принимали. Вопросов у нас возникало много, но преподаватели марксизма-ленинизма ясности не вносили: мы им – вопрос, они нам – цитату из Ленина. Цитат они знали много, хватало на все случаи жизни.

Армянское радио спрашивают: «Что такое мысль?»

– «Это кратчайшее расстояние между двумя цитатами».

ПОЧЕМУ ОНИ НЕ БРАЛИСЬ ЗА ШПАГУ?

Мы оба, пожалуй, даже болезненно самолюбивы. Если бы нам довелось услышать от кого-то хоть сотую долю ругательств и непристойностей, что отпустил Ленин в адрес Троцкого и наоборот, оба – одного поля ягода, – как бы потом он искренне ни извинялся, мы вряд ли стали бы поддерживать даже видимость деловых отношений. А Ленин простил Троцкого, Троцкий простил Ленина (или сделали вид, что простили друг друга?) – снова в одной, сверхреволюционной упряжке! Оказывается, это норма для политиков, гроссмейстеров по части компромиссов.

ТРУДНОЕ ПРОЗРЕНИЕ

Мы оба прозревали трудно. Марксизм-ленинизм – не наша профессия, мы изучали, чтобы сдать и... забыть, хватало и других забот. Процесс восприятия марксистско-ленинских истин шел не гладко, множилось число вопросительных знаков, а то и просто недоумений. Повторяем, мы привыкли к доказательности. Именно ее нам и недоставало в трудах Ленина. Там не было доказательств и наиглавнейшего тезиса: о преимуществе социализма перед капитализмом. Это была гипотеза, без доказательств переведенная и приказным порядком тоже – в ранг аксиом.

Червь сомнения в нас сохранился, гипотезу в аксиому мы так и не перевели. Кстати сказать, оба мы были комсомольскими работниками, ставку делали на элемент убеждения. Было бы уклонением от истины утверждать, что не прибегали к силовому давлению. Бывало и это, когда не было времени убеждать. Да и в МЕНАТЕПе мы редко – за силовые методы руководства. Претворяем в жизнь знаменитое: теория становится материальной силой тогда, когда она овладевает массами. Мы не навязываем наше руководящее мнение, мы убеждаем в нашей правоте. Именно такой метод руководства сокращает путь в богатство.

ЧТО ЗА ШИРМОЙ БРАНИ?

Но, вернемся к Ленину. С нашим отношением к нему все получилось по законам диалектики: настал момент, когда число сомнений необратимо перешло в новое качество. Мы поняли, что бранчливость Ленина была ширмой, скрывавшей неуверенность и трудно поверить, но это так – некомпетентность.

Он, юрист по образованию, хватался за все: за политэкономию, историю философии, литературу, живопись, историю, статистику, социологию, математику, физику – нет отрасли, которой бы он не коснулся. Касался – дилетантски... «Мозг есть продукт особым образом организованной материи». Что для науки слова «особым образом организованной»? Это же пустой звук – и на расшифровку этого пустословия ушла не одна сотня докторских и кандидатских. «Электрон так же неисчерпаем, как атом» – хорошо, что повторил чью-то мысль. А если бы убрал «НЕ»? Ведь прикрыли бы целое научное направление, лишь бы Ленин оказался прав! В институте на одного из нас зашикали, когда он вслух поделился недоумением: таким ли большим знатоком немецкого языка был Ленин, если в трудах Маркса и Энгельса, изданных на русском языке, масса цитат дается в ленинском переводе? Исключалась даже сама возможность, что Ленин мог допустить упрощение, неточность, пасовали перед его авторитетом асы перевода – как же, Ленин!

Мы написали о своих СОМНЕНИЯХ, которые были. Уйти от них мы не могли, ибо так уж устроены, что ничего никогда не принимали на веру. Русский глазам не верит, ему дай пощупать – это и о нас. Сомнений прибавляли и мысли, навеянные оформлением документов для туристов ТУДА: если там капиталистический АД, то почему мы так пугливы, почему страшимся, как бы кто там не остался, ведь от добра добра не ищут?

Если бы в нас не было червя сомнения, мы бы, вполне вероятно, не пришли к предпринимательству, которое – это было в самом начале после апреля – в печати боялись называть настоящим именем, прятались за ленинскую формулировку о цивилизованных кооператорах. Начали мы с НТТМ – научно-технического творчества молодежи. Не знаем, насколько мы были цивилизованными. Работоспособности нам не занимать, подобралась дружная когорта единомышленников, которые пахали сутками, неделями, уставали так, что спали на ходу – у нас за-по-лу-ча-лось! Рассчитались с долгами, с налогами, выдали зарплату, осталась ПРИБЫЛЬ, она наша. НАША. НАША! МОГЁМ!

Всевозможных запретительных инструкций, пут – море, но нам удалось прорваться. Ощущение свободы, самостоятельности – ни с чем не сравнимо. Понимали ли мы тогда, что НТТМ – тропинка к капитализму? Нам было не до теоретизирования, нам хотелось дела, хозяевами которого были мы. САМИ.

ХМЕЛЬ СВОБОДЫ

Прибыль, по нынешним временам, была копеечная – 10-20 тысяч рублей. Изумило не то, что мы заработали, а то, что не надо ни с кем из вышестоящих советоваться, куда употребить деньги: не было вышестоящих, над нами – ни-ко-го! На зарплату – пожалуйста, на премии, да хоть на выпивку, на ресторан – на-ше! Мы захмелели от свободы, от самостоятельности.

Почему к нам и за нами потянулись? Да потому, что мы выдавали не получку, а заработанное. Мы никогда не были избалованы деньгами, знали им цену. Добрую службу сослужила и студенческая привычка начинать изучение столовского меню с цифр, которые поменьше, а потом уже – названия блюд. Откроем один секрет: работавшим у нас на контрактной основе казалось, что мы сами буквально купаемся в деньгах: они получали по несколько тысяч в месяц. Им и в голову не могло прийти, что мы, работодатели, по первости сидели порой без гроша, все отдавая на реноме фирмы. Мы сознательно теряли, чтобы найти.

ЖИВЕМ ПО «КАПИТАЛУ»

О нас пошла молва, к нам потянулись. Началась конкуренция, мы отбирали сильнейших в полном соответствии с томами марксовского «Капитала». Мы поняли силу и власть денег. Скромные в запросах, мы с ростом прибыли почувствовали и приход настоящей раскрепощенности, что, оказывается, можно жить, не считая денег, не прикидывая, не придется ли у кого-то стрельнуть до зарплаты. Голова высвобождалась от ненужных забот, мы получили все условия для того, чтобы делать деньги же. Заработанное мы не выбирали, брали столько, чтобы хватило на безбедное существование, остальное пускали в оборот. Да, в самом центре развитого социализма мы воссоздавали капиталистическое предприятие, мы жили и работали по законам ТОГО мира, и у нас получалось это куда лучше, чем у соцпредприятий.

И БИЗНЕСМЕНЫ, И КОММУНИСТЫ

Ленинскую гипотезу о коммунизме – вершине цивилизации – мы не приняли за аксиому, поэтому никаких душевных мук и переживаний мы не испытывали, в перерожденцах себя не числили, продолжая оставаться членами партии. И в этом сочетании – членство в партии и предпринимательство – не видели ничего предосудительного: во всем мире полно бизнесменов-коммунистов. Заявления о выходе из партии мы написали 20 августа 1991 года в Белом доме, в дни путча, это было прощанием с иллюзиями, которым и мы отдали дань.

Пребывание в партии было для нас хорошей школой, если бы мы ее не прошли, многое бы потеряли. Партия крайне много отнимала, но она и давала: опыт, связи, постижение жизни. Не взять все это было бы ошибкой. Партия же помогла нам освободить себя от партии. В ее рядах было 18 миллионов – лишь горстка, несколько тысяч, может быть, даже десятков тысяч – доли процента – ведут борьбу за реанимацию. С нашей точки зрения, цифра эта убийственная, это цифра полнейшего краха ленинских гипотез.

ВОЙНА С БОГАТЫМИ

Ленин воевал не за богатство, он воевал с богатыми. Ставка на социальную защиту неимущих, опора на бедноту привела к катастрофическим последствиям.

Вместо того, чтобы дать возможность бедным подняться до уровня зажиточных, зажиточным зажить богато, произошло противоположное: богатых и бедных опустили до уровня нищих, реализовав на деле лозунг ВСЕОБЩЕГО РАВЕНСТВА. Большевики спешили, им некогда было ждать, пока наступит равенство по богатству, да это и не входило в их планы.

