12. Поездка в Берлин

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


 

Владимир Цвиль: «В центре кассетного скандала»

Отрывки из книги. Часть 12

Оригинал этого материала
© "Главред", origindate::15.10.04

Глава 8. Поездка в Берлин

С дня прилета в Мюнхен майор жил у меня дома в Штарнберге и  готовился к приезду Кучмы. Я организовал ему встречу с журналистами влиятельной газеты, съемки для телевидения, деловую встречу

Совместные украинско-немецкие консультации на высшем уровне начинались в Берлине 19 февраля 2000 года. В ожидании приезда Кучмы майор жил у меня дома в Штарнберге. Его любимым занятием было сидеть в Интернет, выискивать там свою фамилию и перечитывать заново публикации, посвященные кассетному скандалу. Мыкола занимал мой ноутбук часами и, в конце концов, сломал там клавишу с буквой “м”. Параллельно он звонил в Америку и долго разговаривал по телефону. Когда я проверил свои телефонные счета, выяснилось, что Мыкола постоянно соединялся с одним и тем же номером в Нью-Йорке. Это был телефон Ельяшкевича – они не могли прожить друг без друга ни дня.

Разговоры Мельниченко с Ельяшкевичем продолжались часами. Один из собеседников подолгу что-то наговаривал, а другой его внимательно слушал. Паузы занимали пятнадцать-двадцать минут. В это время казалось, что Мыкола вот-вот заснет у телефона. Обсуждались перспективы расследования ФБР и Министерством юстиции США покушения на Ельяшкевича. С момента прибытия бывшего депутата в США, Мыкола стал придавать этому эпизоду особое значение. Однажды он откровенно признался прессе:
Дело Гонгадзе не очень легкое, поэтому ключевым моментом к тому, что в Украине будет лучшая жизнь, станет дело Ельяшкевича.

Прилетев с визитом в Германию, Мельниченко помнил о безопасности и соблюдал необходимые меры предосторожности. Каждый раз, садясь за стол, он внимательно разглядывал содержимое своей тарелки. Следил за тем, какую чашку берет Иванка чтобы налить ему чай. Моей жене это не нравилось и однажды она вышла из себя. Отобрав у него еду, Иванка заявила:
– Все, Мыкола. Сегодня будешь без ужина! Или готовь себе сам.

Вечером мы вместе с Мельниченко ходили гулять к озеру. По дороге майор приценивался к домам богатых немцев и выпытывал их продажную стоимость. При этом всегда просил меня назвать цену в долларах. Ему было лень пересчитывать самому. Наконец я не выдержал:
– Мыкола, запомни, это тебе не Америка и не Украина. Здесь все за евро!

Наконец я понял причину его интереса. Поразмыслив, Мыкола предложил мне основать совместную компанию и заняться строительством американских коттеджей в Баварии. Он подчеркнул, что у них, в США, строят лучше и качественнее, а курс доллара к евро постоянно падает.
Прожив три года в Америке, Мельниченко ощутил вкус больших денег и искренне мечтал разбогатеть. Его мечтой был собственный дом. Ради этого он был готов браться за любые проекты и сотрудничать с кем угодно.

Времена, когда журналисты пытались добиться согласия майора на интервью давно минули. Теперь это все нужно было организовывать. Я был одновременно пи-ар менеджером и пресс-секретарем Мыколы. Кстати, это не предусматривалось нашим контрактом. И тем не менее, в ходе его приезда в Европу я организовал ему ряд встреч с журналистами и политологами.

Сначала я договорился об интервью Мыколы для влиятельной мюнхенской газеты «Зюддойче Цайтунг». На беседу с Мельниченко пришли три журналиста и переводчик.
– Кучма – бандит, его руки по локоть в крови! – заявил им с ходу Мельниченко. – И ваш Шредер, как и любой западный деятель, принимающий украинского президента покрывает себя позором. Он тоже становится бандитом. Вы должны обязательно дать мое заявление! На первую страницу.

Мельниченко очень старался показать себя перед журналистами большим политиком. Он представлял себя украинским Нельсоном Манделой или Аятоллой Хомейни. В общем, разыгрывал роль лидера нации в изгнании.  Газетчики поинтересовались:
– А с какими политическими силами вы сотрудничаете в Украине?
– Я работаю со всеми честными людьми! – не моргнув глазом, ответил Мыкола.

После этого мне удалось заинтересовать персоной Мельниченко телевизионщиков из «Немецкой Волны». Они как раз готовили сюжет об Украине, связанный с предстоящим визитом президента.

