6. Пожалуйте в кутузку!

Материал из CompromatWiki
Перейти к: навигация, поиск


Книга "Человек с рублем"

Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин, 1992 г.
***

Часть VI. "Бизнесмен? Пожалуйте в кутузку!"

КОММЕРЧЕСКИЙ РИСК И СКАМЬЯ ПОДСУДИМЫХ

Бизнеса нет без коммерческого риска. Как бы тщательно мы ни просчитывали подготовляемые операции, могут появиться самые неожиданные рифы (стихийное бедствие, пожар – мало ли что!). Советский бизнесмен рискует куда больше западного партнера: в стране нет государственного механизма социальной защиты предпринимательства. Ситуация парадоксальная: с одной стороны, существует зарегистрированный союз предпринимателей, на его съездах и рабочих заседаниях выступают представители высших эшелонов власти. С другой стороны, на том же съезде может появиться подразделение милиции и арестовать всех делегатов за противоправную деятельность, и это будет сделано на самом законном основании. И изменить меру пресечения не сумеет ни президент, ни правительство. Присутствием на мероприятиях бизнесменов представители законодателя как бы освящают деятельность предпринимателей, узаконивают ее. С юридической точки зрения, такая поддержка гроша ломаного не стоит, пока нет соответствующего законодательства. И исполнительная власть, с точки зрения буквы закона, вправе в одночасье прикрыть все коммерческие структуры, деятельность которых антиконституционна.

Не идет это на пользу и государству, потому что отпугивает деловых людей Запада. Брюссельская газета «Дерньер эр» («Рабочая трибуна», 28 февраля 1992 г.) предостерегает соотечественников от занятий бизнесом в бывшем СССР, утверждая, что это равносильно самоубийству. Увы, газета по-своему права. Пока бизнес в стране поддерживается лишь де-факто, а де-юре он является вне закона, не приходится говорить о серьезном отношении к нему со стороны финансовых магнатов. Как Запада, так и Востока.

КАКОВ КПД НА ПЛАХЕ?

Без бизнесменов экономике не подняться, только предприниматель является спасителем державы. Тот самый предприниматель, который вынужден идти на явное нарушение устаревших, но действующих законов, сознательно, в интересах своих, а значит и страны, становясь уголовным преступником. Активизации предпринимательства, выправлению экономики это, согласитесь, не способствует. Перед началом любого большого дела лично мы не можем избавиться от мерзопакостного ощущения, что вот-вот откроется дверь, и мы услышим: «Бизнесмен? Пожалуйте в кутузку!» И от скамьи подсудимых нас не убережет самый опытный адвокат: и обвинитель, и судьи будут действовать в соответствии с нормами Закона. Повышению КПД это, разумеется, не способствует. Даже такой далекий от наших проблем критик и публицист Наталья Ильина подметила: «То, что эффективно в экономике, – незаконно, а то, что законно, – неэффективно». (Ильина Н. Власть тьмы. М., 1991, с. 46).

МЫ НЕ РОБКОГО ДЕСЯТКА

День 5 декабря 1991 года (ирония судьбы: ровно 55 лет назад в этот день 1936 года появился новый красный день календаря, была принята самая лицемерная из конституций – сталинская, конституция так называемого победившего социализма, возведшая в ранг закона охоту на частную инициативу и предпринимательство, вбившая последний гвоздь в гроб с нэпом) можно смело назвать хотя бы полуисторическим. В этот день российский парламент дал возможность бизнесменам любого масштаба начать отсчет спокойных ночей, не бояться, что вот-вот придут представители закона и на законном основании препроводят в тюрьму, конфисковав все нажитое, благодаря работе в предприятии или учреждении, официально зарегистрированном, существующем легально, в соответствии с российскими же законами. Наконец-то ликвидирована двусмысленность, инициативу и предприимчивость сковывавшая: кому приятно обогащаться с официального благословления власти и ждать, а не придут ли за тобой? Право на репрессивные меры давала статья Уголовного кодекса, предусматривавшая изоляцию от общества и грабеж до последней нитки (извините, конфискацию) за частнопредпринимательскую деятельность. Чем больше заработано, тем большее наказание определяла эта едва ли не самая вредоносная статья УК, приведшая страну к жизни за гранью бедности.

