10.1. Ночь со Стальевичем

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


[page_14246.htm к оглавлению] # далее

Одна ночь с Александром Стальевичем

Я всегда знала, что в журналистике - точно так же, как в жизни: если нельзя, но очень хочется, - то можно.

В декабре 1999 года шеф-редактор "Коммерсанта" попросил меня сделать нечто абсолютно невозможное: попасть в Кремль в ночь подсчёта итогов думских выборов:

- Вон, Лужков с Примаковым кричат, что Кремль будет фальсифицировать выборы в пользу "Единства". Вот ты и пойди посмотреть, как Кремль это будет делать!

Я прекрасно понимала, что никто, никогда, ни при каких обстоятельствах и ни за что в Кремль ни одного журналиста в ночь выборов не пустит. Они ж там всё-таки ещё не совсем больные на голову.

Пришлось уповать только на мой вышеуказанный журналистский принцип: очень хочется - значит можно.

"Ёлки-палки, зря я, что ли, столько лет протусовалась в администрации?!" - подумала я и решила на практике применить те уроки византийских интриг, которые мне столько раз преподавали кремлёвские профессионалы.

Пришлось провернуть хитрую многоходовку. Первым делом нужно было заманить к себе в редакцию главу кремлёвской администрации Александра Волошина. Для этого сначала пришлось долго убеждать Волошина в том, что ему срочно необходимо встретиться с руководством нашей газеты. А уже потом, когда я получила волошинское согласие, - уговаривать руководство газеты, что встреча с Волошиным им нужна позарез.

В результате, в назначенный день все ведущие журналисты "Коммерсанта" собрались в предвкушении встречи с "кремлёвским барбудо" в нашей каминной комнате для летучек. Я судорожно дописывала какую-то статью в завтрашний номер. Мобила разрывалась: то Волошин извинялся, что задерживается из-за пробок на дороге ("Как, разве вы не на танке едете?" - на автомате переспрашивала я), то гендиректор "Коммерсанта" Лёня Милославский просил меня спуститься и встретить Волошина на крыльце.

- Да?! Может, мне ещё, как Ярославне, взять беленький платочек и помахать ему с крыльца? - возмущалась я.

- Ну знаешь, - тебя он хотя бы в лицо знает, - растерянно оправдывался Милославский. - А я ему что скажу: "Здрасьте, я Лёня..."?!

В результате, Волошина пришлось встречать всё-таки мне.

Милославский, которого я торжественно представила Стальевичу, успел язвительно шепнуть мне на ухо:

- Ну, блин, Ленка, у тебя и друзья...

Встреча прошла душевно: "мой друг" открещивался от Березовского, обещал замочить НТВ и в довершение предлагал напрямую из Кремля цензурировать тексты журналистки Трегубовой. В обшем, шутил в своём обычном стиле.

В момент всеобщего веселья я молниеносно воспользовалась ситуацией и ввернула:

- Да, кстати, Александр Стальевич, тут вот главный редактор командирует меня писать репортаж о том, как девятнадцатого декабря вы в Кремле будете подтасовывать результаты выборов. Организуйте мне там, пожалуйста, доступ во все ваши секретные службы!

Волошин захихикал. Главный редактор - тоже. Все 25 присутствовавших журналистов - захохотали. И Волошин вдруг понял, что теперь уже ему не отвертеться.

- Ну ладно, приходи, я не против...

Так Кремль был побеждён его же собственным оружием.

  • * *

Я всё-таки до последнего сомневалась, сдержит ли Волошин слово. Тем не менее в день выборов, в воскресенье, я на всякий случай решила как следует выспаться впрок - вдруг придется работать всю ночь. В 4 часа дня меня разбудил телефонный звонок: это был не Стальевич, а моя бабушка, которую я, по нашей с ней традиции, должна была вести голосовать на избирательный участок у Триумфальной арки на Кутузовском.

- Пока ты дрыхла, я уже сама сходила и проголосовала! - гордо заявила она.

- За кого же это, интересно?

- Как это за кого?! Я - за молодых! - смешным, нарочито старушачьим голосом отрапортовала бабушка.