УРАВНЕНИЕ ОТНИМАНИЕМ

Главное – у-рав-ня-ли в лишениях. Уравнение отниманием – в этом новая власть преуспела, тем и стала сразу популярна у толпы. Новая власть и гналась за митинговой популярностью, науськивала толпу на тех, кто давал работу. Эксплуататоров экспроприировали – и появилась безработица, порожденная новой властью, именно новой. Царская Россия, фактически, не знала бирж труда, она взяла в двадцатом веке такой разбег, что впору было появиться бесчисленным объявлениям «требуются», «ищем», «предлагаем». Без дела оставалась деклассированная часть общества, не желавшая трудиться или не обзаведшаяся никакой профессией. Так что...

ЛОЖЕ НИЩЕТЫ

От дилетантизма одной, отдельно взятой личности страдает сама эта личность. От дилетантизма руководителя лихорадит подчиненных, организацию и смежников. От дилетантизма главы государства страдает не только народ, но и вся планета, ибо все государства взаимосвязаны.

Ленин заложил в фундамент слишком много взаимоисключающего. Он поощрял самостоятельность на всех уровнях – и породил жесточайшую централизацию. Дилетант в нем мирно уживался с демагогом, это и породило признание (де-юре) свободы слова – и тюрьмы для инакомыслящих (де-факто). Выступал за культуру – и выдворил цвет интеллигенции.

Деспотизм, как учит история, всегда однопартиен, не выносит даже намека на противодействие. Ленин стлал мягко, да жестко пришлось спать стране на приготовленном им ложе поголовной бедности. Ложе для психов, ринувшихся в нищету. Инерцию ленинизма преодолеть не так-то просто.

ДИСКРЕДИТАЦИЯ СПАСИТЕЛЕЙ

Далеко не все видят в предпринимателях спасателей и спасителей, идет умело направляемая кампания по их дискредитации. Делается это по старым, как мир, рецептам: изголодавшейся толпе доводится до сведения, что и почем они вкушают. Вот, просим извинить за тавтологию, образцово-показательный образчик («Советская Россия», 28 декабря, 1991):

«Вы не знаете, куда пойти на Новый год? У вас трудности с подбором праздничного меню? Нет проблем! Московские валютные рестораны возьмут все хлопоты на себя!

Ресторан гостиницы «Марко Поло» (Спиридоньевский пер., 9) предложит гостям в новогоднюю ночь такую программу ужина: блинчики с черной икрой, копченый лосось под соусом из маринованной тыквы, свеклы и хрена, суп из осетра с пирожками, начиненными мясом краба, грудка фазана с картофельной лепешкой под клюквенным соусом, филе говядины в тесте под соусом с красным вином, свежие груши, наполненные шоколадным муссом.

Цена – самая умеренная по сравнению с другими заведениями – 85 долларов (10 370 рублей по курсу московского Сбербанка на 20 декабря 1991 года) с человека. Но зато те, кто будет не в состоянии возвратиться домой, смогут получить на ночь номер «люкс» всего за полцены – в 180 долларов (21960 рублей).

Отель «Метрополь» (Охотный ряд, д. 1) угостит посетителей в Боярском зале черной икрой, балыком, соусом с трюфелями, коктейлем из крабов, жареным поросенком под медом, галантином из индейки, консоме из речной семги, крокетами с молоком кокосового ореха и ананасами с мороженым. Цена ужина – 120 долларов».

И далее – все в том же духе. Рядом с этим снимок миллионера и тут же – фото бродяги, наливающего в кружку кипяток из чайника с надписью «Камера». Нет только одного: ответа на вопрос, почему богатый человек должен делиться доходами с тем же бродяжкой? Если он не украл, не убил – за-ра-бо-тал? В конце-то концов, а кто мешает этому же бродяге вернуться к труду?

Каждый тратит по своему усмотрению, предварительно рассчитавшись с родным государством, уплатив немалый подоходный налог. Ответствуйте, почему бессовестно швырять десятки, сотни тысяч рублей и долларов на деликатесы? Уж если на то пошло, бессовестно делиться заработанным с бродягой, который на миллион процентов уверен, что в нашей гуманной державе ему не дадут умереть с голоду.

Перекос в сознании: бродяга идет по разряду неудачников, убогих, а их принято жалеть, так же как принято зреть в карман удачливому. Спящий в навозной куче не вызывает особых эмоций. Живущий в трех-четырехэтажных хоромах, возведенных трудом праведным, вмиг становится объектом нон грата, ему приходится хуже, чем на вулкане: могут и поджечь, и стекла выбить, доносами и анонимками доведут до психушки.

В ПРЕСТУПНИКАХ – ЦВЕТ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

В Елисеевском магазине – известном всей стране московском гастрономе № 1 – состоялся банкет по случаю девяностолетия. Такие юбилеи отмечаются не так уж часто, торжества были устроены с размахом, транслировались по российскому каналу телевидения. Не знаем, был ли на банкете спецкор одной предельно уважаемой нами газеты, но мнение свое он высказал. Смутила его не концертная часть торжеств, а сугубо банкетная, застольная, что пили и чем закусывали приглашенные с фамилиями одна громче другой. Цвет московско-питерской интеллигенции обвинили в отсутствии... интеллигентности, в неприличном поведении:

«Один вопрос: кому пришло в голову сотворить развлекательное телешоу в гастрономе, где избранная публика, непринужденно шутя по поводу надвигающегося голода, обильно потребляет все то, чего на прилавках либо нет, либо ценой совершенно недоступно миллионам зрителей?

Я не о том, кто что пьет и чем закусывает. Я о мере, о такте, о деликатности в устройстве и проведении подобных мероприятий. О том, что некогда составляло неколебимую основу поведения российского интеллигента и выражалось словом, все реже употребляемом, ибо и само понятие почти исчезло: приличие.

Интеллигентам (а в их среде отмечались и люди довольно состоятельные), в тяжкие для всего народа моменты истории, было свойственно самоограничение. Имелась, знаете ли, такая душевная привычка, для многих сегодня непостижимая, – примеряться к тому, как живет большинство соотечественников, чтобы нечаянно не смутить своим благополучием чьей-то безгрешной бедности. К такому поведению, упаси Бог, никого не призываю. Пусть всяк ведет себя, как хочет. Но и на ликование широкой публики от выставляемых напоказ стандартов своего материального бытия тоже пусть не рассчитывает».

ГОТОВЬТЕ КАМНИ ДЛЯ ГУРМАНОВ!

Одним словом, уважаемая публика, от яств не отказывайтесь, но – поглощайте их с оглядкой на бедность окружающих, лучше всего – под одеялом, иначе... А вот что иначе: «Господа! Никто не покушается на ваше право предаваться удовольствиям с размахом, прямо пропорциональным объему вашего кошелька. Но не ждите восторгов публики от вашего красования на телеэкране, ибо это вызов голодным и нищим, И не удивляйтесь, если полетят камни в витрины ваших частных магазинов, если вскоре полыхнут ясным пламенем ваши брокерские конторы».

Как прикажете это понимать? Ленин толковал о газете не только как о коллективном пропагандисте и агитаторе, но и как о коллективном организаторе. Не следует ли вышеназванный пассаж рассматривать как призыв к организации коллективных погромов изможденной очередями и вечной нехваткой толпой? Давно ли призыв к погромам стал свойствен представителям такой интеллигентной профессии, как журналистика?

Заслуживает внимания еще одна рекомендация журналиста:

«Если презентации – это уже не только их, но и наши нравы, то почему гуманитарная помощь (понятие также заимствованное и ставшее сегодня не менее популярным) понимается исключительно и не иначе, как поддержка оттуда? Зачем так односторонне-то? Если в городе остались считанные килограммы сливочного масла, то, может, гуманитарнее презентовать его не бирже… для фуршета, а детской больнице?» Как же живуча ленинская теория изъятия, всеобщего равенства!

Упрек мы готовы принять и в адрес МЕНАТЕПа. У нас чуть раньше тоже состоялась презентация в Московском коммерческом клубе по случаю перехода в новое качество – Международное финансовое объединение. На торжестве было около четырехсот гостей, задействован весь персонал клуба, началось с фейерверка, шутих, гости расходились под утро, оценив прием по достоинству.

СТОЛОВЫЕ ЛОЖКИ ДЛЯ ИКРЫ

Кто был на презентации? Вице-президент России, руководители самых крупных банковских объединений и бирж, официальные лица, советские и зарубежные журналисты, академики и политологи, акционеры и князь Владимир Голицын, один из самых уважаемых представителей русского Зарубежья в Америке, руководители мэрии и правоохранительных органов, иностранные бизнесмены, столпы военно-промышленного комплекса и генералы, писатели и деятели искусств, народные депутаты Союза и Российской Федерации.