Собираясь в Берлин, я уже догадывался, что эта поездка имеет для Мыколы исключительное значение. И дело там не ограничится просто демонстрацией собственной персоны. Майор явно замышлял провести какие-то важные переговоры. Ещё в Страсбурге Мельниченко попросил меня организовать ему встречу с начальником президентской охраны Владимиром Ляшко. Он напоминал об этом постоянно, по несколько раз в день.

Сразу же после возвращения с Альп мы, 18 февраля, отправились в Берлин накануне прилета президента Украины. В машине нас было трое – я, майор и Андрей Захаркив. Ехать было далеко – около восьми часов. Чтобы скоротать время,  мы звонили  и болтали по телефону.

Сперва я набрал номер мобильного Тимошенко. В машине была открытая связь и голос Юли слышали все пассажиры. Таким образом мы устроили на автобане небольшое совещание и очень тепло пообщались с Юлей. Особенно приятно было Андрею. В завершение нашей конференции я сказал:
– Юлия Владимировна! Какие у вас будут пожелания к Мельниченко? Может дать какую-то интересную запись?

Юля сказала так:
– Ничего мне не нужно от Мыколы, кроме одного. Мыкола, если можно повлияйте на вашего патрона, Мороза, перед выборами. Пусть он не занимается глупостями, не берет деньги у Медведчука. Так и передайте ему. Я знаю, что вы сможете повлиять на него. Потому, что если когда-то скажете правду про него – места Морозу в политике больше не будет.
– Окей, Юля Владимировна. Не волнуйтесь, разберемся! – ответил ей Мыкола. А потом, когда выключилась связь, добавил другим тоном – да ну ее! Она жадная и денег не платит.

Дальше по дороге мы узнали, что приезду Кучмы предшествовал неприятный сюрприз. По радио «Немецкая Волна» выступил генерал Кравченко – офицер безопасности Посольства Украины в Германии. Он заявил, что получал от руководства СБУ инструкции по слежке за представителями украинской оппозиции.

Майор очень болезненно отреагировал на появление конкурента:
– Это невозможно. Какая-то провокация. За ним стоит БНД!

Мельниченко постоянно чудилось что за всеми кто-то стоит. В отличие от него самого и Ельяшкевича. Они были вне подозрений. Разоблачения украинского разведчика стали ударом для Мыколы. Его приезд в Берлин представлялся теперь бессмысленным – внимание прессы сосредоточилось исключительно на персоне Кравченко и его заявлениях.

В Берлине мы остановились втроем в арендованных апартаментах по адресу Кроненштрассе, 43. Это была трехкомнатная квартира со всем необходимым для проживания и работы – кухня, телефон, Интернет. Оттуда было три минуты ходьбы пешком до «Хилтона», где разместился со своей свитой Кучма. Потом Мельниченко соврал «Украинской Правде» заявив, что жил в одном отеле с президентом.

Просмотрев утренние газеты и новости по телевизору я окончательно убедился, что визит Кучмы омрачен новым скандалом. Первые страницы газет были украшены фотографиями генерала Кравченко. То же самое было в новостях по телевизору.

С утра я первым делом повез Мыколу на встречу с политологом Александром Раром. Они долго о чем то беседовали, потом сфотографировались на память.

Поступок Кравченко был неожиданным для президента. Консультации неоднократно переносились, их давно готовила как украинская так и немецкая сторона. Теперь программа визита президента Украины оказалась на грани срыва. Поэтому, чтобы как-то поддержать украинскую делегацию я решил привести в «Хилтон» Мыколу.

Вечером мы с Мыколой беспрепятственно зашли в «Хилтон». Вокруг прогуливались члены нашей делегации – мэр Киева Омельченко, начальник протокола Чернявский и несколько министров. Омельченко и Кирпа разглядывали дорогие галстуки и рубашки в гостиничном бутике. Спускались вниз и другие: Табачник, Орел, Левочкин, Белоконь.
Делегация вела себя нервозно. Выступление Кравченко испортило всем настроение. Единственным невозмутимым оставался Кирпа – он чувствовал себя бесконечно далеким от политики, а в своих качествах организатора и бизнесмена он был абсолютно уверен. На фоне остальных он выглядел солидно и неприступно. Мыкола, который бегал и здоровался со всеми знакомыми, не решился подойти к нему после того, как я поздоровался с Кирпой за руку.

