6-е чувство. Неловкости

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск

6-е чувство. Неловкости — К сожалению, время, как говорят, работает не только на героев, но и против них, — начинает разговор Михаил Георгиевич. — Из всех Героев Советского Союза, получивших это высокое звание за участие в штурме Рейхстага, в живых уже не осталось никого. Умерли генерал Шатилов, полковник Зинченко, комбаты Давыдов и Неустроев, командиры рот Греченков и Сьянов, сержанты Лысенко, Бердников, знаменосцы Егоров и Кантария. Ушли в мир иной непосредственные участники штурма: командир 674-го полка Плеходанов, комбат Логвиненко, офицеры Романовский, Наконечный, Корнеев, Батраков, Кац, Искаков, Кошкарбаев, Кочкин и другие… Да, я попросил бы вас указать все фамилии.

"

     Два раза в год мы под аккомпанемент державных вздохов вспоминаем об участниках Великой Отечественной 1941—1945 гг. И каждый раз с хроническим чувством неловкости. По разному поводу. Оно цепляется, как пиявка, какую сферу жизни ветеранов ни возьми! Вот и теперь, сидя напротив Михаила Байсурова, кавалера орденов Красной Звезды и Отечественной войны, подполковника в отставке и последнего в Подмосковье участника штурма Рейхстага, я поступательно испытывала все степени неловкости. 
     Вначале — оттого что кабинет гостеприимного хозяина располагается там, где обычно по планировке — прихожая. Потом из-за того, что в меня запихнули несчетное количество печеночных котлет и влили коньяк “за капитуляцию проклятых фашистов”. Неловкость достигла своей точки кипения, когда фронтовик начал выкладывать на стол бумаги: благодарственная грамота лейтенанту Байсурову от командующего войсками 1-го Белорусского маршала Жукова “за отличные боевые действия при овладении районом и главным зданием Рейхстага”, удостоверения к 15 медалям, документы, подтверждающие то, что мой собеседник командовал взводом 45-миллиметровых пушек истребительной противотанковой батареи 674-го полка 150-й стрелковой Идрицко-Берлинской дивизии 3-й Ударной армии, фотографии Михаила Георгиевича, в том числе и на фоне поверженного прибежища “активистов” Третьего рейха. Это он так демонстрировал свою собственную подлинность, а заодно и подлинность описываемых им событий. А все из-за того, что ни один из боев Великой Отечественной не обсуждается в последнее время так часто и так разно, как штурм Рейхстага. Как уличные побирушки в камуфляжах рассказывают о своем участии во взятии дворца Амина, так и дедушек наших временами заносит по поводу Рейхстага.
* * *
      Подполковника Байсурова, проживающего в Коломне, заставили говорить две “телесенсации” центральных телеканалов. 
     — В одной главным героем был Герой Советского Союза Михаил Минин, который вроде как первым вошел в Рейхстаг и водрузил знамя. Чуть позже в другой передаче снова говорили о том, что первыми в здание вошли Минин, Маков, Забитов. Еще через год — новая сенсация! Оказывается, знамя Победы появилось на крыше Рейхстага при непосредственном участии бойца Исмаилова. Удивляет только одно: что заставило всех этих людей молчать более полувека?..
     До смешного уже дошло: число знаменосцев растет прямо пропорционально времени, которое отделят нас от Великой Отечественной. Имена сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта Мелитона Кантария, тех, кто указан в учебниках истории как бойцы, поднявшие знамя Победы на главном здании Берлина, затерялись в толпе вновь появившихся “водрузителей”… 
     Недавно стало известно, что знамен Победы было девять, их сшили в Берлине и раздавали в штабы объединений, которым могло повезти оказаться в главном здании Третьего рейха. 
     “Любой ценой, — приказал Главнокомандующий. — Людей не жалеть!” И не жалели, каждая дивизия, полк мечтали о том, что именно их знамя взовьется над ненавистным зданием.