Презентация – это прежде всего тосты. Рюмки и бокалы наполнялись коньяком двадцати марок, виски, водкой, в т. ч. «Смирновской» и «Горбачевской»,

шампанским на самый изысканный вкус,

джином,

винами самыми разными, естественно, марочными,

ликерами – горячительного было больше пятидесяти наименований, на самый требовательный вкус; ни один запрос знатоков и по этой части не остался неудовлетворенным, – все было заказано с большим запасом.

Повара расстарались, масса блюд была встречена аплодисментами. Было всего вдоволь – и

икры зернистой и паюсной,

копчений и засолов,

поросят фаршированных,

крабов, осетрины и отварной, и заливной, и в виде шашлыка,

языков заливных,

рыбы фаршированной,

десятки блюд из телятины,

холодных и горячих блюд было больше ста названий.

«НРАВСТВЕННОСТЬ ДЕЛОВИТОСТИ»

В концертах приняли участие лучшие артистические силы Петербурга, Москвы и Одессы. Словом, все было сделано для того, чтобы презентация удалась, на расходы мы не скупились. Мы были искренне рады каждому гостю, всех старались окружить заботой, лаской, вниманием, чтобы они смогли хоть на несколько часов освободиться от забот. Это и есть высшая форма нравственности, если хотите – «нравственность деловитости».

С ХВОСТОМ СЕЛЕДКИ В ДЕЛОВОЙ РЯД?

Совершим экскурс в историю. Семьдесят лет назад Советская Россия поднималась из руин, разруха и нищета были невообразимые, с нынешним – никакого сравнения. Дипломатические миссии ехали за границу не в лаптях, не в посконных рубахах, а облачались во фраки и смокинги. На приемах, раутах, званых обедах стол сервировался соответственно статусу великой державы – марку умели держать. И в то скудное время никто не упрекал комиссаров-дипломатов в пире во время чумы. Заграница видела: большевики пекутся о репутации, ведут себя достойными партнерами, угощают не сивухой и не хвостом ржавой селедки. Господа комиссары блюли державную выгоду.

ПИР ПРОТИВ ЧУМЫ

Пусть говорят сколько угодно, якобы, о пире во время чумы. Но мы, МЕНАТЕП, можем позволить себе не бояться результатов собственного труда, продемонстрировать нажитое.

Естественно, мы поступили не по Ленину, выступавшему за равенство в бедности. Больше того, мы считаем подобную форму равенства просто аморальной, ибо мы – и не устанем это повторять! – за равенство только в праве на богатство, а дальше – кто на что способен, тот того и добьется. Мы бились как рыба об лед, не знали ни выходных, ни праздников, ни отпусков. Мы были в равных стартовых условиях со всеми. Чего стоило поднять МЕНАТЕП – знаем только мы сами. Мы вложили в МЕНАТЕП все свои силы и способности, вот и получаем – по труду. Тех, кто бездельничал, это не устраивает, они с вожделением нацелились на чужой карман, кричат: «Караул! Предприниматели нас ограбили! Нужно экспроприировать предпринимательскую собственность!» Одним словом, снова знакомый, ненавистный призыв к дележке, призыв к царствованию чумы. А мы пируем, чтобы чумы не стало, наш пир – против чумы.

Если норму жизни, норму презентации представлять явлением аморальным и глубоко безнравственным, мы уедем в обратную сторону. Откроем служебную тайну: один из высокопоставленных работников МЕНАТЕПа имел с нами не очень приятный разговор по поводу того, что презентация МЕНАТЕПа была показана по телевидению несколько скромнее, чем презентация Елисеевского магазина, за расходами бы мы не постояли.

На презентации было много видных бизнесменов Запада, наших давних и надежных деловых партнеров. Хороши бы мы были, если бы сервировали стол килькой в томатном соусе и черным хлебом с горчицей, объяснив гостям, что все презентовали нуждающимся в порядке оказания, по примеру из-за рубежа, гуманитарной помощи...

ПРЕЗЕНТАЦИЯ КАК ВЛОЖЕНИЕ КАПИТАЛА

Презентация – один из самых выгодных способов вложения капитала. Скупой платит дважды. Мы не поскупились и не прогадали: резко возрос поток клиентуры с очень выгодными предложениями, расширились контакты. Мы не только де-юре, но и де-факто поднялись на новый, куда более высокий уровень.

Не хочется дразнить гусей, называть цифру (в рублях и валюте) израсходованного на презентацию – какой уважающий себя хозяин сделает это? Но за два последующих месяца налоговой инспекции перечислили сумму, в том числе, и в валюте, раз в триста превышающую ту, что прошла по графе «расходы на презентацию». Мы заработали государству солидный капитал, который можно потратить на ту же гуманитарную помощь. Что лучше народу: получить рубль или триста? Или мы рубль будем считать нравственным, а то, что в триста раз больше, – безнравственным?

Заработали ли мы упреки в том, что пируем, когда масса чумует? Разве наш пир в конечном итоге не выгоден тому же народу?

У народа нужда в богачах. Мы были бы никудышными бизнесменами, если бы не просчитывали конечный результат каждого своего шага. Думается, несколько неинтеллигентно, неприлично выплескивать эмоции, не поняв, откуда растут ноги. Как же трудно, оказывается, понять элементарную истину: чем больше мы, предприниматели, заботимся о росте своих доходов, тем выгоднее это рядовому человеку. Народ богатеет богатыми. Из нищего плохой работник Нам, бизнесменам, невыгодно плодить нищету, мы кровно заинтересованы в повышении благосостояния тех, кто работает с нами и на нас.

ЗАКВАСКА МОЗГОВ

Богатство – это и профессионализм. По причине бедности мы увеличиваем число собственных потерь. Только приоткрыли шлюзы – ТУДА ринулась и интеллектуальная элита, вслед полетели камни обвинений в отсутствии патриотизма, предательстве национальных интересов и т. п. – по этой-то части мы преуспели, как преуспели и в другом – предельно наплевательском отношении к таланту, даже к гениям. Традиция эта идет от Ленина, поспешившего избавиться от самой мыслящей части интеллигенции, усовершенствована Сталиным, создателем так называемых «шарашек» – тюрем, в которых работали зеки – ученые, конструкторы, изобретатели.

Через «шарашку» – одну из них описал А. И. Солженицын – прошли авиаконструктор Поликарпов, академик Королев, создатели атомной бомбы... «Шарашки» были структурой, по творческому потенциалу если не превосходящей, то равной Академии наук. Не будь у того же Королева тюремной эпопеи, на сколько же увеличилась бы от него отдача, как и от многих тысяч попавших в клетку по всяким вздорным поводам, если даже созданное ими в клетке оказалось сильнее и надежнее того, что проектировали лучшие умы Гитлера. Бесхозное отношение к таланту продолжалось и в послесталинское время: через мордовские лагеря прошел всемирно известный физик Ю. Орлов, отстранили от науки гениального А. Сахарова, чью себестоимость Запад определял тысячами миллиардов долларов. Зато мы-то, нищие, швырялись такими суммами! Да за одно это преступление перед человечеством – гений достояние общечеловеческое – те, кто это санкционировал, заслуживали скамьи подсудимых.

Можно, конечно, петь «Надо только выучиться ждать», но у таланта нет времени на ожидание, если он не раскрылся в 30, максимум 35 лет, то он увядает. Одному Создателю известно, сколько ума мы «заквасили», сколько на этом потеряли. И, едва представилась возможность, интеллектуалы ринулись на Запад – спасать свой талант, получить возможность самовыразиться. Да, открытия, которые могли бы быть запатентованы нами, нам же приходится покупать за валюту, да, мы лишились бесценных бриллиантов. Но что прикажете делать ученому-ядерщику, если в его распоряжении одна-две консервные банки? С такой техникой в тайны атома не проникнуть.

У нас не было денег для огранки гениев, через это мы еще больше обеднели. Но выиграло человечество, а значит, и мы с вами: таланту не дали погибнуть.

Без денег может найти себя разве что нищий, побирушка. И тот материально заинтересован в том, чтобы другие находили себя, богатели и зарабатывали и ему на подаяние.

СТО ТЫСЯЧ ПРИГОТОВИШЕК

У нас в Союзе журналистов под сто тысяч членов. Из этой армии лишь немногие могут конкурировать с иноземными коллегами – из-за убогости экипировки, зашоренности, внутренней цензуры, нищенской оплаты труда.