Мы оба не робкого десятка, черных дней пережили немало, в МЕНАТЕПе работали на износ, фактически без отпусков и выходных, но даже спать ложились с ежом под рубахой, никогда не оставляла мысль – могут и прийти. Не посмотрят на то, что мы оба советники Председателя Совета Министров России, что каждый шаг МЕНАТЕПа обговаривается с лучшими юристами страны, что мы зверски требовательны к бухгалтерии, чтоб она, не приведи Господь, не проморгала хоть копейку, утаенную от обложения налогом, что мы пополнили державный бюджет налогами на несколько сот миллионов рублей. И все-таки, пока существовала эта клятая статья УК, мы не избавились от червя сомнения: нас могли арестовать на самом законном основании.

ЖДАЛИ КОМАНДЫ «БРАТЬ!»

Связи позволяли – мы узнали, что досье на нас обоих ведется, папка разбухает, ждали команды «Брать!» Памятна была и история с Соколовым, бывшим директором знаменитого Елисеевского магазина (надеемся, читатель не подумает, что мы ставим себя с ним на одну доску). Нам было известно, что его много месяцев пасли – от момента обнаружения преступной деятельности до ареста. Столь затянувшаяся «пастьба», как простодушно объяснил нам опер с Петровки-38, объяснялась двумя причинами:

– С нас требовали показателей, крупных дел. Ну, взяли бы мы его с мелочевкой, подумаешь, взятка в одну-две тысячи рублей, даже рапортовать стыдно, малька защучили. Вот мы его – под колпак – дали упаковаться как следует, он рубли и считать перестал, валютой увлекся. Пока до акулы не дорос, мы его и не трогали: чем больше конфиската, тем больше нам славы, показатели сразу в гору.

– А не могли вас хотя бы покритиковать за то, что вы проморгали, не пресекли преступление в зародыше?

– Так ведь слава шла не нам одним. Муха, помните, весь день просидела на спине у лошади, потом всю жизнь хвасталась: «И мы пахали». Желающих сказать «И мы пахали» всегда в избытке, каждый рапортовал по инстанциям, так что с этой стороны был полный ажур.

– А вторая причина?

– Ну, она от самых высоких верхов шла. Соколов пешкой был, от него ниточки да-а-а-алеко протянулись. Кому-то, – опер поднял палец, – очень Соколов как жулик пригодился: кого-то спихнуть, кому-то расчистить дорогу, у него же такие верха столовались – жуть! Мы уже все его связи определили, все тайники знали, боялись: как бы с такими капиталами, куда не уплыл, а нам, – палец опять взметнулся к небу, – одно твердят: «Рано». – Пулькой поспешили убрать, слишком много знал, мог и расколоться.

Мы трезво рассудили, что можем оказаться подсадными в большой политической игре. Надо будет скомпрометировать руководство Белого дома – вот он, компромат: уголовные преступники – в советниках, досье – многопудовое, судебный процесс по телевидению: у нас же гласность. И кому какое дело, что в советники мы не рвались, по бухгалтерским ведомостям Белого дома не значимся, работали бесплатно, хотя времени и на МЕНАТЕП не хватало. Просто недостало сил отказать новой власти, которой, нам представляется, мы были полезны.

ПО ОСТРИЮ НОЖА

По острию ножа мы ходили с первых дней образования МЕНАТЕПа. Нас пригласили переправиться на берег предпринимательства, хотя юридический брод еще не существовал даже в зародыше. Не исключалась и такая возможность: дряхлые государственные структуры работать на прибыль не могли, вот и призвали нас, молодых, предприимчивых: вы накопите, а мы вас за это – посадим, с конфискацией. Вы уж только не обессудьте: статейка-то в УК есть, вот мы ее и задействуем.

В НЕЗНАЕМОЕ, В НЕЗАКОННОЕ

Каждый шаг МЕНАТЕПа был ездой в незнаемое, т. е. фактически в незаконное. Мы занялись посреднической деятельностью, скупкой и перепродажей, состыковывали заказчика и исполнителя, помогли многим предприятиям избавиться от неликвидов, позарез нужных в других местах, пустили в оборот лежавшее мертвым грузом, оживили замороженные ценности, все пустили в оборот, наработали на производство материальных благ – чем энергичнее мы крутились, тем становились – опаснее! Не стыковалась наша предприимчивость с развитым социализмом: не принято было так зарабатывать и по стольку зарабатывать.

МЕНАТЕП – НАЧАЛО ОТСЧЕТА НОВОЙ ЖИЗНИ

Один из нас только в МЕНАТЕПе почувствовал себя человеком: инженер-программист высшей квалификации, подрабатывавший на погрузке-выгрузке вагонов, не чуравшийся самой черной работы, зарабатывавший мускулами, в МЕНАТЕПе за две недели заработавший головой три тысячи рублей, только тогда понявший, что мозги дороже ценятся, чем мускульная сила, – только тогда начал отсчет новой жизни.