     — Выход к Шпрее для нас оказался совершенно неожиданным, никто и не думал, что через два дня будем штурмовать Рейхстаг, — рассказывает Михаил Георгиевич. — Разговоры о том, что чуть ли не каждый батальон, рота, боец несли флаги для водружения, сильно преувеличены, если не сказать выдуманы. Рано утром 29 апреля батальоны 674-го несли огромные потери, но все же начали атаку здания МВД. Дрались весь день, и часто схватка переходила в рукопашную. К вечеру “дом Гиммлера” был взят, и только тогда пленные показали, что впереди Королевская площадь, а за ней — Рейхстаг. Сразу бойцы и командиры даже не поверили в это! Мы еще с Одера думали, что в Рейхстаге сам Гитлер и его свора, и тут выясняется, что именно нам их брать! Уставшие от боя солдаты отдыхали, ели, пили горячий чай, чистили оружие, готовили патроны и гранаты. И тут же, сидя на полу, засыпали. Где тут было думать о знаменах? Да и где их было взять? В высших штабах, конечно, готовили символические знамена, и они были вручены по одному на дивизию. Утром генерал Шатилов приказал начать штурм. В 4 часа 30 минут ударила артиллерия. Батальон Василия Давыдова двинулся к центральному входу, взводные Леонид Литвак, Рахимжан Кошкарбаев, Михаил Кочкин подняли своих людей в атаку. В первых рядах бежали комсорг батальона Карибжан Искаков, сержанты Лосенков, Досычев, Дмитриенко. Начали атаку и роты Греченкова, Батракова, Корнеева, Каца. Площадь пересекал глубокий канал, за ним — надолбы, ежи. Первая атака тут же сорвалась. Бойцы сумели добежать до рва и залегли под градом пуль и снарядов. В 11 часов 30 минут батальоны повторили атаку, но опять безуспешно. Генерал Шатилов, получив донесение от командира полка Плеходанова, приказал готовить наступление на половину второго. Рейхстаг обороняли около 2 тыс. эсэсовцев из личного батальона Гитлера.
* * *
     В воспоминаниях Байсурова неспроста все так выверено и конкретно — после войны Михаил Георгиевич долгое время работал журналистом, поэтому к фактам относится скрупулезно до невозможного. Во время беседы он водил пальцем по нарисованной им схеме штурма, объясняя движение войск: вот “дом Гиммлера”, немецкие зенитки и траншеи в парке “Тиргартен”, вот Бранденбургские ворота, а рядом и “объект 105” — Рейхстаг. 
     — Ложь о знамени родилась вот при каких обстоятельствах. Разведчикам удалось, несмотря на отчаянную оборону, преодолеть почти всю Королевскую площадь и взять в плен двух генералов-медиков. Командир дивизии приказал ввести в бой 756-й полк полковника Зинченко. Когда тот прибыл в “дом Гиммлера”, Плеходанов, командир нашего полка, допрашивал через переводчика генералов, уточнял расположение гарнизона, защищавшего Рейхстаг. Я был свидетелем неудачной шутки Плеходанова, о которой он, кстати, сожалел всю жизнь. Произошло это в двадцать минут третьего; командир 674-го тогда сказал: “Вот, Федор Михайлович, мы тебя опередили, уже побывали в Рейхстаге и взяли в плен двух генералов”. Зинченко подозвал начальника штаба и распорядился передать в дивизию, что 756-й полк (!) захватил Рейхстаг сегодня в 14 часов 25 минут и водрузил знамя Победы. “Товарищ полковник, мы даже на площадь еще не вышли…” — попытался возразить начштаба. Но ложное донесение пошло в штаб дивизии, в тот же час — в корпус, армию, было передано Сталину и Жукову. Что им руководило: зависть, злоба, амбиции? Не знаю. Я после войны служил с Зинченко и не раз слышал его публичные выступления. Мы, ветераны дивизии, говорили ему о лжи, но… 14 часов 25 минут вошло во все учебники, указано в воспоминаниях Жукова, до сих пор именно это время звучит во время парадов Победы как час водружения на Рейхстаг знамени Победы. Это неправда.