Я знала, что под "молодыми" у нее имеется в виду "Союз правых сил".

- Все равно твои "молодые" никуда не пройдут! - сонно пробубнила я.

Тут трубку у бабушки перехватил мой старший брат Григорий, который голосовать принципиально никогда в жизни не ходит, да и вообще уже несколько лет из своей башни из слоновой кости - ни ногой. Даже новостей по телевизору не смотрит - из брезгливости.

Но тут он неожиданно бодрым голосом потребовал:

- Сестра, вставай! Представляешь, тут действительно какая-то чушь творится: там эти Чубайс с Немцовым, похоже, правда, проходят в Думу. На первом месте - "Единство", а Лужков с Примаковым со своим "Отечеством" - вообще в заднице!

- А откуда ТЫ всё это знаешь?! - изумилась я. - Ещё же не кончилось голосование!

-Да тут все радиостанции только об этом и говорят! Даже соседка наша прибегала рассказывать! Там в Интернете этот... как его, Павловский, что ли, вывесил результаты "exit pools" - опросов избирателей на выходе с избирательных участков...

  • * *

Чтоб мой рафинированный, аполитичный брат - да вдруг не побрезговал узнать, что такое "exit pools"! Я была просто потрясена таким невероятным примером эффективности кремлёвских избирательных технологий.

Моментально вскочив с постели, я помчалась... голосовать. "За молодых", как велела бабушка. По дороге я вдруг начала хохотать сама же над собой: я ведь тоже стала жертвой Павловского! Ведь если бы я была уверена, что "правые" опять всё профукали и не попадают в Думу, я бы, разумеется, не стала тратить свой выходной на голосование!

В журнале-то "Власть" я, конечно, абсолютно точно спрогнозировала неделей раньше такой расклад голосов. Но одно дело - прогнозы в статье, а другое дело - тратить личное воскресенье на аутсайдеров.

Едва я успела, справив гражданский долг, отойти от урны, позвонила секретарша Волошина:

- Лена, Александр Стальевич ждёт вас часам к восьми вечера. Сможете подъехать?

  • * *

В Кремле было пусто, как после ядерной войны.

Поднявшись в кабинет Волошина, я застала его там ОДНОГО. И даже в приёмной никто не ждал. Картина - нереальная.

Он усадил меня в кресло за журнальным столиком, а сам направился к письменному столу:

- Подождёшь минутку? Мне надо с Путиным поговорить...

Когда секретарша соединила его по телефону с Путиным, Волошин безо всякого пиетета, а наоборот, - тоном старшего товарища, произнёс в трубку:

- Володь, слушай, мы тут все договорились к одинадцати часам вечера подъехать в штаб "Единства". Ты тоже подъезжай, ладно? Нужно ребят поздравить. Ага, ну пока...

Я напомнила Волошину, что он обязан отвести меня "туда, где подтасовывают результаты" - в так называемый Ситуационный центр президента, организованный ФАПСИ.

- Да ничего там интересного нет, - засмеялся Волошин. - Они даже мне вон старьё какое-то подсовывают - посмотри!

Я взглянула на сводки на столе у Волошина и убедилась, что он действительно знал не больше, чем к тому моменту, стараниями Глеба Павловского, знала уже вся Москва.

- Ну ладно-ладно, любопытная Варвара, - пойдём, я отведу тебя в Центр...

И Волошин проводил меня на первый этаж, в строго охраняемую зону, куда стекалась вся информация по выборам.

Меня ожидало горькое разочарование Центр представлял из себя просто большую комнату с парой мониторов, где выводились те же данные, что и в Центроизбиркоме, и третьим монитором, вообще включённым на канале НТВ. Вот и все государственные тайны...

- В принципе, мы могли получать данные о результатах голосования напрямую, минуя Центризбирком, потому что электронная система подсчёта голосов ГАС "Выборы" работает как раз по нашим каналам, - откровенно признался мне глава ФАПСИ Владимир Матюхин, спокойно глушивший коньяк в отдельной комнатке ситуационного центра. - Но у них там всё время почему-то какой-то файл не проходит...