После этого Мельниченко удалился в дальний угол холла. Там стояли столики, которые обслуживал официант из бара.

Я позвонил из рецепции в номер Ляшко. Он оказался на месте и вскоре спустился в холл. Начальник президентской охраны был в хорошем настроении и заявил, что “будет рад видеть Мыколу”. Вместе с ним мы направились к столику, где майора в это время окружили журналисты – девушка из ВВС и корреспондент «Украинской правды». Сергей Лещенко вручил майору подарок из Украины – большой кусок сала. Я попросил журналистов дать возможность побеседовать Мельниченко и Ляшко с глазу на глаз и, вскоре, они остались наедине.И тут началось самое интересное.

Буквально через минуту за столиком, где сидели Мыкола и Ляшко появился незнакомый мне человек. Сперва я предположил, что он имеет какое-то отношение к украинским спецслужбам. Новый собеседник активно подключился к разговору и вскоре перехватил инициативу в свои руки. Мельниченко не возражал, казалось, он был заранее готов к такому повороту событий. Мне стало любопытно, что происходит – ведь, по сути, я был организатором этой встречи – и я подсел к ним. Неожиданным участником беседы с майором оказался Сергей Левочкин – главный помощник президента.

Разговор протекал очень живо и интересно. Левочкин активно прессинговал Мельниченко. Складывалось впечатление, что он пытался добиться от него какого-то задуманного результата, согласия на серьезный поступок. При этом он оскорблял майора, называл недоумком и предателем. Однако затем резко менял тон и начинал говорить ему всяческие любезности. Так продолжалось  до тех пор, пока я не попытался изменить тему беседы и начал расспрашивать помощника Кучмы о подробностях новогоднего лечения президента в Германии. Левочкин демонстративно ушел от ответа на вопрос. Он лишь заметил, что в Баден-Бадене собрались недостойные его внимания люди, а сам он с группой друзей летал на горнолыжный курорт во Францию. Похвастался тем, что неплохо провел время, не испытывая недостатка в средствах. А мы тоже недавно в Альпах отдыхали, – успел вставить Мельниченко. Вообще, заметил помощник президента, он не бедный человек и может позволить себе различные развлечения.

Потом мы заговорили о свободе слова. Отзываясь о Сергее Лещенко, мой высокий собеседник отметил:
– Умный парень, но пацан еще.

Наконец, разговор вернулся к кассетному скандалу и записям, сделанным в кабинете президента. Левочкин откровенно заявил, что было бы неплохо их вернуть в Украину и “прекратить всю эту никому не нужную трескотню”. Он убеждал Мельниченко в том, что его время прошло, и эти записи уже никого не интересуют ни в Украине, ни за границей. В какой-то момент Мельниченко обменялся с собеседниками номерами своих мобильных.

Так мы просидели вместе почти весь вечер. Я пил немного – две-три рюмочки виски, Мельниченко – ещё меньше. А вот Ляшко пропускал одну стопку за другой – по моим подсчетам он заказал не меньше пятнадцати порций золотой текилы. Левочкин употреблял исключительно Jonnie Walker Blue Label – самый дорогой сорт виски из имевшихся в баре. Он тоже изрядно выпил. Когда пришло время рассчитываться, Ляшко вытянул из кармана горку смятых купюр и заплатил за всех.

Прощаясь, Левочкин пообещал, что непременно доложит о состоявшемся разговоре Кучме. Мельниченко выглядел удовлетворенным встречей, хотя я не мог понять почему. Однако вскоре все прояснилось. Оказалось, что, связавшись позднее с помощником Кучмы, майор договорился с ним о продаже всех тайных записей, которые были вывезены из Украины в конце 2000 года. Об этом я узнал всего через несколько дней.

Во время событий в Берлине независимая от Кучмы пресса оказалась в сложном положении. Журналисты буквально разрывались между Мельниченко и Кравченко, не зная кому из них уделить больше внимания. Генерал принимал корреспондентов и давал интервью в офисе «Немецкой волны», Мыкола –  в «Хилтоне».

Даже не было времени покушать. Поэтому я, прежде всего, решил накормить журналистов. Для этого накрыл хороший стол. На следующий вечер я пригласил в наши апартаменты журналистов. Кроме Лещенко и девушки из ВВС к нам присоединился корреспондент «Украины Молодой».