* * *
     Когда от Жукова пришла телеграмма, в которой он объявлял благодарность всем участникам штурма, до здания Рейхстага оставалось еще метров 150—200. До 18 часов продолжалась перестрелка, следом ударила артиллерия. После артподготовки в небо взвились ракеты — вместе с плеходановцами пошли роты 756-го полка Зинченко. 
     — Когда началась атака, командир батареи Романовский приказал мне выкатывать орудия через ров к Рейхстагу. Расчеты сержантов Кривоносова и Акименко докатили пушки до канала, сняли огромные двери с “дома Гиммлера” и соорудили мост. Мы с Василием Кривоносовым бежали впереди, показывая дорогу солдатам, которые катили орудия. Минут через десять пушка сержанта Кривоносова была у лестницы Рейхстага. С пехотой мы бросились в здание. Перед самым входом автоматная очередь фашиста буквально перерезала Кривоносова. 
     В вестибюле было сумрачно и дымно, по всем стенам — стеллажи с документами, часть их горела. На первом этаже шел бой, мы решили убрать орудие от лестницы — откатить его к бетонной будке в 50 метрах от угла Рейхстага. Будка оказалась входом в подземный госпиталь, когда мы спустились по лестнице вниз, увидели длинное темное помещение, на полу лежали раненые. Немецкий офицер представился как врач, ткнул в бок дремавшего на велосипеде солдата. Тот очнулся и стал крутить педали — от динамо-машины в комнатах тут же зажегся свет. Молодой немец, раненный в плечо, вскочил и, вытянув вперед здоровую руку, крикнул тонким голосом: “Хайль!”. Захаренко сказал: “Вот чудак. Рад, что жив остался. Вольно! Отставить вихляться, говорю!” Вдруг в самом дальнем углу раздался выстрел. Это офицер-эсэсовец выстрелил себе в висок.
* * *
     — Мы с Захаренко вернулись в Рейхстаг. Здесь был ад. Воины батальона Неустроева, роты Грибова, Антонова, Рыжкова, Ярунова отбивали одну комнату за другой. Впереди дрались командиры Берест, Гусев, Герасимов… 
     На верхних этажах громили немца бойцы роты Сьянова. Все они выполняли общую боевую задачу — прокладывали путь знаменосцам Егорову и Кантария. Знамя Победы, по данным Байсурова, было поднято в 22 часа 30 минут 30 апреля Егоровым и Кантария. А фотографии и кинохроника родились позже, в темноте просто невозможно было сделать снимок или кадр. Львиная доля снимков, в том числе и фотографии Халдея, делались 2 мая, когда на крыше Рейхстага побывали десятки бойцов — каждому хотелось пристроить свой флаг. А кинорежиссер Кармен прибежал вообще со своим красным полотнищем и организовал съемку, причем дублей бегущих по лестнице с флагом солдат было много. 