Не боясь обвинений в нескромности, наберемся смелости утверждать: благодаря МЕНАТЕПу и в МЕНАТЕПе сотни специалистов вдруг осознали, что у них есть голова, что она не приложение к диплому о высшем образовании, а имеет самостоятельную ценность. В прежних структурах на человека с неоконченным высшим смотрели как на недоучку. В МЕНАТЕПе иные из недоучек оказались на коне, со знанием дела руководят кандидатами и докторами наук, растут как на дрожжах. Они много читают по избранному профилю, сопредельным направлениям, работа для них не повинность, а потребность. Сняты всякие ограничения на возрастной или образовательный ценз, требуются работники, личности. МЕНАТЕП оценил их по достоинству, установив оплату их труда эквивалентной вкладу. Хороший работник – это дорогой, очень даже дорогой работник.

Понимали это далеко не все: старое, как то и положено по диалектике, с трудом уступало дорогу новому. Оказалось, зарабатывать легче, чем выбивать заработанное. Госснабовские сигнализировали куда надо: на одного человека – слишком много. Служители Фемиды не спускали с нас глаз, рентгенили каждую закорючку, словно у них не было и нет иных забот, кроме как пасти нас.

ФЕМИДА И ДВУЛИКИЙ ЯНУС

Каждым своим шагом мы утяжеляли досье на себя. Фемида превратилась в двуликого Януса: с одной стороны, все наши действия были в русле курса, провозглашенного партией и правительством и одобренного соответствующими подзаконными актами, но с другой – продолжал висеть Дамоклов меч треклятой статьи УК. Счастье наше и несчастье – все перепуталось в перестраивающемся доме под названием СССР. Фемида исправно выполняла «указивки» дома на Старой площади: вести себя так, словно той статьи как бы и нет, дышло закона поворачивалось в нужную верхам сторону. Вышколенные телефонным правом судьи не принимали к рассмотрению дела по частнопредпринимательской статье. Но второй лик Януса диктовал Фемиде: не забывайся, бди – вдруг грядет какой-нибудь ГКЧП. Предостережение, как показали события 19-21 августа 1991 года, оказалось нелишним.

КРИМИНАЛ ЗА КРИМИНАЛОМ

Мы к путчу подошли с прекрасными для ордера на арест и санкции на обыск показателями: выбили лицензию на право заниматься внешнеэкономической деятельностью, первыми в стране выпустили в продажу акции МЕНАТЕПа, не испросив ни у кого разрешения. В конце концов, в цивилизованном мире разрешения на инициативу и предприимчивость не спрашивают, пока будешь ходить по инстанциям – конкуренты обгонят.

Минфины Союза и России были разъярены: кто позволил?! Готовились предъявить нам обвинение в подрыве финансовой системы страны, да вовремя одумались. История с продажей и выпуском акций получила международный резонанс: мир увидел в ней весомое доказательство того, что мы действительно идем в сторону цивилизованной предприимчивости. Но... досье опять пополнялось.

Мы продаем и покупаем валюту за рубли – это опять по части криминала. Каждый шаг МЕНАТЕПа в некотором роде был шагом самоубийцы. Мы шли с упреждением закона. Что-то сделаем – только после этого просыпался законодатель, начинал подводить юридическую базу. Мы были первопроходцами, принимали на себя первый удар. Запятую в приговоре «казнить нельзя помиловать», если его отнести к МЕНАТЕПу, ставил не Закон, – превалировал субъективный фактор.

СУДЬБА В ЗАПЯТОЙ

Запятую могли поставить в любой момент. Мы слишком любим и ценим независимость, чтобы не ненавидеть двусмысленность ситуации, зависеть от настроения державного сатрапа: хочу – казню, хочу – помилую. Мы не ходили, и не будем ходить в ожидающих милости от сановника любого ранга, но внедренное в подкорку ожидание произвола – изматывает. Скольких талантливых писателей погубил внутренний редактор, знавший, что пропустит цензура, а перед чем ляжет костьми, сколько великих намерений пропало – не подсчитать. Страх, что тебя в любой момент, как говорится, прищучат, творческому тонусу не способствует. Все годы в МЕНАТЕПе – годы ожидания, годы риска, отнюдь не коммерческого. С головой на плахе может ли быть стопроцентная отдача?

