5.1. Как я стала "антисемитом"

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


[page_14246.htm к оглавлению] # далее

Как я стала "антисемитом"

На войне - как на войне. Даже если она - всего лишь информационная. Стать жертвой этой войны ты рисковал даже в том случае, если сам в ней принимать участие ты принципиально отказывался. Даже если ты был только "военным корреспондентом" и беспристрастно вёл репортаж с поля боя. Потому что даже когда ты просто вслух констатировал, что одна из окопавшихся сторон начала боевые действия, воякам это настолько активно не нравилось, что они немедленно начинали палить из базуки и по тебе тоже.

Именно так под обстрел попала и я.

В конце мая 1998 года заместитель главы кремлёвской администрации Игорь Шабдурасулов, отвечавший за идеологию, позвал меня на свой закрытый брифинг и конфиденциально сообщил:

- Вы думаете, мы здесь в Кремле - совсем дурачки, что ли? Вы думаете, мы не видим всего того же самого, что наблюдает по телевизору вся страна? Мы прекрасно видим и знаем, кто раскручивает "шахтёрскую войну" против правительства!

Все корреспонденты, собравшиеся в тот момент в кабинете Шабдурасулова, тоже были "не дурачки", и тоже "прекрасно знали, кто раскручивает "шахтёрскую войну". Загвоздка состояла только в том, что, как утверждали все остальные кремлёвские источники, теневой покровитель у самого Игоря Шабдурасулова был тот же самый, что и у "рельсовой войны" - Борис Березовский. Поэтому, услышав такую обличительную прелюдию, журналисты в легком недоумении переглянулись: неужели Шаб и правда сейчас назовет имя?

И, как ни странно, Игорь действительно его назвал.

- Смотрите сами: если пикетчики требуют сменить профсоюзных лидеров, поддерживающих Чубайса, на деятелей, являющихся протеже Березовского, а потом СМИ, дружественные Березовскому, начинают чуть ли не звать народ на баррикады, то становится очевидным, чья рука руководит этими беспорядками. Это - откровенный шантаж президента с целью заставить его пойти на уступки по разделу сфер влияния в пользу совершенно определённых финпромгрупп.

Дальше кремлёвский идеолог прямо констатировал то, о чем уже несколько недель говорила вся московская политическая тусовка:

- У нас есть чёткие данные: для того чтобы люди, которые бастуют якобы из-за отсутствия денег, не расходились с рельс, вышеозначенные господа регулярно находят немалые деньги на содержание всех этих пикетов, на регулярную поставку им горячего питания, на "пособия" профессиональным пикетчикам. А два ведущих телеканала - ОРТ Березовского и НТВ Гусинского - выступают точно по-ленински - как коллективный агитатор и коллективный организатор масс...

И тут же Игорь пояснил и причину своей откровенности:

- Знаете, у всех есть какие-то связи, отношения, интересы, но есть же еще и интересы власти в целом. И когда стабильность власти ставится под угрозу одним из её друзей, то власть должна этого своего зарвавшегося друга поставить на место...

- Игорь, а президент вообще-то замечает, что против него ведёт войну главный друг главы его собственной администрации Валентина Юмашева? - поинтересовалась я.

- А что нам делать?! - возопил Шабдурасулов. - Мы же не можем схватить Бориса Абрамыча за руку! Дураку понятно, что сам он на рельсы не ляжет!

Шабдурасулов заверил, что Юмашев откомандирован президентом утихомиривать Березовского.

Юмашевский заместитель попросил всех журналистов "отразить в статьях, без ссылки на него, что в Кремле есть чёткое понимание ситуации".

Что я в этот же день, разумеется, и сделала на страницах "Русского Телеграфа", где в тот момент работала.

  • * *

Статья вызвала скандал. Скандальным было именно то, что, констатируя вторую серию войны, начатую Березовским и Гусинским при поддержке их телеканалов и других СМИ против правительства и президента, я ссылалась на высокопоставленный кремлёвский источник. До тех пор все рассуждали о "подстрекательской" деятельности НТВ и ОРТ исключительно исходя из собственных наблюдений за телепередачами или со слов анонимных источников в противоположном (чубайсовском и кириенковском) военном биваке.

И именно эта публикация косвенно стала детонатором раскола, который произошёл в нашей "Хартии журналистов".

Через несколько дней мне позвонила растерянная Маша Слоним:

- Ленка, только не падай в обморок: ты объявлена антисемитом!

Я аж поперхнулась.