По лицам журналистов было видно, что Мыкола остается для них человеком-загадкой. И неудивительно, ведь из украинских журналистов допуск к телу майора имели считанные единицы. Каждая личная встреча с майором была для них важным событием. Со стороны Мыкола выглядел вполне респектабельно – одет в хороший костюм с галстуком, пиджак. Журналисты видели, что Мыколу возят на крутой, бронированной машине. Во время пребывания в Берлине с Мельниченко постоянно находился персональный переводчик.

Мыкола говорил загадками, тщательно избегал конкретики, зато с большим пафосом. Особенно когда журналисты включали свои диктофоны. Ничего нового он им не сказал.

На следующий день, в субботу, мы возвращались в Мюнхен.

Глава 9.  Вена. Полмиллиона за пиво.

В конце февраля 2004 года в Вену прибыли два «олигарха» - Левочкин и Ляшко. Они привезли с собой полмиллиона долларов для Мельниченко. Торг, однако, не состоялся. Болданюк «пиво» не привез. Майор написал обращение к официальной Украине. Ждет ответа до сих пор.
По дороге в Мюнхен Мельниченко неожиданно сообщил мне, что уже в понедельник ему необходимо быть в Вене. Там у него должна состояться какая-то важная встреча. До поездки в Берлин ничего подобного я от него не слышал. В ответ на мои расспросы майор нехотя объяснил, что должен прибыть в Вену на беседу с одним всесильным олигархом. Этот человек прилетит на собственном самолете специально ради этой встречи. Он не уточнял, откуда этот олигарх, и я предположил, что речь идет о Борисе Березовском. Затем Мельниченко попросил меня срочно набрать телефон Болданюка. По репликам из их разговора я понял, что он просит моего друга прибыть в Вену и захватить с собой «пиво». Так мы называли между собой коллекцию записей, вывезенную мною и Мельниченко из Украины.

Обычно Болданюк не проявлял особого восторга от подобных инициатив, поскольку прекрасно знал майора. Мы давно условились между собой о том, что распоряжаться архивом своих записей Мыкола может только с нашего ведома и согласия.

В понедельник мы отправились на моей машине в Вену. По дороге майор выглядел спокойным и расслабленным, что для него не характерно. Казалось, он был заранее уверен в успешном результате предстоящей встречи. Олигарх предложил встретиться в «Grand Hotel». Я порекомендовал Мельниченко, как состоявшемуся американцу, настоять на «Inter Continental». В гостинице майор попросил меня показать фитнес-центр и сауну. Он пояснил, что переговоры будут происходить в сауне, так как собеседники должны расслабиться и, как он выразился, не записывать друг друга. Привычку к предварительному осмотру мест важных встреч Мельниченко выработал за годы работы в охране. После процедуры осмотра мы зарезервировали на вечер сауну и разошлись по номерам отдыхать. До вечера, - попрощался майор.

Вскоре после этого мне позвонил Болданюк и сообщил, что подъезжает к отелю. Я поспешил на улицу, чтобы встретить его. Выходя из гостиницы я посмотрел по сторонам и совершенно случайно увидел в дальнем углу холла майора. Мельниченко сидел в окружении уже знакомых мне по Берлину лиц. Это были Левочким и Ляшко. Оказалось, что они специально прилетели в Вену на встречу с майором. Пока я отдыхал в номере, Мельниченко успел связаться с ними и пригласить для беседы. Очевидно «пиво», затребованное у Болданюка, предназначалось для Левочкина. Все разговоры про олигарха были вымыслом.

Мы предполагали, что запланированная встреча еще впереди, и расчитывали стать ее непосредственными участниками. Но майор рассудил иначе. Мельниченко и его собеседники были крайне увлечены своим разговором. Судя по всему, там происходил какой-то торг. Было ясно, что Мельниченко прекрасно обходился без нашего участия. От нас с Болданюком требовалось одно – «пиво».

Понаблюдав некоторое время за ними, мы зашли ко мне в номер. Через некоторое время перезвонил майор и обрадовался, узнав о приезде Болданюка. Поднявшись в номер, он заявил:
- Олигарх вышел со мной на связь и предлагает полмиллиона при условии, что мы все будем молчать. Деньги привез с собой. Вам – 125 тысяч, остальное – мне. Сделку можно осуществить немедленно. Нужны только записи.
Болданюк усмехнулся и ответил, что «пива» в Вене нет, и он не собирается разговаривать с делегацией из Киева. Мой друг, нужно отдать должное его проницательности, заранее предполагал нечто подобное. Он сразу же сообщил мне, что «пиво» осталось в Чехии, и ему интересно будет узнать, зачем оно вдруг срочно понадобилось Мыколе.