Если бы рисковали одни мы – еще куда бы ни шло. В рискующих ходил весь истеблишмент – генералитет и старший офицерский корпус МЕНАТЕПа. Наша кадровая элита, люди, которые нам поверили и пошли за нами. Рисковали и бухгалтерские службы – нет ли корыстной заинтересованности в проведении и оплате операций, составляющих сердцевину нашей деятельности. Рисковали и наши деловые партнеры: в случае осложнений с МЕНАТЕПОМ блокировались немалые суммы. Как вовлеченные в преступный оборот, они подлежали изъятию.

ГКЧП, проведя операцию «Конфискация: август-91», сразу нажил бы политический капитал: новоявленных эксплуататоров экспроприировали, награбленное вернули трудовому народу. И первыми зааплодировали бы внуки Макара Нагульнова. Они бы рьяно взялись за дело. Пииты вмиг бы сочинили эпитафию предпринимательству под многомиллионное «Одобрямс!»

ПРАВНУКИ ХЛЕСТАКОВА

Заметим попутно, что помещать голову на плаху способствовало и скопище, мягко говоря, не очень далеких людей, собравшихся в союзном правительстве, мастеров интриги, конъюнктуры, но никак не дела. Была в нем одна дама, в недавнем прошлом профсоюзная богиня. Сидя в ВЦСПС, засыпала Совмин письмами с требованием резко увеличить выпуск самых дешевых товаров для детей. Сев в кресло зама предсовмина Союза, торпедировала свои же – пришедшие из ВЦСПС – обращения. Куда до такой деятельности небезызвестной унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла!

Вот от таких сверхноменклатурщиков мы получали подписи под бумагами, определявшими стратегический курс МЕНАТЕПа. От подписей они отрекались с легкостью, что озадачила бы и непревзойденного мастера по этой части – Ивана Александровича Хлестакова. Мы же все воспринимали всерьез, под подпись подводили соответствующую материальную базу, от которой отталкивались, а она оказывалась невесомой. Еще у наших прежних правителей выработалось гениальное свойство – игнорировать подпись предшественника, с чего и начинается панибратское отношение к закону. В газетах под рубрикой «Курьезы» появляется рассчитанная на улыбку информация: парламент такой-то страны отменил билль 1500 какого-то года. Да мы шапку снимаем перед этой страной и ее парламентом: значит, тот билль был до сих пор в числе действующих! А у нас распоряжения Сталина игнорировались правительством Хрущева, Косыгин отметал постановления Никиты Сергеевича, при Н. И. Рыжкове вакханалия приняла размеры чудовищные. Да и чего еще можно было ждать от правителей, если кандидат в вице-президенты великой державы двумя словами вошел в историю, правда, не с парадного входа. На вопрос, как у него со здоровьем, он на всю изумленную планету гордо заявил:

– Жена не жалуется!.. – и победно уставился в телекамеру.

И этот деятель – по должности! – влиял на погоду в экономике.

С первого дня основания МЕНАТЕПа мы жили в зоне повышенной опасности. К нашим словам могут присоединиться тысячи наших коллег по цеху бизнесменов. Страна на этом теряла. Но поскольку у нас сверху донизу система сплошной коллективной безответственности, никому даже пальчиком не погрозили за снижение КПД предпринимательского цеха, за миллиарды, которых недосчиталась казна.

«Пришел человек с лопатой и стал копать напротив дома яму. Выкопал. Принялся за следующую. В это время появился другой рабочий, тоже с лопатой. Повесил пиджачок. И стал аккуратно закапывать первую яму. Так и работали полдня: один копает яму, другой засыпает ее. Наконец, жильцы дома не выдержали, спросили того, который закапывал: что происходит? Первый копает ямы, второй их закапывает. А он говорит: «Я не второй, я – третий. Второй должен сажать деревья, но он не пришел».

(Из «Собрания анекдотов Юрия Никулина».)

ЗОНА ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ

Сказано это не для красного словца, не для того, чтобы покрасоваться: вот, мол, какие мы герои. Просто – это констатация факта, объективного и грустного.

Вероятно, нам повезло, что мы не попали в число 127 тысяч зэков, отбывающих наказания за так называемые хозяйственные преступления. Вполне допускаем, что сидят не только ангелы. Но знаем, что за решеткой и многие из тех, кто украсил бы предпринимательский корпус.

ГАИ любит месячники безопасности движения, проводящиеся с помпой и размахом. В магазинах устраивались декады культурной торговли. То, чему бы быть нормой, изначально узаконивалось как исключение.

ПЕРИОДЫ ЗАКОННОСТИ

У правоохранительных органов были свои месячники соблюдения законов, когда начинался всплеск дел, возбуждаемых по какой-то одной статье.