Короче, ФАПСИ не оправдало в моих глазах своей репутации суперосведомлённого ведомства. Работа у подчинённых господина Матюхина шла из рук вон плохо - если им и удавалось вывести на мониторы какие-то собственные цифры, то они всё равно опережали официальные ЦИКовские данные всего лишь минут на 10-15.

  • * *

Впрочем, Кремлю суетиться уже было нечего - мочилово конкурентов и без того благополучно завершилось.

Когда после полуночи в Кремль на совещание к Волошину начала съезжаться вся кремлёвская тусовка, ко мне подскочил ликующий Юмашев:

- Вот, Лена, смотрите, как мы работаем!

Валя вытащил из кармана свой пейджер и гордо показал мне сообщение, датированное 9.51 утра воскресенья: "Это очень похоже на победу. Перезвони. Глеб".

В том, что отправителем был тот же самый Глеб, который в тот день разнёс весть о победе "Единства" по всей стране ещё до закрытия участков, сомнений быть не могло. Павловский стал безусловным героем дня. Победная истерия, которой политтехнолог умудрился за несколько часов инфицировать, как вирусом, через Интернет, всю страну, наверняка добавила по нескольку очков и "Единству", и СПС. Публикация результатов опросов в день выборов, по тогдашнему закону, была запрещена. Но судить победителей было уже просто некому. Да и незачем. Фарш невозможно провернуть назад.

  • * *

В отличие от своего будущего супруга Татьяна Дьяченко старалась держаться невозмутимо, как будто она никогда и не сомневалась в таких результатах выборов, как будто еще 5 месяцев назад у "Единства" не было катастрофических 3 %.

- Что вы, Лена, о каких неожиданностях можно говорить: у нас всё было с самого начала абсолютно просчитано...

Юмашева же, наоборот, на моих глазах всё больше захлестывала эйфория, граничившая уже с истерикой. На кону ведь действительно стоял вопрос о жизни и смерти ельцинского окружения, и в отличие от меня, журналистки, для Вали эти слова имели не образное, а самое что ни на есть буквальное значение.

В том, что Лужков с Примаковым, придя к власти, не замедлили бы расправиться с Ельцинской Семьёй, не сомневался тогда никто из заинтересованных лиц.

И именно в минуту победной эйфории после пережитого недавно животного страха за собственную шкуру, Валентин Борисович Юмашев и раскрылся лучше всего. Будущий ельцинский зять скакал как мячик перед монитором, не переставая потирал ручки, неестественно хихикал и корчил издевательские гримасы монитору, на котором выступали Лужков с Примаковым.

Словом, бывали в моей жизни эстетические переживания и получше.

В какой-то момент Юмашев совсем уже сорвался и затеял визгливую перепалку со своими виртуальными врагами на телеэкране:

- Что же вы нам все про коммунистов да про коммунистов говорите?! Вы бы нам про свои результаты рассказали!!!

- Валь, интересно, а что бы вы сейчас сами на месте Лужкова говорили? - не удержалась я.

- А я бы на его месте вообще застрелился. Причем еще до выборов! - не задумываясь ответил Юмашев.

  • * *

Невольное участие во всей этой вакханалии вызвало у меня тяжкое раздвоение личности. С одной стороны, мне были глубоко противны лозунги, под которыми шли на выборы Лужков с Примаковым. И я точно знала: лучше уж кто угодно - но не академик-эсвээровец с заскорузлыми советскими дружками.

Но зрелище ликования людей, которым из-за своего мелкокорыстного устройства мозгов удалось довести страну до такого позорного выбора: Лужков с Примаковым - или Путин, "Единство" - или "Отечество" (которые потом к тому же ещё и сразу после выборов объединились) - вызывало не меньшее омерзение.

Впрочем, Валентин, кажется, не замечал, какое шокирующее впечатление производил весь этот его танец папуаса над убитым иноплеменником. Он подсел ко мне и стал вдруг ни с того ни с сего задушевно объясняться в любви:

- Я так вас любил, Лена... А вы... Я изумлённо подняла на него глаза:

- Что - я?!

- Ну, вы гадости про президента писали...