В ответ на переданное украинцами коммерческое предложение Болданюк просто рассмеялся в глаза Мельниченко и попросил его вернуться и проводить гостей.

Так Ляшко и Левочкин улетели ни с чем. A у нас потом состоялся трудный и напряженный разговор с майором. Он продолжался всю ночь.

Мельниченко пытался обмануть меня с Болданюком уже не первый раз. Мы знали об этом и неоднократно говорили ему. Но майор всегда пояснял, что не желает нас ставить в затруднительное положение и именно поэтому берет всю инициативу на себя, а также в целях конспирации старается избежать ненужной утечки информации. Кроме того, по его словам, существуют вещи, которые известны лишь ему одному, и он их никому не доверяет.
- Хватит этих фокусов. Давай договариваться всерьез и окончательно, - сказал ему на это Болданюк.

Мы проговорили с Мельниченко до 5 часов утра. Говорили обо всем, что связано с историей кассетного скандала. Вспоминали подробно о том, как начинал Мельниченко, как действовал по ходу развития событий, что сейчас делает. С кем сотрудничал, какие имел контакты за этот период. Какие делал ошибки. Кому он помог, кому причинил неприятности и неудобства. То есть мы сделали анализ всего произошедшего с момента отъезда майора из Украины.

Во время нашего разговора было заметно, что Мельниченко бесконечно устал от этой истории. Перед ним сидели двое, кто помог ему в трудную минуту, сохранил записи. Те, кому он мог доверять.

Мы заявили ему, что пора со всем этим заканчивать. Так дальше не может продолжаться. Мельниченко к этому времени не имел уже контактов ни с оппозицией, ни с парламентской комиссией. Им манипулировали люди, не имевшие ни малейшего отношения к Украине. Мы предложили ему обратиться официально к украинским властям с тем, чтобы все эти записи отправить на исследование. Должна быть, наконец, дана оценка этому на государственном уровне, поскольку записи не являются собственностью СШA, Чехии или Германии, а собственностью Украины. Независимо от мотивов, которыми руководствовался Мельниченко, вывозя свой архив. То есть, мы требовали от майора определеться с передачей записей в Украину.

В результате за эту ночь Мельниченко от руки написал доверенность. Этим документом он уполномочил меня вести от его имени переговоры с официальными представителями Украины. Это могли быть Президент, Верховный Совет, Министерство юстиции, Генпрокуратура, СБУ. Мельниченко заявлял, что не желает, чтобы его дальше эксплуатировал кто угодно. Он желал избавиться от давления госслужб СШA, которые требовали записи под предлогом расследования дела Лазаренко. Майор заявлял, что не хочет, чтобы госсекреты Украины стали известны за рубежом. Он соглашался полностью отойти от этого всего, но хотел знать, какие ему могут быть предложены гарантии и вознаграждение. Он готов был выслушать предложение украинской стороны. Мельниченко сообщал, что готов передать все записи в обусловленном месте (он предлагал сделать это в Посольстве Украины в Вашингтоне) в распоряжение представителей украинского государства. Чтобы эти компакт-диски были опечатаны под его роспись, чтобы при этом присутствовали его адвокаты и пресса. С целью нераспространения государственных секретов и других данных, которые бы могли повредить Украине. A что касается информации относительно зафиксированных на записях свидетельств преступлений, то это внутреннее дело Украины, и именно украинские компетентные органы должны использовать эти сведения и дать им правовую оценку. Так считал майор.

Единственной оговоркой было то, что он не может изменить свои показания, данные следственной комиссии Верховного Совета Украины по Гонгадзе и Ельяшкевичу. Речь шла исключительно о юридической процедуре.

Я позвонил Верховскому. Спросил его, что делали Левочкин и Ляшко в Вене и кем это санкционировано. Верховский дал понять, что он уже в курсе происходящего. Он сказал, что они со Степаном срочно вылетают в Вену.

Я сделал еще один звонок. На этот раз – секретарю СНБО Украины.
- Не переживайте, Владимир Иванович, - саркастически бросил в ответ Радченко. – Игорь Петрович – государственный человек. Разберется.

Обращение Мыколы Мельниченко к официальной Украине в течение 24 часов лежало на столе «государственного человека».

С того времени прошло 7 месяцев. Официальная Украина по поводу обращения Мельниченко молчит. Два месяца молчит майор. A государственные секреты Украины из кабинета главы государства продолжают гулять по миру.