2. Под прицелом спецслужб

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


 

Владимир Цвиль: «В центре кассетного скандала»

Отрывки из книги. Часть 2

Оригинал этого материала
© "Главред", origindate::07.09.04

Глава 5. Под прицелом спецслужб

Converted 29255.jpg

Владимир Цвиль

Уже после начала кассетного скандала я вернулся в Украину для того, чтобы отвезти в Киев Иванку. Жене требовалось оформить новую визу. В ходе поездки я подвергся допросу в львовском управлении СБУ, а когда вернулся в Штарнберг, был вызван на беседу в криминальную полицию. Немцы возбудили уголовное дело по факту якобы незаконного пребывания Мельниченко в Германии. Одновременно на меня начали выходить сотрудники БНД и СБУ. Всех интересовал ответ на вопрос: где находится майор Мельниченко и его записи?

После того, как грянул скандал, СБУ и Генпрокуратура занялись расследованием дела о прослушивании кабинета Президента. В первую очередь компетентные органы старались выяснить, куда скрылся Мельниченко. Изучив документы с пунктов перехода государственной границы, сотрудники львовского СБУ быстро заподозрили, что я имел к этому отношение. Дело в том, что, сопровождая майора за рубеж, я дважды пересекал пункт пропуска «Шегини» – выехал из Украины и вернулся назад. В СБУ знали, что я был активным членом соцпартии и помощником Мороза. Связав эти факты, они пришли к выводу, что это я организовал выезд Мельниченко. И, следовательно, знаю его настоящее местонахождение.

Позже я узнал, что меня “вычислил” Верховский из управления СБУ в Львовской области. Он затем поднялся на этом деле, перешел на службу в Киев, повысился в звании.

СБУ также установило, что в Киеве я неоднократно звонил майору в период, предшествующий его отъезду. Соответствующая информация выявилась при проверке звонков на мобильный телефон Мельниченко. Кстати, это стало лишним подтверждением того, что я не знал об истинной цели его выезда из Украины.

Итак, довольно быстро о том, что я причастен к побегу бывшего охранника Кучмы, стало известно компетентным органам. Они, во что бы то ни стало, стремились установить местонахождение Мельниченко. Разумеется, СБУ и Генпрокуратура были заинтересованы найти и допросить меня. После признаний Мельниченко в Польше и заявления Мороза в Верховной Раде я был внутренне готов к неприятностям. На случай, если меня арестуют, я решил придерживаться простой тактики: не врать, но и всей правды не говорить. В тот момент мне казалось, что это будет оптимальное решение.

9 декабря 2000 года я должен был отвезти в Украину Иванку и Татьянку. У Иванки в это время закончился срок действия немецкой визы, а новую визу для студентов Украинского свободного университета ставили только в Киеве. Мы выехали из Штарнберга всей семьей. Дорога лежала через Австрию и Венгрию на Чоп.

Поначалу я не собирался заезжать в Украину. Предполагал расстаться с женой и младшей дочерью не пересекая границы – чтобы кто-то из знакомых забрал их там. Однако мы очень быстро преодолели путь до Чопа, и я решился самостоятельно довезти семью в Ивано-Франковск, к моим родителям. В конце концов, думал я, мою жену также могут задержать и допросить. И поэтому будет лучше, если я поеду с ней. Затем я планировал возвратиться в Германию вместе с Ганнусей.

На границе нас задержали. Это случилось ровно в полночь. Нашу машину – на этот раз это был маленький «Ровер» Иванки - направили отдельно от основного потока транспорта. Пограничники долго проверяли документы, забрали наши паспорта, бегали с ними куда-то и звонили по телефонам. Наконец, через полтора часа, разрешили ехать дальше, но мы сразу же заметили, что нас сопровождает какая-то машина. Она ехала за нами всю дорогу до Ивано-Франковска. Ощущать за собой слежку на безлюдной дороге, в горах, ночью было крайне неприятно.

Под утро мы приехали в Ивано-Франковск. Там я оставил маленькую Татьянку своим родителям, немного поспал и вместе с Иванкой и Ганнусей выехал во Львов. Слежка за нами не прекращалось.