Лет пятнадцать-двадцать назад – в пору разрядки международной напряженности фоторепортер популярного молодежного издания побывал, в порядке обмена, на стажировке в США. Его рассказы об увиденном воспринимались как сказки:

- Фоторепортер получает задание снять тушение лесного пожара где-то в Канаде. Прилетает на место, звонит редактору: ”Шеф, есть покупатель на вертолет”. “Сколько?” – “Двенадцать тысяч долларов”. “Продавай, разницу оставь себе”.

Советским журналистам подобное и не снилось. За снимок на обложку массового журнала в США гонорара хватало на безбедную жизнь в течение нескольких месяцев: обложка в «Лайфе» стоила 5-6 тысяч долларов. За снимок на обложку пятимиллионного «Огонька» выписывали аж (!) пятьдесят рублей. Известный всему миру фотокорреспондент «Комсомолки» Илья Гричер провел несколько бессонных ночей в поисках уникального по тем временам кадра поимки особо опасного преступника. Этот снимок был сенсационным, обошел мировую прессу. Когда Гричера спросили, какой ему заплатили гонорар, он помрачнел: «Червонец: как за снимок ударника коммунистического труда».

ДЕНЬГИ – К ДЕНЬГАМ

Почему «Шпигель» – именно «Шпигель» – раздобыл видеокассеты с записями допросов недавних путчистов из ГКЧП и опубликовал сенсационные материалы? У него была возможность хорошо заплатить безымянному вору из следственных кругов. В смете расходов наших изданий таких сумм просто не значится. Уже упоминавшийся «Огонек» приносил в партийную кассу, как выходящий в партийном издательстве, несколько десятков миллионов прибыли. Главный редактор «Огонька» не имел ни прав, ни средств выписать уборщице лишнюю пятерку на премиальные. Тираж рос, росла прибыль – сотрудникам, которые зарабатывали эту прибыль, от нее ничего не доставалось, в росте тиража они никак не были заинтересованы.

«…И АЗ ВОЗДАМ»

Есть такая пословица: дорого – мило, дешево – гнило. Много лет правду о себе советские люди узнавали из зарубежных «радиоголосов», которые хорошо платили своим корреспондентам. С ведома и по наущению генерального секретаря ЦК КПСС в советских средствах массовой информации эти самые «голоса» постоянно обливали ушатами помоев. И вот пикантная ирония судьбы: в августовские дни 1991 года сановный форосский узник информацию о положении в собственной стране получал из передач радио «Свобода». Это та самая радиостанция, которую очерняли и по его повелению.

НОКАУТ ОТ «ЖЕЛЕЗНОЙ ЛЕДИ»

В век коммерциализации обладатели информации охотнее идут на контакты с иностранной прессой, чем с советской. Живя в Москве, массу нового о Москве, мы узнаем с берегов Рейна. Советские журналисты, нищие словно церковная крыса, за редким исключением, фактически неконкурентоспособны. В их уровне весь мир убедился после первого визита в Москву Маргарет Тэтчер: «железная леди», которую на телевидении интервьюировали и пытались обратить в свою веру трое высокопоставленных советских журналистов, быстро дала понять, что приготовишкам бессмысленно тягаться с ней.

«ШАНЕЛЬ» НА ВЫНОС

Наверное, не за горами время, когда появится исследование, как опаскудили русский язык после семнадцатого года, – столько в нем появилось слов и интонаций, никак не украшающих народ как носитель языка. Речь не об аббревиатурах – словах, возникших из первых букв разного рода названий – КПСС, СССР, ВЧК-ОГПУ, не о словах типа «продразверстка», «продналог», «промфинплан» – канцеляризмы, увы, свойственны любому языку. Мы приводим в отчаянье переводчиков с русского, вернее, с социалистического на капиталистический. До них просто не доходят многие наши выражения, особенно связанные с употреблением глаголов «достать», «выбросить» и «раздобыть». Мы научились доставать

колбасу,

книгу,

место в гостинице,

должность,

вагон яблок,

состав с каменным углем.

Мы будем раздобывать

столик в ресторане,

могилу на старом кладбище,

место в очереди на право обслуживания вне очереди,

земельный участок,

дачу.

Мы научились ловить, когда нам выбрасывают

масло,

водку,

путевку в США,

французские духи,

финские кальсоны,

апельсины.

Выбрасывают обычно хлам, залежалое, никому не нужное. Потому переводчики на грани психического срыва: кто им поверит, что в России выбрасывают духи «Шанель» или устриц, миног или «мерседес». Можно выбросить кость собаке, но чтоб кости выбрасывали людям... И какая же у них физическая сила, если они в состоянии достать (т. е. приподнять, сдвинуть, взять) трейлер с мороженым мясом, жилой дом.

КАК ДОСТАТЬ МУЖА?

Во всех этих словах и выражениях оттенок лакейски-снабженческий: заработать.

B стране ничего нельзя, кроме горя и болезней, все требуется еще ДОСТАТЬ. Словцо это ненавистно, приобрело и вовсе неожиданный оттенок (жена – мужу: «Ну, ты меня достал» – надоел, довел до кипенья), «Добытчик» – в цене, а «доставала» – в этом слове оттенок презрения. Доставал вынуждены привечать, но стараются дальше порога не пускать.

Слова эти порождены нуждой, тотальным дефицитом, вечной нехваткой самого необходимого.

Сытый, избалованный Запад привык, что очередь – к покупателю, тот должен чувствовать себя самым желанным (девиз МЕНАТЕПа: «Каждый клиент для нас – единственный» – именно отсюда), идет за покупателя самая настоящая война, если кто-то вышел из магазина с пустыми руками – продавцу впору брать расчет.

Магазин. Зашел хозяин, прислушивается к беседе продавца с покупателем: «Месье, для рыбалки вам подойдет вот этот спиннинг. Вы наверняка поймаете большую рыбину, вам захочется ее приготовить. Ее лучше всего поджарить на этой сковородке. Месье, рыбный бульон так полезен для любящего мужа, рекомендую вот эту кастрюльку. Вы устанете, вам захочется отдохнуть, есть располагающий ко сну самонадувающийся матрац. Месье, у вас лоб мыслителя, вам будет хорошо у костра в этом кресле... Месье, вы плохо заботитесь о себе. Не потащите же вы всю эту гору на себе. Есть хорошая прогулочная машина. И, кстати, не станете же вы спать под тучей комаров... Есть уютный домик на колесах...» Покупатель ушел.

Хозяин: – Жак, я вами доволен. Начать с рыболовной снасти и уговорить на покупку машины с прицепом... – Месье, вы не совсем правы. Он пришел за гигиеническим пакетом для жены. Я ему и предложил: «Раз у вас несколько дней отдыха, почему бы вам не съездить на рыбалку?..»

Для иностранца в Москве дикость плакаты «Магазин отличного обслуживания», «В нашем магазине месячник культурной торговли». Хозяин скорее простит продавца, упустившего вора, чем потерпит хама за прилавком. Если посетитель пришел в ресторан и официант заставил себя ждать, – клиент для этого ресторана потерян безвозвратно. Все правильно: там конкуренция, дефицит спроса. У нас – дефицит потребления при огромном спросе. Отсюда – все последствия, с точки зрения заморских гостей, просто дикие.

КОМПАС – ЧЕКОВАЯ КНИЖКА

Говоря об этих, в общем-то, прописных истинах, мы вовсе не собираемся слагать еще один гимн ТОМУ образу жизни. Раз мы в догоняющих, не грех и поучиться.

Сколько бы самых ядовитых стрел ни выпускали в ТО общество, оно гораздо демократичнее, чем наше. У нас место человека определяет должность, там – чековая книжка. У тебя есть деньги – значит, ты имеешь право купить наше обслуживание. Ваше социальное происхождение, пост и все прочее – «постольку поскольку». Вы принц крови – о, это для нас хорошая реклама. Деньги делают деньги. Деньги тратятся для того, чтобы их зарабатывать. Самые большие труженики – самые богатые люди.

Максим Горький, когда-то задал одному из королей американской республики дурацкий вроде бы вопрос: «Зачем вам столько денег?». Лукавил. Уж он-то знал, что чем больше денег, тем больше потребностей. Во время скитаний по Руси (это в молодости) он довольствовался кулаком под головой, своя комната показалась раем. Потом стало тесно и в квартире, тесно и на этаже, в вилле, в которой, кстати сказать, до революции жил магнат Рябушинский, один из самых богатых людей в России. Алексей Пешков побывал в босяках, а Максим Горький – из самых состоятельных писателей мира.