- Не надо передёргивать, Валь: я не про президента гадости писала, а лично про вас.

Но Юмашеву даже это моё замечание не испортило благодушного настроения:

- Знаешь, может быть, на следующей неделе созвонимся и встретимся, поговорим... - резко перешел он на приятельское "ты".

В этот момент в зал, к моему счастью, вошёл Волошин и подсел ко мне с другой стороны. Таким образом, действующий глава администрации оказался от меня по правую руку, а бывший - по левую. Увидев, что беседа с нынешним кремлёвским главой вызывает у меня куда больший интерес, Валя ретировался к своей подружке Тане, которая всё продолжала одиноко стоять перед мониторами.

  • * *

Таким, как в ту ночь, я Волошина никогда, ни до, ни после, не видела. Чаще всего, общаясь с журналистами, он выглядел невероятно зажатым, с тихим, как бы неуверенным, слегка заикающимся голосом, с застенчивым хихиканьем и затуманенным взглядом аллигатора, медитирующего перед броском на новую жертву.

Но когда Стальевич вернулся в Кремль, объехав вместе с Путиным предвыборные штабы "Единства" и СПС с "парадом победы", я просто не поверила своим глазам. Это был абсолютно другой человек. У него пунцовым румянцем горели щёки, сияли глаза, и, хотя улыбка на его лице была всё-таки, как обычно, застенчивой, он выглядел абсолютно счастливым и каким-то необычайно расслабленным.

- Путин потом поехал еще и к коммунистам в штаб... -выдохнул он, закуривая. - Сотрудничать же в Думе с ними надо как-то будет...

- А что ж вы с ним не поехали? - поинтересовалась я.

- Устал...

Я в первый и последний раз в жизни услышала от этого абсолютно железного человека жалобу на усталость, да и вообще - впервые обнаружила у него хоть какие-то человеческие эмоции.

Но мало того: в первый и последний раз я почувствовала от Волошина лёгкий и приятный запах спиртного - я поняла, что в штабах ему пришлось вместе с Путиным наотмечаться с рядовыми соратниками.

  • * *

К нам начали подходить волошинские заместители - Владислав Сурков и Джахан Поллыева, на лицах которых было написано откровенное недоумение: почему вместо общения с ними он тихо и счастливо сидит на стульчике рядом с журналисткой.

Через несколько минут обделённый вниманием начальства Владислав Юрьевич Сурков нервно облил свою белую рубашку кока-колой и отпросился у Волошина домой переодеваться.

А Джахан Реджеповна Поллыева подкараулила меня по дороге в туалет и зашипела:

- Ну и долго ты еще здесь в своей мини-юбке вышагивать будешь?!

Я поймала завистливый взгляд несчастной кремлёвской женщины на своих коленках, не прикрытых юбкой (размера вполне-таки миди, но все-таки, конечно, куда более сексуальной, чем наряды чиновниц), и сочувственно улыбнулась в ответ.

  • * *

Впрочем, ту ночь в ситуативном центре в Кремле у меня всё же состоялось одно любопытное знакомство: с будущим путинским министром обороны Сергеем Борисовичем Ивановым.

Бывший разведчик Иванов в личном общении оказался невероятно светским и по-настоящему gentle.

- Серёжа, давно хотела с вами познакомиться! - подсела я к ему. - Вот многие мои коллеги опасаются, что после выборов Путин закрутит гайки и ликвидирует в стране свободные СМИ. Вы ведь, говорят, его давний соратник по работе в советских спецслужбах - что вы на это скажете?

- Ну что вы! Я вам скажу: это - ложные страхи. Вы поймите: мы с Владимиром Владимировичем оба долго проработали в советское время за границей. Мы уже тогда видели, что где-то есть другая, цивилизованная жизнь! И поэтому мы оба - цивилизованные люди. Так что все это ерунда, когда про нас говорят, что мы введём какие-то силовые меры и уничтожим оппозицию... - мягким, проникновенным, любезным, почти бархатным (ровно настолько, насколько позволяла природа) голосом заверил меня Иванов, приветливо, располагающе, обволакивающе и успокаивающе улыбаясь.