Во Львове нас, наконец, задержали. При въезде в город, на улице Зеленой, нас окружили несколько милицейских машин. Подполковник ГАИ предложил мне выйти из автомобиля и предъявить документы. Милиционеры догадывались, что дело чрезвычайной важности: вокруг нас собралось несколько экипажей ГАИ из разных концов Львова. На дороге быстро образовалась пробка. И в это время появились двое молодых людей в спортивных костюмах. Это были сотрудники СБУ – Верховский (так я с ним впервые познакомился) и какой-то кавказец. Было воскресенье и, судя по одежде, их вызвали прямо из дома. Спецслужбисты быстро разогнали милицию и сопроводили нас в областное управление. Туда же, во двор управления СБУ, я был вынужден загнать нашу машину. Так мы с женой оказались внутри самого грозного сооружения во Львове.

Пройдя по лабиринту из коридоров, мы оказались в каком-то кабинете. На стене там висел большой портрет Кучмы, а на деревянном столе стояло несколько старых телефонных аппаратов и печатная машинка. Сотрудники СБУ суетились – видно, что у них не было согласованного плана действий. Вдруг раздался телефонный звонок: “Цвиля на выход!” Я предположил, что меня сейчас повезут в Киев. Однако у проходной управления стояли два сержанта ГАИ. Они предложили мне подписать протокол задержания, со словами:

- Знаем мы эту контору. Завтра с вами что-то случится, а мы будем отвечать.

В протоколе указывалось, что меня и мою машину отконвоировали в СБУ. Это обнадеживало. Я понял, что бесследно мы уже не пропадем.

На допросе мы с Иванкой ничего не рассказали о Мельниченко. Жена действительно не знала ни майора, ни событий вокруг него. А я доказывал, что ездил за холодильником в Жешув и предъявил свои таможенные декларации и накладные. Я вел себя спокойно, понимая, что по большому счету не совершал никакого правонарушения.

Допрос продолжался около четырех часов. Нужно отдать должное сотрудникам СБУ: выслушав наши с женой объяснения, они разрешили мне покинуть Украину. Благодаря этому, Ганнуся смогла пойти на следующий день в гимназию. Хотя я не исключал и других вариантов: меня вполне могли задержать. Предвидя проблемы, я заранее сообщил в Киев о ведущейся за нами слежке. Во время задержания за меня хлопотал Степан Хмара.

Вернувшись в Штарнберг, я лишний раз убедился в том, что Львов – город разведок и агентов. В Германии уже было известно, что моя машина была остановлена во Львове и попала во двор СБУ. Поэтому меня побеспокоил сотрудник контрразведки – федерального ведомства по защите конституции Германии. Мне сразу же был задан вопрос:

- Что делала машина со штарнбергскими номерами на территории украинской спецслужбы?

Я подтвердил факт моего задержания и допроса в СБУ, не скрывая, что дело касается скандала с обнародованием записей Мельниченко. Сообщил, что СБУ подозревает меня в причастности к вывозу майора из Украины. Также заверил – и это было правдой – что здесь, в Германии этого человека нет. Однако мои неприятности только начинались. Вскоре мною заинтересовалась криминальная полиция.

Первая беседа с полицейскими состоялась в кабинете ректора Украинского свободного университета. Я не владел в нужной мере немецким языком, поэтому пригласил переводчика. Это была легендарная личность - восьмидесятилетний профессор Иво Полулях. В свое время он был призван в дивизию «Галичина», но дезертировал оттуда по идеологическим соображениям. Был лично знаком с Бандерой и Шухевичем. Иво не только переводил, но и угощал нас кофе с коньяком, при этом рассказывая анекдоты.

В разговоре с полицией я еще раз объяснил, что майора в Германии нет. Однако, несмотря на это, прокурором Баварии было возбуждено уголовное дело по факту якобы моего содействия незаконному въезду Мельниченко на территорию Германии. Вскоре пришла официальная повестка на допрос - вызывал комиссар полиции Сабарай. Это было неприятно. Раньше у меня не было проблем с немецкими правоохранительными органами.

На этот раз моим переводчиком стала Ганнуся. Тогда она училась всего четвертый месяц в штарнбергской гимназии. Поведение моей дочки и её перевод находились в центре внимания полицейских. Комический оттенок происходящему добавлял следующий факт: высокопоставленный полицейский, который руководил допросом, был по происхождению курдом. В его кабинете висел большой портрет курдского лидера Оджалана. С помощью моей десятилетней дочки он искренне пытался вникнуть во все хитросплетения дела Гонгадзе и тайного прослушивания украинского президента. Эта история показалась ему очень запутанной.

Со временем дело против меня было закрыто – за отсутствием доказательств пребывания майора на территории Германии. Я понял, что настоящая причина моих допросов была иная – немцев также интересовало местонахождение Мельниченко.