ЮРОДСТВО ПО СПЕЦЗАКАЗУ

Горький был очень даже не прост. По Руси ходил с посохом, а в поездки по стране Советов отправлялся с сотней окружающих. Бывал сыт сухой корочкой, а за обеденный стол в его особняке рассаживались по пятнадцать-двадцать, а то и поболе ртов. В бессребрениках никогда не ходил, с издателями торговался за каждую строчку, а с миллионером вдруг заюродствовал: «Куда вам столько денег?» Юродство это, о чем речь впереди, было социально заказанным.

И Горький тратил деньги, чтобы зарабатывать. Гости требовались ему не для пиетета, а как носители информации, препарировал их он безжалостно, черпая сюжетные линии, канву и детали. Застолье было работой, гости, не подозревая о том, самоокупались. В Горьком не было ничего от Диогена, он прекрасно понимал, что дорога в шалаш ему заказана, убыточна.

Миллионер и шалаш – не стыкуются: нерентабельно, разорительно. Реноме любой фирмы надлежит держать на должной высоте. Миллионер в отрепьях – исключение, подтверждающее правило.

ДЕТСКИЕ БОЛЕЗНИ БУНТАРСТВА

Менатеповцы из числа ветеранов с понятным смущением вспоминают о детских болезнях бунтарства. На работу ходили кто в чем горазд – не бизнесмены, а сборище рокеров: джинсы, кожаные курточки, цветастые рубахи, косынки на шее, крутые прически. Мы вызывали шокинг в чиновном мире, нам это импонировало: ах, какие мы смелые, независимые и рррррррррррреволюционные, какой вызов бросаем касте беловоротничковых! Дань этой, назовем ее так, моде отдал даже один из нас, Ходорковский: тоже щеголял в джинсах, этакий рубаха-парень, а не глава солидной фирмы. Едва мы поняли, что такой стиль одежды и поведения нам невыгоден, что нас просто-напросто не воспринимают всерьез, мы вмиг поумнели и, как водится, стали консервативнее самых завзятых консерваторов, в приказном порядке насаждаем беловоротничковость.

Строгий костюм диктует свою манеру поведения, исключает расхристанность, проявления партизанщины. Наш посетитель-клиент попадает в офис, окунается в деловую атмосферу, где все, вплоть до интерьера, настраивает на деловой лад. Наши сотрудницы знают: элегантность, деловитость – вот требования к их одежде. Следите за модой, это необходимо, но не путайте рабочий кабинет с демонстрационным залом дома моделей, с выставкой светских туалетов. За отступления от этих незыблемых правил – санкции, весьма весомые.

НЕ ДАЕТ НАМ ПОКОЯ ОПЫТ ПРОШЛОГО

Петровская табель о рангах была изобретением не бюрократическим, а стимулирующим. Директор гимназии имел чин четвертого класса – действительный статский советник – был в ранге генерала! И купеческие гильдии были введены как стимул дороги к богатству.

БАРТЕР ПО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКИ

Чинопочитание на Руси в крови: должность ассоциировалась с богатством. А в эпоху тотального дефицита должность стала магическим Сезамом в дверь доставанья, откуда все выбрасывалось. Человек «при должности» ведал распределением – источником благосостояния. Тем он и кормился. Возникла противоестественная связь: сфера обслуживания – для сферы обслуживания, бартер по-социалистически. Возможность достать билеты на модный спектакль давала другую возможность – достать банку селедки. Подписка на Конан Дойля – зарубежный круиз, дефицитное лекарство – путевка в спецсанаторий, шило на мыло, мыло на шило, менялась услуга на услугу. Умные проститутки брали плату тоже услугой.

КОЛБАСА ЗА АВИАБИЛЕТ

Кто не имел доступа к механизму доставания, расплачивался в многократном размере. Тарифы услуг четко продумывались, банка черной икры была эквивалентна билету в Большой театр, кило сырокопченой колбасы – билету на авиарейс в Сочи в разгар сезона. Чем сильнее падало производство, тем прибыльнее становилась должность, тем больше стоила подпись сановного лица. Дефицит привел к вселенскому должностному разврату, возобладал принцип «Ты – мне, я – тебе».

СТЫДЛИВАЯ ФЕМИДА

Все шло в соответствии с нормами римского права: «Делаю, чтобы ты сделал!» Советская Фемида от бессилия стыдливо прятала глаза под повязкой. Разрубить этот гордиев узел в состоянии только рынок, открывающий путь к богатству для всех, значит, и к равенству, самому настоящему равенству. Не к диктату потребителю, а к диктату потребителя, который – он и только он! – заказывает музыку. «Эк хватили! – воскликнет недоверчивый читатель. – Рынок приводит к социальному расслоению, у кого-то будет пусто, у кого-то густо, это что же за демократия получается?!»

Самая натуральная: равенство старта, дальше – кто на что способен, пенять – только на себя, особенно если до этого жил по принципу: «Пей, гуляй – однова живем!» Забег длится бесконечно, вперед уходят самые подготовленные, как правило, они и отрываются все дальше и дальше.

НА СТАРТ ВЫВОДЯТ ДЕНЬГИ

Что обеспечивает надлежащую стартовую подготовку? Деньги, среда. Это можно проследить на примере двух известных кинорежиссеров и артистов – Никиты Михалкова и Василия Шукшина. Первый рос в семье элитной, самые известные деятели театра, кино, музыки, художники были для него просто «Рина», «дядя», «тетя», его художественный вкус оттачивался с малых лет.

Шукшин ринулся в искусство в зрелом возрасте, топтал полы ВГИКа кирзовыми армейскими сапогами, был посмешищем в глазах снобов (анекдоты о нем передаются из поколения в поколение студентов киноинститута): не знал, например, кто такой Джером Джером, что написал. К уровню познаний Михалкова-первокурсника Шукшин продрался с десятилетним опозданием. Среда, семья помогли Никите Михалкову самоопределиться предельно рано. Шукшин всю творческую жизнь ликвидировал пробелы в образовании, потому и сгорел преждевременно: нагрузка оказалась непосильной. То, что Шукшин добывал сам, Никита Михалков получал бесплатно, как воздух.

Говорится это отнюдь не в укор дорогому Никите Сергеевичу: семья, обеспеченность, богатство отца, многолауреата Сталинской и других премий; мать, урожденная Кончаловская, родство с Суриковым – сэкономили ему много лет.

Вот что дает детям богатство отцов: гигантскую экономию во времени, возможность гораздо раньше самоопределиться. Траты на это окупаются стократно.

ТЕМП, ТЕМП, ТЕМП

Нам, лично нам, грех жаловаться на своих родителей, они дали нам все, что могли и смогли. Помыслим сослагательно: как бы они нас воспитывали, будь их имущественное положение хотя бы равно нашему, и будь в стране нынешняя общественно-политическая ситуация?

Мы бы не ходили в ширпотребовский детский сад, где воспитателям не до нас: на девчушку и нянечку – тридцать трехлеток, которых на прогулку надо собирать час, раздеть – час, накормить, спать уломать – нагрузка немыслимая. Они падали от усталости.

Главная забота – чтобы дети не простудились, до пополнения интеллектуального багажа дело нередко не доходило. Значит, мы бы пошли в частный пансион или как там угодно, где максимум пять детишек на воспитательницу. И школа – частная, та, которая устраивает родителей, а не та, что «положена по микрорайону». И наставников выбираем по конкурсу, чтоб шло ученье с увлеченьем, чтоб не было вызовов в школу к директору или завучу.

Школа по закону обратной связи заинтересована в тех родителях, что больше платят. И в институте найм профессуры, информационная плотность.

Десятилетка и пять студенческих лет – пятнадцать лет на получение высшего образования непозволительная роскошь, можно спрессовать до одиннадцати, максимум до двенадцати лет, отсекая все ненужное.

У нас до тридцати пяти лет ходят в молодых специалистах – а в Штатах бизнесмен № 2 сколотил к 35 годам капитал в пять миллиардов долларов. Америка не теряет темпа, идет на любые затраты, лишь бы получить выигрыш во времени. Старшими групп туристов зачастую являются восемнадцатилетние – практикуются в руководстве. Шестнадцатилетний фирмач – явление распространенное. Деловая Америка все молодеет и молодеет, семьи вкладывают капитал именно в это.

ПО ПУТИ К ТРОНУ

Собственно, для нас это не открытие, в России занимались именно этим все триста романовских лет. Наследник престола и претенденты на трон (запасная команда, в некотором роде дублеры) готовились по специальной программе. В наставниках царей перебывали Василий Андреевич Жуковский, Константин Петрович Победоносцев – величины!!! Как бы ни изгилялась над последним народническая и революционно-демократическая печать (поддался ей и А. Блок, написавший: «Победоносцев над Россией простер совиные крыла»), даже она отмечала его недюжинный ум, энциклопедичность, системность мышления.