- Да вот, хотела собрать "Хартию" в эту пятницу - обсудить, что нам делать с этой новой информационной войной... - невесело пояснила Машка, - а Веник (Алексей Венедиктов, глава "Эха Москвы", радиостанции, принадлежавшей в тот момент Владимиру Гусинскому. - Е Т.) сказал, что он ни с тобой, ни с Володькой Корсунским (начальником отдела политики "Русского Телеграфа". -Е. Т.), ни с Вовкой Тодресом (обозревателем "Русского Телеграфа", - Е. Т.), больше в одной "Хартии" состоять не намерен, потому что вы работаете в антисемитской газете.

- Что за бред?! Я в "Русском Телеграфе" - вообще единственное русскоязычное меньшинство! - засмеялась я. - Володька - наполовину еврей. А Тодрес - вообще на двести процентов. Да если бы мы начали судить по национальности сотрудников, то " Русский Телеграф" вообще уже давно надо было бы переименовать в "Еврейский Телеграф"!

Но Машке уже было явно не до смеха:

- Нет, Ленка, ты не понимаешь, там у них на "Эхе" - всё серьезно. Ты не представляешь, какой я только сейчас бой выдержала со стороны Бунтия (Сергея Бунтмана. - Е. Т.) и Серёжи Корзуна - они тоже абсолютно убеждены в правоте Веника, и все, как загипнотизированные, повторяют один и тот же бред про "системный антисемитизм". Там против вас жёстко выстроенное идеологическое обвинение: вы работаете в газете русского олигарха Потанина, который организовал черносотенный заговор против еврейских олигархов - Гусинского и Березовского. По-моему, это - какая-то новая пропагандистская спецразработка Гусинского...

- Ну хорошо, а чем-нибудь конкретным, кроме пятого пункта, меня попрекают? - поинтересовалась я.

- Да... Какой-то даже не твоей статьёй, которая вышла в "Русском Телеграфе" под заголовком "Гусинский купил еврейскую "Вечерку"".

Я тут же залезла в архив "Телеграфа" и отыскала там эту статью про покупку Гусинским израильской газеты "Маарив". Я прекрасно знала по своим друзьям в Израиле, что люди там предпочитают идентифицировать себя не как "евреи", а как "израильтяне" - но, разумеется, совсем не потому, что считают слово "еврей" непечатным, а, наоборот - во избежание обвинений в национализме. Поэтому в заголовке про "еврейскую "Вечерку"" ничего особо криминального я не нашла. Содержание же самой статьи, вопреки всем информационным войнам, было и вовсе сугубо лояльным по отношению к Гусинскому. Никаких оценок там вообще не содержалось - только информация.

А когда я стала выяснять у коллег, кто скрывался под неизвестным мне женским псевдонимом, который стоял под заметкой, то и вовсе оказался анекдот: статью написал известный журналист Антон Носик. "Безупречно обрезанный со всех сторон, не волнуйся!" - как поспешили заверить меня наши общие с ним друзья.

  • * *

В общем, вот так, из-за правоверного Носика, я вдруг и стала "антисемитом".

Этой пропагандистской "второй мировой" наша журналистская "Хартия" уже не пережила. "Партком" в квартире у Маши Слоним был временно заколочен доской "Все ушли на фронт". Мы не собиралась в полном составе несколько месяцев. Вернее, - Лёшка Венедиктов к нам не приходил. А Машка просто собирала у себя выпить и закусить оставшуюся, интернациональную часть, которая не принимала настолько близко к сердцу ни разборки воюющих между собой олигархов, ни их национальности.

Но, к счастью, очнуться от гипнотического сна, навеянного чересчур близким общением с олигархами, моим коллегам оказалось очень просто. Как только в стране грянул полномасштабный финансовый и политический кризис, приближение которого так активно готовили олигархи, никому уже мало не показалось. И когда мы, журналисты, оказались перед лицом новой общей угрозы - примаковского реванша, - нам стало уже не до разборок между собой, точно как же как Грегори Пэку в хичкоковском фильме "Завороженный", для того чтобы прийти в себя, достаточно было просто вспомнить, что профессора убил не он, а совсем чужой дядя или, точнее, как гласит русско-еврейский фольклор: "А я Дедушку не бил, а я Дедушку любил".

А с Алексеем Алексеевичем Венедиктовым, которого я считаю своим близким другом и очень уважаю как профессионала, мы с тех пор так ни разу об этой истории даже и не вспоминали. Потому что тут я с Кальдероном категорически не согласна: сон - он и есть сон. Прошёл - и нет его больше.

Кстати, спустя два года именно Венедиктов стал единственным из всех моих российских коллег, кто не побоялся заступиться за меня в эфире своей радиостанции, когда после прихода Путина к власти кремлёвская пресс-служба устроила на меня травлю.

[page_14246.htm к оглавлению] # далее