Слухи о том, что майор прячется где-то в Баварии, совершенно не соответствовали действительности и причиняли мне огромные неудобства. Однако их упорно распространяли мои многочисленные знакомые в Германии и Украине.

Незадолго до Нового 2001 года, ко мне на улице в Мюнхене подошел какой-то человек, поздоровался на чистом русском языке, показал удостоверение немецкой разведки и предложил побеседовать.

- А в чем собственно дело? - спросил я.

- Мы хотели бы получить доступ к Мельниченко, - заявил он в ответ. - Мы в курсе происходящего. Знаем, что это вы организовывали его выезд из Украины и поддерживаете с ним постоянный контакт. Немецкое государство интересуют его записи.

- А что именно? - уточнил я.

- Информация о прослушивании зарубежных посольств и, в первую очередь, посольства Германии. Агентура СБУ за рубежом и прочая важная информация.

Я объяснил представителю спецслужбы, что содействую контактам Мельниченко лишь с политиками и журналистами. И действительно, в то время я передал письмо депутату бундестага Гансу-Юргену Доссу, пытаясь привлечь его внимание к расследованию дела Гонгадзе и судьбе Мельниченко. Досс, с его слов, обратился с официальным запросом в посольство Украины в Берлине. Однако там заявили, что такого человека, как Мельниченко вообще не существует и что это все провокация.

Вообще мне показалось, что мой собеседник был не из БНД, а из ФСБ – настолько хорошим был его русский. Тем не менее, мы встречались еще пару раз. Я не упускал возможности пообедать за его счет в ресторане. При этом собеседник пугал меня, предупреждая, что на меня готовится покушение. Говорил, что мою машину могут взорвать, и советовал пользоваться общественным транспортом. В конце концов, он предложил мне деньги за доступ к Мельниченко и назвал сумму в 100 тысяч. В какой валюте - не уточнялось.

Забавно, что через несколько месяцев уже Владимир Радченко предлагал мне 100 тысяч за записи Мельниченко. В долларах. Речь шла об официальной сделке, средства для которой могли быть выделены из бюджета СБУ. У меня сложилось впечатление, что спецслужбы сговорились между собой и называли одну и ту же цифру. В ответ мы с Болданюком в шутку условились, что записи стоят пять миллионов. От этой суммы мы никогда не отступали, считая, что торг в данной ситуации неуместен.

С начала кассетного скандала в Киеве предпринимали отчаянные попытки найти Мельниченко. Для этого постоянно прослушивались телефоны лидера Соцпартии и его окружения. Очевидно, СБУ удалось перехватить мой разговор с Морозом, предшествующий встрече Мельниченко с делегацией парламентской комиссии. Договариваясь со мной, лидер социалистов позвонил в Штарнберг и попросил: “Нужно отвезти больного к врачам”. Больным был Мыкола, а врачами – народные депутаты Жир, Головатый и Шишкин. На основе этого разговора, в Киеве предположили, что Мыкола находится в Баварии и живет у меня дома.

Вскоре СБУ направила в Германию своих лучших агентов – генералов Анатолия Шияна и Валерия Кравченко. Разведчики должны были определить местонахождение Мельниченко и установить с ним личный контакт. С этой целью они специально прибыли в Штарнберг. Некоторое время сотрудники СБУ наблюдали за моим домом и, убедившись, что Мельниченко здесь нет, попробовали начать со мной переговоры. Однако им не удалось войти ко мне в доверие, и они возвратились в Киев. Верховский потом рассказал мне, что, отчитываясь перед центром, генералы сообщили: “Мельниченко в Штарнберге нет. А с Цвилем договориться невозможно”. Но на этом попытки СБУ связаться со мной не закончились.

Через несколько дней ко мне в Штарнберг позвонил сам Верховский. Он сообщил, что служба располагает информацией о возможном покушении на Мельниченко. Эта опасность якобы исходит от криминалитета. Верховский предложил мне срочно встретиться с ним в Будапеште - у него не было шенгенской визы. Сказал, что вместе с ним прилетит генерал СБУ. Я ответил, что подумаю над его предложением.

Верховский повел себя во Львове по-джентельменски, отпустив меня с Ганнусей в Штарнберг. И я был очень признателен ему. Этот поступок, в первую очередь, повлиял на мое дальнейшее отношение к СБУ. Хотя, скорее всего, соответствующее решение принимал не сам Верховский, а кто-то в Киеве. Тем не менее, я решил принять его предложение.