Безвинно убиенного царевича Алексея воспитатель матрос Кошка за малейшую провинность драл ремнем, заставлял в кадетском мундирчике зимой, на трескучем морозе пилить и колоть дрова, закаляя.

Наследники престола изучали дипломатию, основы финансового хозяйства, юриспруденцию, политес. Наследник престола испытывал все тяготы армейской службы, рост в чинах прекращался с вступлением на трон: Николай Второй так и не сшил генеральского мундира, потерял право на получение отечественной награды. Николая Второго представляли к награждению орденом Святого Георгия, но капитул кавалеров счел, что деятельность царя не отвечает девизу ордена. Да, куда полковнику Николаю Романову до полковника Леонида Брежнева!

С малых лет наследники приобщались к государственной навигации, на трон вступали подготовленными. Так что и на Руси умели ценить, ускорять и экономить время, жаль, что бесценный опыт пропал втуне.

БЛАЖЬ И «НИСАН»

С деньгами растут потребности, это не блажь, а необходимость. Один из нас предпочитает японский «Нисан», другой остановился на «Вольво». Купили их за валюту, которой бы хватило для приобретения трех-четырех «Волг», пяти-шести «Жигулей». Не мотовство ли? Один из нас прослыл скрягой – и решился-таки на иномарку. Погоня за престижностью? Отчасти и это, мы тратим суммы – и немалые – на имидж преуспевающего бизнесмена. А самое главное – опять же – экономия времени и сил. За рулем «Вольво» или «Нисана» хорошо думается, машины отдрессированы, послушны, мыслящи, легки на ходу, экономят нам и силы и, не устанем это повторять, время. Траты уже сторицею окупились, хотя, честно признаемся, в нас еще говорит совковость: иногда приходит в голову – а не блажь ли покупка иномарок, не заговорили ли в нас замоскворецкие купчики?

От рецидивов совковости, которые, если уж совсем честно, просто мешают, избавиться не так-то просто. Стремление к непритязательности разорительно, умом мы поняли, а в подкорке тормоза сохранились. Нам нужна не просто машина, а – удобная машина. На Западе принято иметь машину и с ванной. Прихоть? Нет, опять же экономия времени, экономия, которая окупится.

РУБЛЬ И САМОУТВЕРЖДЕНИЕ

Богатство дает свободу выбора, богатство раскрепощает. Богатство позволяет выбраться из плена обезличенности, иметь то, что отвечает твоим индивидуальным склонностям. Целительно избавление от стандартизации, приходит ощущение себя как личности. Человек растет в собственных глазах, отвергает то, что ему навязывают, имеет то, что хочет. Имеет по труду на свои потребности, которые безграничны.

В нашу задачу не входит сочинение гимна богатству. Жизнь состоит из простых истин, о которых время от времени надо вспоминать. Тем более о тех, которые столько лет от нас скрывали. Во втором издании Большой советской энциклопедии не нашлось места для расшифровки понятия «богатство», скупо говорится лишь об общественном богатстве, т. е. богатстве национальном (т, 5, с. 338). Авторы и составители третьего издания БСЭ слово «богатство» проигнорировали: нечего советскому человеку знать это словцо! Ничего удивительного, их в том винить нельзя: они расшифровывали лишь то, что осталось после фильтров Старой площади – Агитпропа ЦК.

Сто лет назад подход был иным: обращать внимание читателя на наиважнейшее. Забыть о таком слове, как «богатство», они посчитали бы ниже своего достоинства. (Они – это авторы и составители словаря Брокгауза и Эфрона – т. 7, 1891 г., с. 145-147.) Они определили термин «богатство» по Адаму Смиту и Риккардо как «совокупность предметов, служащих к удовлетворению человеческих потребностей и находящихся в обладании отдельного лица (отдельное лицо – в перечне на первом месте! – Авт.), группы лиц или целого народа... Но русскому языку... свойственно употребление слова «богатство» в смысле значительного имущества, – значительного как по сравнению с суммой потребностей обладателя, так и по сравнению с имуществом других лиц. Мы называем богатым человека, который может хорошо питаться, одеваться и помещаться (помещение – жилье – Авт.), может удовлетворять всем требованиям комфорта и роскоши, не уменьшая своего состояния, и при том без значительного труда со своей стороны». Последнее утверждение продиктовано тем, что тогда было много и наследственных состояний, поэтому и не требовалось «значительного труда» со своей стороны.

ПЕРВЫЙ ПАРЕНЬ НА ДЕРЕВНЕ

«Так как образ жизни и потребности людей изменчивы, то лицо, которое слывет за богача в провинциальном городе, может в столице считаться лишь человеком среднего достатка». Наблюдение столетней давности справедливо и для наших дней. Уже тогда было вычислено, что при определении богатства «следует различать точку зрения отдельного человека и целого народа. Для целой нации богатством являются лишь такие предметы, которые сами по себе служат для какой-либо пользы или удовольствия; у отдельного же человека богатство могут составлять, кроме того, и те требования, какие он имеет по отношению к другим лицам, например, долговые обязательства других лиц, акции, указывающие на участие в каком-нибудь предприятии, государственные фонды и другие процентные бумаги. Когда мы желаем вычислить богатство отдельного лица, например, при определении наследства, то включаем и все подобные требования; между тем, с точки зрения общенародной, они не составляют и не могут составлять богатства: увеличивая имущество одного человека, эти требования уменьшают достояние другого и, следовательно, не производят никакой перемены в сумме всего народного богатства. Если бы государство нашло возможным уничтожить эти взаимные обязательства или отсрочить их на известное время, то имущество отдельного человека могло бы потерпеть от того ущерб, но сумма богатства целого народа не испытала бы никакого изменения».

СЛОВО ЦАРЯ ТВЕРЖЕ АЛМАЗА

Прочитав этот абзац, мы, не сговариваясь, застонали от восхищения и зависти к деловым людям конца прошлого века: они были надежно защищены могучим государственным механизмом, стоявшим на страже личного богатства, сиречь, частной собственности. Говорится лишь предположительно о возможности государства нанести ущерб имущественному положению богатого человека, вопрос рассматривается сугубо теоретически. Государство всячески охраняло личное богатство как составную часть богатства общенародного, независимо от величины: огромные валуны, каменья и песчинки составляют, вместе взятые, гору. Защита любой законно приобретенной собственности способствовала росту богатства как личного, так и общенародного. Срабатывала Система, абсолютно независимая от прихоти отдельных лиц, была стабильность. Цари меняли тактику, не затрагивая стратегии, их слово было сродни алмазу по твердости.

ОБМАН ЗА ОБМАНОМ

История России не помнит случаев, чтобы монарх, сказав: «Возврата к старому не будет», – повернул в обратном направлении. У нас на слуху широковещательные заверения правителей образца 1985 года о том, что возврата к старому разгулу пьянства не будет. Через три-четыре года все вернулось на круги своя, никто не застрелился, не выдержав позора от бесчестья, никто даже в отставку не попросился.

Народ отнесся к этому с олимпийским спокойствием: обманом больше, обманом меньше – какая разница? Цари же были ЦАРЯМИ, предпринимательство жило при них как у Христа за пазухой. Был у него и предмет для подражания – за океаном, Новый Свет, уже тогда знавший о себе все.

ВЗЛЕТ ЗА ОКЕАНОМ

В 1880 году народное богатство Северо-Американских Штатов оценивалось в 43 642 млн. долларов. В него главным образом входили:

фермы 10 197 млн. долл.;

жилые здания и промышленное

недвижимое имущество 9 881 млн. долл.;

железные дороги с обзаведением 5 536 млн. долл.;

движимое имущество жилых домов,

как-то: картины, книги, домашние запасы, топливо и пр. 5 000 млн. долл.;

скот, земледельческие орудия и машины 2 406 млн. долл.;

запасы земледельческих и мануфактурных продуктов (три четверти ежегодного производства и заграничного ввоза)

6170 млн. долл.;

телеграфы, суда и каналы 419 млн. долл.;

недвижимое имущество, изъятое

от обложения (церкви, школы, обществ. здания) 2 000 млн. долл.;

наличные деньги 612 млн. долл.;

разное 619 млн. долл.

За тридцать лет, с 1850 по 1880, население Штатов выросло на 115%, а народное богатство – на 512%. Средняя сумма богатства, приходящаяся на одного человека, равнялась: в 1850 году – 308 долл., в 1860 – 510 долл., в 1870 – 777, в 1880 – 870 долларов, или 1153 рубля металлических.