И сразу же куда-то бесследно исчез.

  • * *

Скоро Волошин предложил:

- Слушай, пойдём ко мне наверх, тут всё равно сейчас нечего делать...

Я с радостью согласилась.

У себя в кабинете Волошин просто упал в кожаное кресло и несколько минут был не в силах не только вымолвить ни слова, но и пошевелить рукой. Истлевшая сигарета в которой грозила уже вот-вот осыпаться на пол.

- Знаешь, все это глупости, что Кремль находился в кризисе, - проговорил он, выйдя из оцепенения. - Да при желании мы бы могли ещё хоть пятерых президентских "преемников" сменить! Власть мы, в конце концов, или хрен собачий?! Понимаешь: власть - это действительно великая сила. Я даже не говорю сейчас про какой-то там "административный ресурс"! Достаточно было просто почувствовать себя властью, почувствовать себя силой, перестать бояться всех и вся...

- ...Как это делал, например, ваш предшественник Валя Юмашев, - докончила мысль я.

Обычно подчёркнуто корректный в оценках своих коллег, в этот момент Волошин сделал исключение:

- Да, был у нас такой... период в недавней истории... -проронил он, аккуратно подбирая слова.

После секунды молчания он со смехом добавил:

- А меня, знаешь, как Лужок с Примаковым боялись! Я как-то случайно встретил Примакова здесь в коридоре, когда он к президенту приходил жаловаться на меня, - так он ка-а-к припустил от меня на своих этих костылях ковылять по коридору! Мне даже жалко его стало...

Мы с главой администрации посмеялись и над предвыборным анекдотом про него: "Во время избирательной кампании журналисты спрашивают Волошина: "А правду ли говорит Лужков, что это вы приказали не давать московскому мэру воздушного коридора для предвыборного облёта Подмосковья?" "Правда, - отвечает Стальевич. - Потому что командование ПВО отказалось выполнить другой мой приказ: поднять в воздух эскадру истребителей и открыть по лужковскому вертолёту огонь на поражение".

- Александр Стальевич, а объясните всё-таки: кто придумал Путина? - подхватила я его откровенное настроение.

Но тут задремавшая было животная осторожность Волошина моментально проснулась:

- Как это кто "кто придумал"? Ты что вообще такое спрашиваешь?! Придумал - Путин Владимир Владимирович! Он у нас - самостоятельный политик! - строжась, ответил хранитель кремлёвских секретов.

- Он - "у вас" - без сомнения! - посмеялась я.

- Ну так! Аск! - довольно улыбаясь, вставил Волошин свое любимое сленговое словечко.

  • * *

Тем не менее задав другой сакраментальный вопрос - о здоровье Ельцина, я получила более откровенный ответ:

- Ты знаешь, я бы сказал, что он даже слишком здоров... - признался Волошин. И тут же пояснил свою мысль. - Помнишь, когда мы на саммите Совета Европы в Стамбуле были? Так вот там он приготовил крутую речь, от которой бы никому мало не показалось! Типа "да вы все вообще заткнитесь, козлы!"

- Так ведь он её и озвучил! Сказал, что Чечня - не их дело, и что они все "не имеют никакого права" обвинять Россию, - вспомнила я.

- Да нет, ты не понимаешь! То, что он написал сначала, было бы вообще скандалом!

- Что, было еще круче?

- Во много раз. И я ему сначала исправленный вариант положил...

- То есть вы президенту подсунули другой документ?! - в восторге переспросила я.

- Да нет, ну не совсем так... Просто любой ведь текст выступления проходит через правку... Вот я и велел напечатать текст уже с исправлениями, где я смягчил формулировки... Отдал ему, а он заметил, что там исправлено, - представляешь?

- И что?

- Что-что! Скандал мне устроил! - рассмеялся Волошин. - Взял ручку и прямо в тексте переправил всёё обратно, как было...

- Ну? А потом?

- Ну а я, разумеется, переправил всё заново и опять отдал машинисткам... Потом снова принёс ему...

- И на этот раз он уже не заметил?