Взвесив все доводы за и против, я пришел к выводу, что поступаю верно. В конце концов, рассудил я, события вокруг Мельниченко являются делом особой важности и находятся в сфере прямой компетенции СБУ. Деркачу я не доверял, но надеялся, что в службе есть профессионалы, которые руководствуются государственными интересами. Мне было любопытно ознакомиться с их позицией. Кроме того, я верил, что СБУ наверняка знает, кто убил Гонгадзе.

Договорившись с Верховским, я сразу же поставил в известность о предстоящей встрече социалистов. Для этого я связался с Шибко.

У СПУ традиционно были тесные связи с коллегами-социалистами в Венгрии. Накануне скандала Мороз со своим помощником дважды посещал Будапешт. Поэтому я попросил Шибко организовать мне там какое-то надежное прикрытие. Я помнил о предупреждении БНД и опасался провокаций. Венгрия в то время поддерживала безвизовый режим с Украиной и Россией и была открыта для разных сомнительных элементов.

Шибко выполнил мою просьбу. В Будапеште меня встретили двое бывших сотрудников венгерских спецслужб. Под их охраной я отправился на условленную встречу.

Сотрудники СБУ ждали меня в ресторане. Первым делом Верховский представил мне Степана – он оказался высокопоставленным генералом из Киева. Постепенно завязалась беседа. Вскоре, убедившись, что мне ничего не угрожает, венгры оставили нас наедине. Уходя, они сказали, что оставляют меня в кругу друзей.

И действительно наше общение было весьма теплым. Выяснилось, что собрались земляки – все были родом из Прикарпатья. Я – из Калушского района, Степан – из Коломыи, а Верховский – из областного центра. Выпив за знакомство, мы приступили к деловым переговорам.

Как и ожидалось, Верховского и Степана, в первую очередь, интересовало местонахождение Мельниченко. Они предложили установить с ним прямой контакт на случай, если у СБУ появится какая-то срочная информация. Убеждали, что жизнь Мельниченко в опасности и это очень беспокоит Киев, поскольку, случись неладное, подозрения падут на службу. Мои собеседники заявили, что уполномочены вести переговоры от имени Леонида Деркача.

Я пояснил, что прямым выходом на Мельниченко обладает Мороз, и предложил им свести главу СБУ напрямую с лидером социалистов. Если они договорятся между собой, подчеркнул я, то сообщу сведения о местонахождении майора и его контактный телефон. Я немедленно дозвонился Морозу и сообщил о поступившем предложении. Он согласился переговорить с Деркачем. Сотрудникам СБУ, в свою очередь, связаться с шефом не удалось. Его мобильный не отвечал. На этом и разошлись.

Как выяснилось, у председателя СБУ были в тот момент более важные дела. Опозоренный историей с прослушиванием кабинета Президента, Деркач полетел в Москву на празднование юбилея Службы Внешней Разведки России. И в то время, когда его подчиненные пытались договориться о выходе на Мельниченко, их шеф пил шампанское в Москве.

Отправившись на встречу в Будапешт, я оставил десятилетнюю дочь одну в Штарнберге. У меня заканчивались наличные деньги и я, если честно, рассчитывал, что дорожные затраты компенсируют гости из Киева. Но не тут то было. Сотрудники СБУ вылетели в Венгрию в спешке, без командировочных. Степан и Верховский поклялись, что у них на двоих осталось сто долларов. Поэтому мне пришлось заплатить за ужин. И это было большой ошибкой – денег у меня едва хватало на бензин.

Назад в Германию я ехал ночью. Чтобы сэкономить горючее, постоянно выключал мотор и катился на нейтральной передаче.

Боже мой, злился я. Что это за спецслужба? Приехать за границу без денег? С кем я связался?

Я не успевал к утру домой, как обещал дочери. Вдобавок ко всему закончилась зарядка на мобильном. Поэтому я останавливался у каждой заправки и звонил Ганнусе, чтобы разбудить ее в школу. В конце концов, до Штарнберга я еле добрался – моя машина остановилась в 200 метрах от дома. Пришлось ее толкать.

Так я стал "агентом" СБУ. О моих контактах со спецслужбой стало известно в Киеве, ведь я ничего не скрывал ни от Мороза, ни от Шибко. Несмотря на это, социалисты зачислили меня в разряд неблагонадежных...