Для нас, бизнесменов, каждая цифра в этой таблице, как поэма. За тридцать лет в пять раз увеличить национальное богатство при том уровне техники – цифра фантастическая, особенно если учесть, что на эти годы пришлась и война Севера с Югом. Из цифр картина как на ладони: кто есть кто и что есть что. Статистика агитировала за Систему, снимала даже вероятность, даже мысль о революции и коренном изменении существующего строя: любая революция начинается с разрухи, с ухудшения, прагматичные американцы не могли позволить себе такой роскоши. Они хотели бы жить во дворцах, заработанных своими руками, они исключались из объявляющих мир хижинам, войну дворцам. 1153 рубля общественного богатства, приходящегося на одного человека в 1880 году, – это баснословные деньги.

ГЛАСНОСТЬ – ПОДСПОРЬЕ БОГАТСТВУ

Америка и тогда была страной гласности, не скрывала, что наличных денег в обороте на 612 млн. долларов – по 12 долларов на человека.

Засекреченными еще сто лет назад не были даже сведения, сугубо военные, оборонительные. К примеру, во всем мире публиковались сведения о составе и численности германской армии в 1891-92 годах:

пехоты – 173 полка, 519 батальонов,

стрелков -19 батальонов,

кавалерии – 93 полка, 465 эскадронов,

полевой артиллерии – 2 354 орудия,

пешей артиллерии – 31 батарея,

саперов – 101 рота.

Итого:

офицеров 20 440, нижних чинов 486 983, врачей 4 751, лошадей – 93 908, подробно указано, сколько кого приходилось па какой род войск.

То же самое и с военно-морским флотом.

Германский флот имел:

броненосцев – 12, пушек на них – 145, экипаж 6064 чел. Столь же детальная разбивка по фрегатам, корветам, крейсерам, канонеркам и другим судам, которых всего 76, с экипажем в 18 051 человек.

Немцы и сто лет назад понимали: гласность – выгодна!

ИНФОРМАЦИЯ – ДОСТОЯНИЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ

Кстати, в России в конце XIX века гласность понимали как условие, при наличии которого явления личной, общественной и государственной жизни, путем оглашения или распространения о них сведений в обществе, становятся общественным достоянием.

Немалое влияние на развитие гласности оказало «...то чрезвычайное оживление, которое проявилось в области экономической жизни, благодаря необычайному подъему производительности. «Особенности современного правового государства (напоминаем, строки эти опубликованы в 1893 году в словаре Брокгауза и Эфрона, Россия признавалась уже тогда ПРАВОВЫМ государством!! – Авт.) потребовали непосредственного участия граждан в отправлениях различных функций государственной власти, а вместе с тем подняли на степень крупной политической силы общественное мнение, нуждающееся для образования и развития своего в гласности, главным орудием которой служит печать... В области экономической жизни страны гласность выражается, главным образом, в публичных общих собраниях промышленных и торговых акционерных обществ и в ПЕЧАТАЕМЫХ ГОДОВЫХ ОТЧЕТАХ ОБ ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (выделено нами. – Авт.); она служит средством сближения капиталиста с изобретателем и производителем, производителя – с потребителем; она содействует установлению правильных условий деятельности международного и внутреннего рынков».

Еще в 1881 году вышли первые номера газеты «Гласность». Последующие – лишь сто лет спустя!

ВПЕРЕДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ

По части антигласности, засекречивания мы после революции шли впереди планеты всей. «Карты-верстовки» дореволюционного издания, что имелись во всех библиотеках мира, получили гриф «с. с.» – «совершенно секретно». Со спутника-шпиона панорама Москвы была как на ладони, просматривался каждый квадратный САНТИМЕТР нашей территории, из космоса было видно, сколько пустых бутылок оставлено на лужайке отдыхающими. Но было запрещено издавать карту Москвы, выпускали схематический план, сильно искаженный, чтобы затруднить работу иностранной разведки. За детальными планами Москвы наши туристы ехали за границу. Почему-то там они не были засекречены и продавались всем желающим. Как пошутил известный эстрадный артист, мы засекречивали абсолютно все, представляющее интерес разве что для археологов.

После семнадцатого года данные статистики были засекречены посильнее, чем технология атомного оружия. Мы хранили тайну якобы от разведок империалистических государств, на самом же деле – от собственного народа. Публикация и сравнение данных были бы приговором социалистическому пути. Скрывали и число банкнот, находящихся в обращении: обнародование было бы равносильно признанию нищенского уровня жизни. Скрывали и покупательную способность рубля. Народ превратили в слепца, ведомого поводырем-партией. Слепцы в прокладке маршрута не участвовали. Прозрев, они отринули поводыря и ужаснулись: сулили зажиточность, а привели к вселенскому хаосу и нищете. За все приходится платить. И за слепоту тоже.

В карете прошлого далеко не уедешь, все так. Но без изучения и осмысления прошлого попали в никуда.

Два старых большевика вспоминают:

– Помнишь, Вася, как мы Зимний брали?

– Да, погорячились...

О СОПРЕДЕЛЬНОСТИ И ЭКОНОМИКЕ

В отличие от нас Запад крайне уважительно относится к истории, давно осознал, что незнание истории или пренебрежение ее уроками чревато самыми неожиданными ситуациями, разорительно. Во всем цивилизованном мире историю изучают и для того, чтобы не повторить уже сделанных ошибок, не совершить ненужных трат.

В последние годы самое пристальное внимание специалистов привлекли две территории – Финляндия и Карелия. Природные условия примерно одинаковые, соседи, до 1917 года входили в одно государство – Российскую империю. То, что существовало великое княжество Финляндское, – это была такая же декорация, как и царство Польское. После октября семнадцатого года, когда было провозглашено право наций на самоопределение, финны решили им воспользоваться.

Два родственных народа – карелы и финны, два соседа пошли разными путями: капиталистическим – западные и социалистическим – восточные. И к промежуточному финишу – назовем так любой, произвольно взятый год, 1950, 1970, 1990-й – пришли с диаметрально противоположными результатами. У финнов высокий уровень жизни, отлаженная экономика, богатство, чуть ли не в каждом доме. Финны – из тех народов, которые помогают, карелы – те, которым помогают. Мы ни в коем случае не намерены бросить тень на народ Карелии: печальные итоги, к которым он пришел, были заложены Системой образца семнадцатого года.

Северная и Южная Корея – два аналогичных результата: южане куда богаче северян, а ведь стартовали в одно время. ФРГ и ГДР – то же самое. Восточные немцы разбили печально знаменитую берлинскую стену, отгораживавшую их от возможности зажить богато. Рискнем предположить: если бы картина была противоположной, стена была бы разбита с запада, народ капиталистической Федеративной Республики Германии запросился бы под стяги социалистической Германской Демократической Республики.

Прилетает Брежнев к Никсону. Сели на берегу речки, пьют. Брежнев спрашивает:

– Слушай, а за какие деньги мы пьем?

– Видишь мост через реку?

– Вижу.

– Мы должны были построить этот мост за миллион, а построили за пятьсот тысяч долларов. Вот за эти и пьем.

Через некоторое время приезжает Никсон к Брежневу. Сели на берегу речки, выпивают. Никсон:

- А за какие деньги мы пьем?

– Видишь мост через реку?

– Нет!..

– Вот за эти и пьем.

ЦРУ И КУКУРУЗА НА ПОЛЮСЕ

Гибель социалистического содружества в определенных средствах массовой информации объясняют, прежде всего, подрывной работой и происками ЦРУ. В таком случае американскому Центральному разведывательному управлению придется взять на себя ответственность и за то, что страны Восточной Европы выбрали в свое время социалистическую ориентацию, что не из Москвы, а именно из Вашингтона дирижировалось создание СЭВа и блока стран Варшавского договора.

Боимся, что, как бы ни был велик бюджет ЦРУ, его бы не достало на проведение такой дорогостоящей операции по компрометации и социалистического образа жизни, и идей социализма. С не меньшими основаниями руку ЦРУ можно обнаружить и в СССР, народы которого почти полвека спустя после войны докатились до карточной системы. Уж не ЦРУ ли спланировало и провело коллективизацию, оГУЛАГивание; не по подсказке ли этой авторитетной организации мы сажали кукурузу и на вечной мерзлоте, накопили столько ядерного оружия, что в состоянии убить все живое на Земле, включая и агентуру ЦРУ? Но, насколько нам известно, в этом ведомстве – в высших эшелонах – нет ни одного генерала-камикадзе, все добропорядочные семьянины и большие жизнелюбы. Они могут – не спорим – вызвать огонь на кого-то, но чтобы богатый американец вызвал огонь на себя? В отличие от нас в США (из смерти министра обороны Форрестола сделали далеко идущие выводы) следят и за психическим здоровьем должностных лиц, особенно тех, чьи решения скажутся на ходе истории.