В восемьдесят пятом году заметали чуть ли не всех подряд по «хозяйственной». Сколько же перекалечили ценнейших людей! Знали мы директора крупнейшего объединения (тридцать тысяч в подчинении), пришедшего после ФЗУ мальчишкой, за сорок лет «от и до» изучившего производство, талантливого ученого и организатора. Год, отстраненный от работы, провел под следствием. Инкриминировали ему «девяносто третью-прим» – хищение соцсобственности в особо крупных размерах, хотя все сослуживцы знали, что к его рукам никогда ни копейки не пристало.

«ГОДЕН К РЕМОНТУ УГЮГОВ…»

А было так. Звонок из горкома партии: в Москву приезжает делегация из ГДР, двести человек. Прием, содержание в течение двух недель и сувениры – за счет вашего объединения.

Принимали, все делали, как повелевал член Политбюро правящей партии: ослушаться было невозможно. Пять лет спустя появляется следователь: куда и на что израсходовали, на каком основании, где распоряжение Гришина и вообще почему горком для вас был начальник? По форме все правильно, а по существу – издевательство. Следователь все понимал, но и он выполнял чье-то распоряжение. Объединение обезглавили, дела пошли под гору. Хорошо, что не посадили. Балансовый оборот объединения был полтора-два миллиарда рублей. Бывший генеральный занимается организацией ремонта электроутюгов. Американцы в свое время оценили бы его в 50 – 60 миллионов долларов. Заработал персональную пенсию республиканского значения аж в 160 рублей в месяц.

Москва одно время затоварилась трикотажными шарфами, но не было у них товарного вида. Нашелся умелец, скупил партию штук в сто, расчесал щеткой массажной. Работу оценил в три рубля с каждого шарфа. Они – нарасхват, он – на три года за спекуляцию. По нынешним, коммерческим меркам его бы премировали за изобретательность и находчивость.

Многих директоров небольших магазинов система толкала на хозяйственные преступления. По смете не выделялось денег на оплату грузчиков, которых приходилось нанимать со стороны, а товар – поступал. Естественно, он выгружался, столь же естественно, что актировалась самая беспардонная липа. Предпринимательский корпус редел по объективным причинам (об откровенных жуликах речи не ведем).

Что в результате? «Огромная масса потенциальных предпринимателей, запуганных устаревшим законодательством и варварским его толкованием, до сих пор боится идти в предпринимательские структуры». Это мнение высказано «Известиями» (origindate::7.12.91). Далеко не все хотят рисковать, и не все захотят даже после Указа от 5 декабря 1991 года.

ПОЛУПРАВДА, ПОЛУМЕРА

Мы назвали этот день полуисторическим, потому что документы, принятые Верховным Советом России, – полумера, дамоклов меч висит над нами по-прежнему.

Держим в руках брошюрку «Как приготовить вино в домашних условиях». Кто авторы, кто издатели? Тайна за семью печатями. Их законспирированность – понятна, ибо книжку можно квалифицировать как пропаганду спиртного в печати, за что предусмотрена соответствующая кара. Цель они преследовали самую благую: научить людей, как лучше сохранить выращенный урожай яблок, айвы, рябины, вишни, черешни, сливы, смородины, малины и других плодов и ягод, переработать в продукт, который дольше может приносить пользу, не сгниет, тем более, что из-за куцей нормы на сахар, сварить варенье практически невозможно.

Несколько лет назад был разрекламирован выпуск «Энциклопедии виноградарства и виноделия», издания уникального, сразу ставшего раритетом. Название борцы за всеобщую трезвость повелели сократить, усекли до «Энциклопедии виноградарства». Авторы жили под страхом – как бы не привлекли к уголовной ответственности за пропаганду нетрезвого образа жизни.

СТАТЬЯ – ЗМЕЯ

В Коммерческом клубе Москвы, где аккредитован цвет предпринимательства, помимо многого прочего, есть казино, собираются любители испытать судьбу с рулеткой, ставки принимают очаровательные крупье, прошедшие специальную выучку. Кто даст гарантию, что в один далеко не самый прекрасный день не закроют клуб за организацию азартных игр с целью наживы – затаилась в Уголовном кодексе и такая змея-статья. Под эту же статью подпадает и выпуск игровых автоматов – те же азарт и деньги. Есть уже несколько школ по подготовке крупье. Бросив первую игральную кость, они уже могут ощутить на плече стальную руку представителя закона. Отменена статья за частнопредпринимательскую деятельность, но это же деяние можно квалифицировать и по статье, предусматривающей ответственность за спекуляцию.

А ГРЯДИ НОВЫЙ ЯНАЕВ?