     — В 6 утра война в Берлине уже закончилась, и на Рейхстаг полезли воины многих полков, устанавливали флаги на скульптурах, украшавших здание, фотографировались рядом со знаменем Победы. Два года назад на центральном телеканале показали передачу об Исмаилове, который якобы водрузил знамя Победы 1 мая в 4 часа 30 минут. И объявили, что это сенсация! Так вот, Егоров и Кантария сделали это еще тридцатого апреля, а утром 1 мая, этим числом вроде как датировано фото Исмаилова, рядом со знаменем в Рейхстаге продолжался бой, часть помещений горела — немцы подожгли, поэтому Рейхстаг заволакивали огромные клубы черного дыма. Не могу себе представить, как кто-то в этот момент мог фотографироваться на крыше. Пытались погасить огонь шинелями рядовые Пух, Печко, Верещагин. Фашисты весь день 1 мая обстреливали площади, предприняли контратаку от Бранденбургских ворот. Пробраться в Рейхстаг мало кому удавалось. Помню, сержант Николай Кекало пытался пронести еду и чай, но был убит. Пали Бурко, Гончаров и другие. И только с рассвета 2 мая в Берлине наступила тишина, немцы объявили о капитуляции, и из подвалов потянулись пленные — более полутора тысяч. Через площадь к Рейхстагу спешили наши солдаты, корреспонденты, кинооператоры! Среди них был и писатель Василий Субботин, который в своей книге “Как кончаются войны” пишет, что встретил артиллеристов, которые везли на лафетах орудий погибших солдат. Да, это мы везли Кривоносова, Кекало и похоронили их на улице Альт-Моабит у церквушки. И тут же нам объявили приказ: срочно отправляться на Мюллерштрассе и взять под охрану ряд объектов. Получается, мы были на Королевской площади до 8 утра. И никаких флагов и надписей на Рейхстаге, когда мы уходили, не было! И после всех атак и боев, наших потерь Минин делает заявление: “…В Рейхстаге никого не было, мы бревном разбили дверь и у входа поставили знамя своей части!”
* * *
     Стоит обратить внимание, что флаг и знамя Победы — вещи разные. И флагов действительно было много. Но первый все же был. Если вернуться в нашем рассказе чуть-чуть назад и вспомнить неудачные атаки на Рейхстаг, те, которые немцы отбили, надо сказать о том, что некоторым из бойцов повезло. Лейтенант Рахимжан Кошкарбаев и ефрейтор Григорий Булатов, бойцы 674-го полка, рванули бегом и оказались отрезанными от своих огнем. Они неслись к Рейхстагу прячась и притворяясь мертвыми. Причем Рахимжан нес штурмовой флаг батальона, порученный ему замполитом. Дым и артобстрел сыграли на руку солдатам. Иногда идти становилось невозможно, тогда они падали и не двигались часами. И все же они добежали до Рейхстага к семи часам вечера! Над ними возвышались колонны, поддерживающие треугольный портик, туда храбрецы и решили поднимать флаг. Им это удалось, и штурмовое полотнище 674-го полка стало первым штурмовым флагом советских войск на Рейхстаге. Флаг был скромненьким, второпях сделанным, и висел он не слишком приметно — только с одной стороны видно. Подвиг Кошкарбаева и Булатова журналист и писатель Михаил Байсуров подробно описал еще в 1977 году, правда, небольшая его книжка в мягкой обложке вышла в Алма-Ате, и немногие ее читали. Наверное, этим можно объяснить появление в последние годы “неизвестных подробностей” о Кошкарбаеве и Булатове и первом штурмовом флаге, который и внес путаницу в тему “Знамя на Рейхстаге”. 
     Поскольку после того, как на Рейхстаге взвились и штурмовой флаг, и знамя Победы, бои продолжались, несколько источников разом говорят, что полотнища были сбиты. Михаил Георгиевич вспоминает, что на рассвете 2 мая вообще не видел ни одного полотнища на здании, и причина понятна. Какое же знамя находится в Музее ВС России? Кажется, тайна сия велика есть. 
     “Водрузителей” становится все больше и больше, сенсации, касающиеся знамени Победы, появляются с завидным постоянством и в неограниченном количестве. Во время трансляций майского парада ко Дню Победы упоминается неверное время взятия Рейхстага — 14 часов 25 минут, а все из-за лжи поспешившего отрапортовать Зинченко. Подполковника Байсурова на телепередачи не приглашают, наверное, не знают, что пять лет назад он переехал из Казахстана в Подмосковье. Из-за детей, говорит, перебрался, в Алма-Ате сложно найти работу. 
     А история по-прежнему остается прескучной вещью, в которой сенсации случаются крайне редко.
6-е чувство. Неловкости 
Число “водрузителей” знамени Победы растет на глазах. Где правда? 