ИСТОРИЯ – НЕ ПУБЛИЧНАЯ ДЕВКА

В наших бедах виновны мы сами, и только мы, но не американцы. Это не американцы, не Запад дискредитировали то, чем мы жили семьдесят лет. Агитпроп ЦК повелевал выходящие ТАМ исследования и книги о соцлагере относить к разряду клеветнических, хотя и преследовали они благую цель: открыть рядовой Америке правду о нас. В отличие от нас, американцы не ретушировали и не приукрашивали историю, не обращались с ней как с публичной девкой. Они показали народу объективную необходимость охоты на коммунистических ведьм – сработал инстинкт самосохранения их Системы, в которой богатство считается нормой бытия.

Помните сказку? Стоит сказать: «Сезам, откройся!» – и за дверью сказочные богатства. Жизнь не сказка, дверь в богатство требует своих ключей. ТАМ научились открывать заветную дверь набором кодовых знаков, электроникой – высшей ступенью квалификации, мы – молотили кувалдой там, где надо было ум употребить. Меняли форму кувалды, пытались ее рационализировать – дверь не поддавалась, требовала иной Системы обращения.

ТАМ умирает глава государства – это национальное горе, но не трагедия. Еще не остыло тело президента Кеннеди, как сработал механизм самосохранения государства. Линдон Джонсон принес клятву и освободился от приставки «вице» к своему титулу, стал президентом. Брат покойного министр юстиции Роберт Кеннеди попытался, как не раз с ним бывало ДО ТОГО, оспорить какое-то распоряжение Джонсона и услышал твердое: «Я президент!» Разбалансированности государственного механизма – ни на миг.

Америка твердо знала: никаких кардинальных изменений курса, никаких ломок – изменения коснутся не стратегии, а тактики, и встречено это будет с пониманием: по складу характера, манерам политической игры, привычкам Джонсон резко отличался от Кеннеди, требовалась стыковка аппарата с новым президентом, который вправе был набрать свою команду. В конце концов, даже у телеграфиста свой почерк передачи морзянки. Америка была уверена: кто бы ни пришел хозяином в Белый дом, – телеграммы станут передаваться, пусть и другим почерком, но всегда точно и своевременно.

Америка – страна основательности и стабильности, она никогда не жила от президента до президента, от пленума до пленума, не то, что СССР.

Любопытное зрелище являла собой советская художественная литература даже послесталинских лет. Произведения самых разных по стилю авторов писались по нехитрому шаблону: реальная картина провалов и промахов, а в финале: «Но вот состоялся сентябрьский Пленум ЦК», что означало: последует благодать. При некоронованном владыке Азербайджана Гейдаре Алиеве в титрах фильма «Я, – следователь» было написано: «События, о которых речь в фильме, происходили до 1969 года», – до года его восшествия на престол. В фильме «Последняя осень» смерть Брежнева подается как начало эры справедливости, эры счастливой жизни. Прошла знаменитая ППП – пятилетка пышных похорон, закопали вслед за Брежневым Андропова, Черненко, Устинова, Пельше – не изменилось ровным счетом ничего, пока не взялись ломать Систему. Свет надежды забрезжил, когда взялись не за еще одну попытку усовершенствовать кувалду, а за развал старой и создание новой, конкурентоспособной системы. К богатству приводит лишь Система, запрограммированная на него.

ГЕНЕРАЛ-ДИРЕКТОР РАЗБИРАЕТСЯ

Вот выдержка из нашумевшего почти полвека назад романа: «С Костей Бережковым Листопад (директор крупнейшего оборонного завода. – Авт.) познакомился так. Однажды позвонил к нему главный бухгалтер: как быть, одному рабочему начислили за месяц девятнадцать тысяч зарплаты, неслыханная цифра, начальник цеха и парторг настаивают на уплате, платить или воздержаться?..

– Что за рабочий? – спросил Листопад.

– В том-то и дело, – сказал главбух, – что если бы старый, кадровый, а то мальчишке семнадцать лет, без году неделя на производстве. – Видимо, последнее обстоятельство и внушило главбуху подозрение».

Генерал-директор разузнал, что мальчишка благодаря рацпредложению помог выполнить срочный заказ, действительно заработал целых девятнадцать тысяч, сумму по тем временам неслыханную. Если бы не Листопад, остался бы мальчишка без этих денег. Могло случиться и так: сунули бы незадачливому рационализатору сотню-другую, на том бы все и кончилось. И не судите главбуха; в своих поступках он руководствовался фондом зарплаты, искал любую зацепку («если бы старый, кадровый, а то мальчишке семнадцать лет»), чтобы отказать. Так повелевало то время. И генерал Листопад не отчитал главбуха, что беспокоит его по пустячному поводу, стал разбираться.

Старшее поколение хорошо помнит реакцию читателя на этот проходной эпизод из романа Веры Пановой «Кружилиха». В чем только не обвиняли автора: и в пропаганде рвачества, и в клевете на юного представителя прославленного рабочего класса, который ни за что бы не взял столь внушительную сумму или же пожертвовал бы ее в фонд обороны. На бесчисленных читательских конференциях по роману ораторы совершенно искренне восклицали: «Мы не позволим, чтобы со страниц романа в наши ряды проникали хапуги и выжиги!», «Подумала ли уважаемая Вера Федоровна, какие нравственные ориентиры дает она нашей замечательной молодежи?! Зачем подростку, вступающему в жизнь, столько денег?!» В молодежных газетах шли дискуссии: «С кем ты, Костя: с рублем или с совестью?» Так насаждалось несоединимое: умение хорошо работать, не стремясь заработать.

Нет, все-таки психи мы...

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРЕССА:

«Межбанковское объединение МЕНАТЕП в очередной раз подтвердило, что для привлечения дополнительных финансовых ресурсов можно использовать доселе неизвестные в советской практике средства. 4 марта оно начало оказывать новый вид услуг – принимать целевые срочные вклады на приобретение недвижимости. При этом МЕНАТЕП берет на себя обязательство оказать вкладчику помощь в поиске и приобретении (или аренде) объекта, отвечающего указанным им параметрам. В том случае, если в течение оговоренного срока эта помощь не принесет искомых результатов, клиент может забрать свой вклад вместе с начисленными процентами. По мнению экспертов, самой интересной характеристикой новой услуги является то, что интересы банка и вкладчиков здесь прямо противоположны: клиент заинтересован в том, чтобы получить нужный ему объект недвижимости как можно быстрее, а банк – в том, чтобы вклад не изымался с депозита как можно дольше».

Коммерсант», № 10,4-11 марта 1991 г.)

«МЕНАТЕП: проданы первые акции

Официальная продажа акций межбанковского объединения МЕНАТЕП начата вчера в Москве. К продаже предложены акции стоимостью пятьсот, тысяча и десять тысяч рублей, дивиденды по которым составят не менее 12 процентов годовых от их номинальной стоимости.

Созданное в 1986 году, как финансовый посредник в выполнении ряда научных и технических проектов, объединение начало с 200 тысяч рублей. Теперь же оно объединяет более 40 коммерческих структур, включая 18 банков, инвестиционную и торговую компании, а суммарный капитал превысил 200 миллионов рублей. Общий оборот за последние 12 месяцев достиг пяти миллиардов рублей. Это независимое от министерств и не пользующееся привилегиями и поддержкой государственных структур объединение недавно получило лицензию Государственного банка СССР на ведение валютных счетов организаций и граждан».

(«Московская правда», 28 декабря 1990 г.)

Светская хроника

«Дружеская встреча в помещении Союза театральных деятелей России на улице Горького, где Михаил Жванецкий с Романом Карцевым принимали своих знакомых по случаю выхода второго номера журнала «Магазин», была недурна.

Гости довольно быстро собрались и приступили к закуске и крепким напиткам, что в изобилии были на столе, оплаченном МЕНАТЕПом. Когда налили по первой, появился хозяин Михаил Михайлович с портфелем и одобрил решение гостей, так как поесть икры и рыбы важней, нежели слушать новые произведения. И все же Жванецкий быстро завладел вниманием, стал своеобразным застольным спикером. Стояли и внимали Жванецкому его друзья – Святослав Федоров, Григорий Явлинский, Николай Петраков, Лариса Пияшева, Борис Пинскер, многие главные редакторы влиятельных московских газет. Александр Николаевич Яковлев вполголоса пересказывал шутки Жванецкого опоздавшему Сергею Станкевичу».

Независимая газета», 15 января 1992 г.)