Чем занимается любая биржа? Покупает по низкой цене и перепродает – по более высокой, ее доход – разница между этими ценами, фактически все это по действующему законодательству подпадает под статью о спекуляции. Число бирж растет в арифметической прогрессии, словно их учредителям невдомек, что тюрьмы и без них переполнены: посредническая деятельность и спекуляция, по нашему уголовному законодательству, близнецы. Статьи эти не задействованы благодаря телефонному праву, что опять-таки незаконно. А гряди новый Янаев?

Не разбогатеет народ, пока предпринимательство будет ходить в пасынках у Закона, пока Закон не возьмет его под надежную защиту. Предпринимателю не требуется никаких послаблений, нужна защита собственности, безотносительно к тому, какая она: государственная, общественная или личная, частная.

У КОГО ЛУЧШЕ ВОРОВАТЬ?

5 декабря 1991 года отменили смертную казнь за преступления по статье «девяносто третьей – прим» – за хищение государственной или общественной собственности в особо крупных размерах. Такую гуманность можно только приветствовать. Оставлено наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет. Законодатель все еще в плену догм сломанной государственной машины, которая предоставляла приоритет общественному перед личным, изничтожала частную собственность, стала пребольно бить и по личной. Вору-профессионалу давалось направление «работы»: грабь частника, собственника, не покушайся на государственную и общественную собственность.

Вор знал: залезет в карман, ограбит квартиру, хоть сто квартир – максимальная мера наказания по ст. 144 УК (кражи) до семи лет, независимо от суммы нанесенного ущерба. Был года три назад случай: выкрал карманник кошелек у старушки, а в нем, простите, одна коробочка с калом для анализа. Другой по наводке «специализировался» по квартирам коллекционеров, взял ценностей больше чем на миллион – наказание их ждало одинаковое: семь лет – «потолок».

«Девяносто третья – прим» вступает в силу, когда похищено у государства или общественной организации ценностей на сумму более десяти тысяч рублей. Что выгоднее – за пятнадцать тысяч получать пятнадцать лет или за миллион, десять, двадцать миллионов – максимум семь лет лишения свободы? Вопрос, разумеется, из породы риторических.

«ЗВОНКОВОЕ» ПРЕСТУПЛЕНИЕ

Но воровская арифметика на этом не заканчивается. Как правило, девяносто третья – прим – статья «звонковая», отбывают наказание от звонка до звонка, амнистия на осужденных по ней не распространяется, сидят в зоне усиленного или особого режима, благ меньше. А по 144-й – обычная зона (если не рецидивист), амнистии, отсидел полсрока – и можно ставить вопрос об УДО – условно-досрочном освобождении. По 144-й можно получить и условную меру наказания с обязательным привлечением к труду, так называемую «химию»: работай, получай зарплату, только каждый день и вечером отмечайся в спецкомендатуре, за успехи в труде можешь и с «химии» – досрочно.

Миллионная кража может обернуться своего рода прогулкой в тюрьму, а за хищение мизерной, по сравнению с миллионом, суммы, но принадлежащей государству, наказание неизмеримо более тяжкое. Государство все сделало для того, чтобы наводить на личную, частную собственность. Деловые люди вынуждены обзаводиться телохранителями, предпринимать другие меры самозащиты, пока тот же законодатель игнорирует существование «рэкета», «кидал» и другие формы организованной преступности.

ВОРОВСКАЯ АРИФМЕТИКА

Если за воровство одного и того же предмета, к примеру, видеосистемы, из школы, клуба (государственная собственность) и из квартиры (частная собственность) разница в сроках наказания в два, а то и в три раза, то вступает в силу элементарная арифметика: лучше отсидеть меньше, чем дольше. Тем более, что государственная собственность охраняется и вооруженными: предприятия, магазины заключают договоры с милицией, на ряде объектов часовые с автоматами. Зато к частнику можно безбоязненно врываться в открытую, в полной уверенности, что огнестрельного оружия в доме нет. За это хранение соответствующая статья УК предусматривает лишение свободы до трех лет. Частный собственник фактически беззащитен перед посягающими на его нажитое.

«МОЙ ДОМ – НЕ КРЕПОСТЬ»

Нам прожужжали уши россказнями о неприкосновенности наших границ, но мы нуждаемся и в неприкосновенности частной собственности, в праве на ее защиту от посягательства, в праве материализованном. Один из постулатов жизни ТАМ: мой дом – моя крепость. Крепость вооруженная, на законном основании в крепости зарегистрировано холодное и огнестрельное оружие. И это ведет не к росту, как нас пугают, а к снижению преступности.