Фото автора 
     — К сожалению, время, как говорят, работает не только на героев, но и против них, — начинает разговор Михаил Георгиевич. — Из всех Героев Советского Союза, получивших это высокое звание за участие в штурме Рейхстага, в живых уже не осталось никого. Умерли генерал Шатилов, полковник Зинченко, комбаты Давыдов и Неустроев, командиры рот Греченков и Сьянов, сержанты Лысенко, Бердников, знаменосцы Егоров и Кантария. Ушли в мир иной непосредственные участники штурма: командир 674-го полка Плеходанов, комбат Логвиненко, офицеры Романовский, Наконечный, Корнеев, Батраков, Кац, Искаков, Кошкарбаев, Кочкин и другие… Да, я попросил бы вас указать все фамилии.
     Два раза в год мы под аккомпанемент державных вздохов вспоминаем об участниках Великой Отечественной 1941—1945 гг. И каждый раз с хроническим чувством неловкости. По разному поводу. Оно цепляется, как пиявка, какую сферу жизни ветеранов ни возьми! Вот и теперь, сидя напротив Михаила Байсурова, кавалера орденов Красной Звезды и Отечественной войны, подполковника в отставке и последнего в Подмосковье участника штурма Рейхстага, я поступательно испытывала все степени неловкости. 
     Вначале — оттого что кабинет гостеприимного хозяина располагается там, где обычно по планировке — прихожая. Потом из-за того, что в меня запихнули несчетное количество печеночных котлет и влили коньяк “за капитуляцию проклятых фашистов”. Неловкость достигла своей точки кипения, когда фронтовик начал выкладывать на стол бумаги: благодарственная грамота лейтенанту Байсурову от командующего войсками 1-го Белорусского маршала Жукова “за отличные боевые действия при овладении районом и главным зданием Рейхстага”, удостоверения к 15 медалям, документы, подтверждающие то, что мой собеседник командовал взводом 45-миллиметровых пушек истребительной противотанковой батареи 674-го полка 150-й стрелковой Идрицко-Берлинской дивизии 3-й Ударной армии, фотографии Михаила Георгиевича, в том числе и на фоне поверженного прибежища “активистов” Третьего рейха. Это он так демонстрировал свою собственную подлинность, а заодно и подлинность описываемых им событий. А все из-за того, что ни один из боев Великой Отечественной не обсуждается в последнее время так часто и так разно, как штурм Рейхстага. Как уличные побирушки в камуфляжах рассказывают о своем участии во взятии дворца Амина, так и дедушек наших временами заносит по поводу Рейхстага.
* * *
      Подполковника Байсурова, проживающего в Коломне, заставили говорить две “телесенсации” центральных телеканалов. 
     — В одной главным героем был Герой Советского Союза Михаил Минин, который вроде как первым вошел в Рейхстаг и водрузил знамя. Чуть позже в другой передаче снова говорили о том, что первыми в здание вошли Минин, Маков, Забитов. Еще через год — новая сенсация! Оказывается, знамя Победы появилось на крыше Рейхстага при непосредственном участии бойца Исмаилова. Удивляет только одно: что заставило всех этих людей молчать более полувека?..
     До смешного уже дошло: число знаменосцев растет прямо пропорционально времени, которое отделят нас от Великой Отечественной. Имена сержанта Михаила Егорова и младшего сержанта Мелитона Кантария, тех, кто указан в учебниках истории как бойцы, поднявшие знамя Победы на главном здании Берлина, затерялись в толпе вновь появившихся “водрузителей”… 
     Недавно стало известно, что знамен Победы было девять, их сшили в Берлине и раздавали в штабы объединений, которым могло повезти оказаться в главном здании Третьего рейха. 
     “Любой ценой, — приказал Главнокомандующий. — Людей не жалеть!” И не жалели, каждая дивизия, полк мечтали о том, что именно их знамя взовьется над ненавистным зданием.