- Какой там! Заметил, ещё как! Он же хитрый - он как только текст получил, сразу - раз - и на то самое место смотреть! Ругался минут пять! "Уволю!" - говорит. А я отвечаю: "Хорошо, Борис Николаич. Увольняйте. Я готов. Если вы хотите разругаться со всей Европой, то, пожалуйста, возвращайте в текст всё, как было".

Он насупился, сел за стол, исправил всё опять по-своему, как было, и сказал мне: "Ещё раз исправите - уволю".

- А как же тогда получилось, что в Стамбуле он не прочитал этого с трибуны?

- Как-как! Ну что ты как маленькая! Ну конечно же, я опять всё переправил на свой страх и риск. Но - что ты думаешь: наш президент и здесь не дал промах. Перед самым выступлением он взял в руки текст, перечитал, потребовал ручку и прямо от руки, поверх текста вписал: "Вы не имеете права!" Ну и так далее, по тексту, - то, что ты слышала в Стамбуле. Вот! А вы все говорите - "больной"... Всё равно, конечно, прочитал он это, в результате, в более мягком варианте, чем было сначала... Но меня за это чуть не уволил.

Было что-то необычное для кремлёвских чиновников, можно даже сказать - мужественное, в том, что Волошин, говоря о Ельцине за глаза, не сюсюкал и называл главу государства не слащавым "Борис Николаевич", как все остальные, а чаще всего просто "он". Ну, или на худой конец - "президент".

  • * *

В 6 часов утра, когда Ельцин позвонил Волошину, у главы кремлёвской администрации уже совсем не было сил даже на то, чтобы попросить меня выйти из кабинета на время разговора с главой государства. Пришлось мне сделать это самой - проявив небывалый журналистский такт исключительно из жалости к волошинскому плачевному состоянию.

- Ну, в общем, президент доволен, - пересказал мне Александр Стальевич через три минуты. - Только говорит, что "коммунистов у нас многовато получилось". Ну ничего. В следующий раз сделаем меньше...

По цвету лица и направлению взгляда Волошина (если быть точной, то смотрел он в тот момент на собственный затылок, причем изнутри) я поняла, что еще пару минут - и он упадет в обморок от нервного истощения за все эти месяцы борьбы за выживание, которые только сейчас, когда он, наконец, расслабился, дали себя знать.

- Слушайте, Александр Стальич, - а пошли куда-нибудь позавтракаем. А то, я чувствую, вас скоро из этого кабинета вперед ногами вынесут.

Волошин обрадовался как ребёнок и вскочил с места:

- Пойдём, конечно! А ты думаешь, сейчас где-то ещё открыто?

Но оказалось - обрадовался он напрасно. Мы друг друга не поняли.

Когда я открыла ему большую государственную тайну, что в Москве полно круглосуточных ресторанов и клубов, он сразу погрустнел:

- А-а... Не-е, я думал, ты имеешь в виду, что где-то здесь, в Кремле, ещё что-то работает...

- А за пределы Кремля вам, что, выбраться уже слабо?! - изумилась я.

- Ну я же не могу так просто выйти... Ты понимаешь, мы сейчас с этой моей охраной замучаемся... Я же даже на дачу переехал, потому что на моей старой квартире мне уже просто перед соседями неудобно было из-за этих моих "топтунов"...

Я заручилась обещанием Волошина, что он немедленно попросит секретаршу накормить его, потом проинспектировала его комнату отдыха, где он поклялся "немножко вздремнуть" (там оказался просто-таки ильичёвского призыва узенький неудобный диванчик), и пошла из Кремля восвояси.

Когда мы прощались, Стальевич облегчённо вздохнул, как человек, только что закончивший адский труд и который теперь может расслабиться. В тот момент я ещё не знала, что в этом вздохе скрывалось гораздо больше, чем могло показаться: ведь для Волошина в ту ночь, по сути, уже закончились победой не только думские, но и президентские выборы. И, разговаривая со мной, глава администрации уже прекрасно знал, что через несколько дней Семья, уломав больного Ельцина подать в отставку, сделает "самостоятельного политика" Путина легальным президентским наследником.

[page_14246.htm к оглавлению] # далее