Полиция, в банк данных которой внесено оружие, легко определит, применялось оно для самообороны или для нападения. Западные налетчики никогда не пустят в ход то, что в свободной продаже, вооружаются контрабандным «товаром». Для частных владельцев оружия в тирах организуются своего рода курсы, где научат пользоваться тем, что вы приобрели.

ЧАСТНИК КАК ДОВЕРЕННОЕ ЛИЦО ГОСУДАРСТВА

Возникает динамическое равновесие частника и преступника, частник не является безоружным, он и в этом отношении под защитой у государства. Государство поручает ему охранять свою, частную собственность. Государство заинтересовано и в существовании частной полиции, которая находится на содержании одного богача или группы акционеров.

До сих пор популярен фильм Э. Рязанова «Берегись автомобиля». Одного из героев, жуликоватого продавца комиссионного магазина, играл Андрей Миронов. В какой бы аудитории ни шел этот фильм, зритель дружным смехом реагировал на сцену в суде, где продавец-Миронов патетически восклицал: «Подсудимый покусился на самое святое, что у нас есть, на личную собственность!»

СОМНЕНИЯ В ПСИХИЧЕСКОМ ЗДОРОВЬЕ

В Америке усомнились бы в психическом здоровье смеющихся: как можно высмеивать то, что действительно свято? Там не понимают: как можно отправлять в тюрьму того, кто применил оружие, защищая свое добро? Странная, милая Америка, тебе многого не дано понять в нашей жизни: мы по разные стороны зеркала...

ВЕДЬМА – СОЗИДАТЕЛЬНИЦА

В детстве одному из нас попалась книга с интригующим названием «Старая ведьма», написанная, если память не изменяет, Е. Пермяком. Думалось, это сказка или что-то близкое к фантастике. Оказалось, старая ведьма – это частная собственность, калечащая судьбы героев. От нее и только от нее все зло в нашей жизни, которая не станет краше, пока жива «старая ведьма».

Под разными обличьями она представала и на сцене, в кино и в литературе. Оказалась живучей, как ее ни распинали. Сейчас, кажется, наступило прозрение: частная собственность – никакая не ведьма, она вообще не имеет возраста. Она не разрушительница, а главная созидательница.

ЗАКОНОДАТЕЛЬ ПОВОРАЧИВАЕТСЯ ЛИЦОМ

Только в проекте нового Уголовного кодекса России (январь 1992 года) наконец-то исчезло упоминание о делении собственности на государственную, кооперативно-колхозную и личную. В разделе третьем глава шестая называется так: «Преступления против собственности». Кража квалифицируется, как тайное хищение чужого имущества, мошенничество – как хищение чужого имущества или приобретение права на имущество путем обмана. Впервые в Уголовный кодекс включена статья 160 – «Присвоение или растрата вверенного имущества». Есть статья и 164 – «Вымогательство», 165 – «Мелкое хищение». Новое в законодательстве – и появление статьи 166: «Причинение имущественного ущерба собственнику без завладения его имуществом», которая расшифровывается как «Самовольное пользование или распоряжение чужим имуществом либо извлечение имущественных выгод за счет чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения, причинившего крупный ущерб...» Наконец-то законодатель перестает стоять спиной и к частнику, и к предпринимателю, как это и принято в цивилизованном мире!

РАЗ КИРПИЧИК, ДВА КИРПИЧИК

В США мы беседовали с одним судьей, изучавшим и наше судопроизводство. Выходец из Одессы, в беседу он вставил и типичное для города юмористов выражение:

– Ваш суд и наш суд – две большие разницы. У нас, в Штатах, предназначение суда – защищать человека от государства, произвола государственных структур. У вас суд – не третья власть, независимая и неподкупная, он – часть государственной махины, защищает государство от человека. Я изучал вашу статистику: иски государства к отдельно взятому человеку удовлетворяются судами почти стопроцентно, иски гражданина к государству – как исключение, а не правило. На ваших знаменах было написано: «все для человека, все во имя человека». Это все, извините старого еврея, из области обмана и надувательства.

Вы же столько времени прожили по Маяковскому: «единица – вздор, единица – ноль». И для судов, одержимых идеей экспроприаторства, рядовой гражданин был нулем, весомой величиной – только государство. Смею вас заверить, это большевистские выдумки, что в Штатах суд защищает богатых. Он – на страже богатства, собственности, преступление против которой считается одним из самых тяжких. Будь иначе, Штаты не стали бы самым богатым государством в мире. Из богатства каждого складывается богатство страны – кирпичик к кирпичику, вот и здание.