     — Выход к Шпрее для нас оказался совершенно неожиданным, никто и не думал, что через два дня будем штурмовать Рейхстаг, — рассказывает Михаил Георгиевич. — Разговоры о том, что чуть ли не каждый батальон, рота, боец несли флаги для водружения, сильно преувеличены, если не сказать выдуманы. Рано утром 29 апреля батальоны 674-го несли огромные потери, но все же начали атаку здания МВД. Дрались весь день, и часто схватка переходила в рукопашную. К вечеру “дом Гиммлера” был взят, и только тогда пленные показали, что впереди Королевская площадь, а за ней — Рейхстаг. Сразу бойцы и командиры даже не поверили в это! Мы еще с Одера думали, что в Рейхстаге сам Гитлер и его свора, и тут выясняется, что именно нам их брать! Уставшие от боя солдаты отдыхали, ели, пили горячий чай, чистили оружие, готовили патроны и гранаты. И тут же, сидя на полу, засыпали. Где тут было думать о знаменах? Да и где их было взять? В высших штабах, конечно, готовили символические знамена, и они были вручены по одному на дивизию. Утром генерал Шатилов приказал начать штурм. В 4 часа 30 минут ударила артиллерия. Батальон Василия Давыдова двинулся к центральному входу, взводные Леонид Литвак, Рахимжан Кошкарбаев, Михаил Кочкин подняли своих людей в атаку. В первых рядах бежали комсорг батальона Карибжан Искаков, сержанты Лосенков, Досычев, Дмитриенко. Начали атаку и роты Греченкова, Батракова, Корнеева, Каца. Площадь пересекал глубокий канал, за ним — надолбы, ежи. Первая атака тут же сорвалась. Бойцы сумели добежать до рва и залегли под градом пуль и снарядов. В 11 часов 30 минут батальоны повторили атаку, но опять безуспешно. Генерал Шатилов, получив донесение от командира полка Плеходанова, приказал готовить наступление на половину второго. Рейхстаг обороняли около 2 тыс. эсэсовцев из личного батальона Гитлера.
* * *
     В воспоминаниях Байсурова неспроста все так выверено и конкретно — после войны Михаил Георгиевич долгое время работал журналистом, поэтому к фактам относится скрупулезно до невозможного. Во время беседы он водил пальцем по нарисованной им схеме штурма, объясняя движение войск: вот “дом Гиммлера”, немецкие зенитки и траншеи в парке “Тиргартен”, вот Бранденбургские ворота, а рядом и “объект 105” — Рейхстаг. 
     — Ложь о знамени родилась вот при каких обстоятельствах. Разведчикам удалось, несмотря на отчаянную оборону, преодолеть почти всю Королевскую площадь и взять в плен двух генералов-медиков. Командир дивизии приказал ввести в бой 756-й полк полковника Зинченко. Когда тот прибыл в “дом Гиммлера”, Плеходанов, командир нашего полка, допрашивал через переводчика генералов, уточнял расположение гарнизона, защищавшего Рейхстаг. Я был свидетелем неудачной шутки Плеходанова, о которой он, кстати, сожалел всю жизнь. Произошло это в двадцать минут третьего; командир 674-го тогда сказал: “Вот, Федор Михайлович, мы тебя опередили, уже побывали в Рейхстаге и взяли в плен двух генералов”. Зинченко подозвал начальника штаба и распорядился передать в дивизию, что 756-й полк (!) захватил Рейхстаг сегодня в 14 часов 25 минут и водрузил знамя Победы. “Товарищ полковник, мы даже на площадь еще не вышли…” — попытался возразить начштаба. Но ложное донесение пошло в штаб дивизии, в тот же час — в корпус, армию, было передано Сталину и Жукову. Что им руководило: зависть, злоба, амбиции? Не знаю. Я после войны служил с Зинченко и не раз слышал его публичные выступления. Мы, ветераны дивизии, говорили ему о лжи, но… 14 часов 25 минут вошло во все учебники, указано в воспоминаниях Жукова, до сих пор именно это время звучит во время парадов Победы как час водружения на Рейхстаг знамени Победы. Это неправда.
* * *
     Когда от Жукова пришла телеграмма, в которой он объявлял благодарность всем участникам штурма, до здания Рейхстага оставалось еще метров 150—200. До 18 часов продолжалась перестрелка, следом ударила артиллерия. После артподготовки в небо взвились ракеты — вместе с плеходановцами пошли роты 756-го полка Зинченко. 
     — Когда началась атака, командир батареи Романовский приказал мне выкатывать орудия через ров к Рейхстагу. Расчеты сержантов Кривоносова и Акименко докатили пушки до канала, сняли огромные двери с “дома Гиммлера” и соорудили мост. Мы с Василием Кривоносовым бежали впереди, показывая дорогу солдатам, которые катили орудия. Минут через десять пушка сержанта Кривоносова была у лестницы Рейхстага. С пехотой мы бросились в здание. Перед самым входом автоматная очередь фашиста буквально перерезала Кривоносова. 
     В вестибюле было сумрачно и дымно, по всем стенам — стеллажи с документами, часть их горела. На первом этаже шел бой, мы решили убрать орудие от лестницы — откатить его к бетонной будке в 50 метрах от угла Рейхстага. Будка оказалась входом в подземный госпиталь, когда мы спустились по лестнице вниз, увидели длинное темное помещение, на полу лежали раненые. Немецкий офицер представился как врач, ткнул в бок дремавшего на велосипеде солдата. Тот очнулся и стал крутить педали — от динамо-машины в комнатах тут же зажегся свет. Молодой немец, раненный в плечо, вскочил и, вытянув вперед здоровую руку, крикнул тонким голосом: “Хайль!”. Захаренко сказал: “Вот чудак. Рад, что жив остался. Вольно! Отставить вихляться, говорю!” Вдруг в самом дальнем углу раздался выстрел. Это офицер-эсэсовец выстрелил себе в висок.
* * *
     — Мы с Захаренко вернулись в Рейхстаг. Здесь был ад. Воины батальона Неустроева, роты Грибова, Антонова, Рыжкова, Ярунова отбивали одну комнату за другой. Впереди дрались командиры Берест, Гусев, Герасимов… 
     На верхних этажах громили немца бойцы роты Сьянова. Все они выполняли общую боевую задачу — прокладывали путь знаменосцам Егорову и Кантария. Знамя Победы, по данным Байсурова, было поднято в 22 часа 30 минут 30 апреля Егоровым и Кантария. А фотографии и кинохроника родились позже, в темноте просто невозможно было сделать снимок или кадр. Львиная доля снимков, в том числе и фотографии Халдея, делались 2 мая, когда на крыше Рейхстага побывали десятки бойцов — каждому хотелось пристроить свой флаг. А кинорежиссер Кармен прибежал вообще со своим красным полотнищем и организовал съемку, причем дублей бегущих по лестнице с флагом солдат было много. 
     — В 6 утра война в Берлине уже закончилась, и на Рейхстаг полезли воины многих полков, устанавливали флаги на скульптурах, украшавших здание, фотографировались рядом со знаменем Победы. Два года назад на центральном телеканале показали передачу об Исмаилове, который якобы водрузил знамя Победы 1 мая в 4 часа 30 минут. И объявили, что это сенсация! Так вот, Егоров и Кантария сделали это еще тридцатого апреля, а утром 1 мая, этим числом вроде как датировано фото Исмаилова, рядом со знаменем в Рейхстаге продолжался бой, часть помещений горела — немцы подожгли, поэтому Рейхстаг заволакивали огромные клубы черного дыма. Не могу себе представить, как кто-то в этот момент мог фотографироваться на крыше. Пытались погасить огонь шинелями рядовые Пух, Печко, Верещагин. Фашисты весь день 1 мая обстреливали площади, предприняли контратаку от Бранденбургских ворот. Пробраться в Рейхстаг мало кому удавалось. Помню, сержант Николай Кекало пытался пронести еду и чай, но был убит. Пали Бурко, Гончаров и другие. И только с рассвета 2 мая в Берлине наступила тишина, немцы объявили о капитуляции, и из подвалов потянулись пленные — более полутора тысяч. Через площадь к Рейхстагу спешили наши солдаты, корреспонденты, кинооператоры! Среди них был и писатель Василий Субботин, который в своей книге “Как кончаются войны” пишет, что встретил артиллеристов, которые везли на лафетах орудий погибших солдат. Да, это мы везли Кривоносова, Кекало и похоронили их на улице Альт-Моабит у церквушки. И тут же нам объявили приказ: срочно отправляться на Мюллерштрассе и взять под охрану ряд объектов. Получается, мы были на Королевской площади до 8 утра. И никаких флагов и надписей на Рейхстаге, когда мы уходили, не было! И после всех атак и боев, наших потерь Минин делает заявление: “…В Рейхстаге никого не было, мы бревном разбили дверь и у входа поставили знамя своей части!”
* * *
     Стоит обратить внимание, что флаг и знамя Победы — вещи разные. И флагов действительно было много. Но первый все же был. Если вернуться в нашем рассказе чуть-чуть назад и вспомнить неудачные атаки на Рейхстаг, те, которые немцы отбили, надо сказать о том, что некоторым из бойцов повезло. Лейтенант Рахимжан Кошкарбаев и ефрейтор Григорий Булатов, бойцы 674-го полка, рванули бегом и оказались отрезанными от своих огнем. Они неслись к Рейхстагу прячась и притворяясь мертвыми. Причем Рахимжан нес штурмовой флаг батальона, порученный ему замполитом. Дым и артобстрел сыграли на руку солдатам. Иногда идти становилось невозможно, тогда они падали и не двигались часами. И все же они добежали до Рейхстага к семи часам вечера! Над ними возвышались колонны, поддерживающие треугольный портик, туда храбрецы и решили поднимать флаг. Им это удалось, и штурмовое полотнище 674-го полка стало первым штурмовым флагом советских войск на Рейхстаге. Флаг был скромненьким, второпях сделанным, и висел он не слишком приметно — только с одной стороны видно. Подвиг Кошкарбаева и Булатова журналист и писатель Михаил Байсуров подробно описал еще в 1977 году, правда, небольшая его книжка в мягкой обложке вышла в Алма-Ате, и немногие ее читали. Наверное, этим можно объяснить появление в последние годы “неизвестных подробностей” о Кошкарбаеве и Булатове и первом штурмовом флаге, который и внес путаницу в тему “Знамя на Рейхстаге”. 
     Поскольку после того, как на Рейхстаге взвились и штурмовой флаг, и знамя Победы, бои продолжались, несколько источников разом говорят, что полотнища были сбиты. Михаил Георгиевич вспоминает, что на рассвете 2 мая вообще не видел ни одного полотнища на здании, и причина понятна. Какое же знамя находится в Музее ВС России? Кажется, тайна сия велика есть. 
     “Водрузителей” становится все больше и больше, сенсации, касающиеся знамени Победы, появляются с завидным постоянством и в неограниченном количестве. Во время трансляций майского парада ко Дню Победы упоминается неверное время взятия Рейхстага — 14 часов 25 минут, а все из-за лжи поспешившего отрапортовать Зинченко. Подполковника Байсурова на телепередачи не приглашают, наверное, не знают, что пять лет назад он переехал из Казахстана в Подмосковье. Из-за детей, говорит, перебрался, в Алма-Ате сложно найти работу. 
     А история по-прежнему остается прескучной вещью, в которой сенсации случаются крайне редко.
"
631e1fcac8dc17991f13cb1db2038ef8.gif

Ссылки

Источник публикации