«НАМ АМЕРИКА – НЕ УКАЗ!»

Уж эта нам Америка, камень преткновения для граждан, смотрящих на буржуев свысока! Как-то не по-людски, не по-советски она устроена, мы никак не найдем своего Колумба, чтобы он открыл нам глаза на Америку, научил ее, если уж не принимать, то хотя бы понимать. Да как же они живут, если у них все шиворот навыворот? Где это видано, чтобы суд защищал человека от государства, которое у нас с семнадцатого года плоть от плоти рабочих и крестьян, и, тем не менее, царит такой беспредел, что папуасам не снился?

Все потуги Советского Союза, продиктованные советскими представлениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, все старания защитить трудовой народ Америки от кучки паразитирующих кровопийц-эксплуататоров наталкивались на полное непонимание. Там привыкли уважать человека в первую очередь не по должности (должностные лица, особенно работники суда и правоохранительных органов, весьма уважаемы), а по делу.

Деньги, по Марксу, овеществленный показатель труда. Рядовой американец это марксистское понятие истолковывает по-своему: чековая книжка – самый объективный показатель того, как человек трудится. Чем больше цифра, тем больше вложено труда, тем больше уважение.

В СССР на миллиардера смотрят как на кровососа, злейшего врага трудового народа, в Штатах – как на работника.

БЕДНОСТЬ – НЕ ПОРОК?..

У нас бедность не порок, нищий в ореоле святости, ражий детина готов хоть на Красной площади усесться на брусчатку и гнусаво требовать «Дай!» в протянутую руку. Америка ему ответит: «За-ра-бо-тай!», к бездомным (а их только в Нью-Йорке около ста тысяч) относится однозначно.

В богатой Америке свои проблемы, свои болячки. Но корень их не в капиталистической системе, срабатывает закон больших чисел, не может быть стопроцентного социального здоровья.

Богатую пищу для размышлений дает энциклопедический справочник «Современные Соединенные Штаты Америки», вышедший года три назад под редакцией академиков Г. Арбатова и Е. Примакова. В экономически активном населении Штатов три процента составляет доля буржуазии. На вершине пирамиды – мультибогачи: полпроцента американских семей владели двадцатью двумя процентами национального богатства. Этот процесс растет и, по Марксу и Ленину, должен привести к абсолютному обнищанию трудящихся. В США основоположники марксизма-ленинизма как предсказатели с треском провалились, все произошло наоборот.

«КОМУ НИЩЕТЫ? – НАЛЕТАЙ!»

Советский рецепт избавления от абсолютного обнищания трудящихся – перераспределение доходов. На одной шестой земного шара пытались привить любовь к падежу отнимательному, уравнительному. Эту привязанность пытались привить и Америке, но она не пожелала. Она – готовы повторить это хоть тысячу раз! – гордится своими сверхбогачами. Они ходят в кумирах, они сверхуважаемые, Америка не дает и не даст их в обиду.

Эти полпроцента сверхбогачей – мозговой центр и мотор общества, дрожжи, поднимающие тесто благосостояния всего народа, дают возможность зарабатывать и богатеть. Народ работает и на их карман, они работают на карман народа, они нужны друг другу как звенья одной цепи. Экспроприировав их, Америка скатится к застою, к нищете – к советскому образу жизни. А теперь даже жители одной шестой земного шара осознали, что «советское» – не синоним, а скорее антипод «отличному». Проницательная Америка осознала это еще в семнадцатом, пыталась отвратить Совдепию со стези бедности.

Миллиардеры для Америки – не только символ богатства, они представляют самое главное богатство. А богатство полагается беречь. СССР, погрязший в плену дремучих представлений, пытался запугать Америку жупелом страшной опасности, которая проистекает от богатства. Из Кремля кричали: «Караул! Американский народ обворовывают!» А американцы, похоже, счастливы, что их так «грабят».

ТОНУЩИЕ – В РОЛИ СПАСАТЕЛЕЙ

Мы семьдесят лет ходим в чужой монастырь со своим уставом. Мы навязываем защиту тем, кто в ней не нуждается. Мы считаем, что американские трудящиеся абсолютно обнищали, так выходит по нашим догмам. Американцы знай себе, богатеют, – и не подозревают, что мы формируем своего рода армию спасения нищающей Америки. Мы, тонущие, спасаем Америку?! Америка потому и богата, что она – анти-Мы: у нас же все-все-все наоборот.

Как-то Хрущев вышел на старт забега. После финиша его спросили:

– Никита Сергеевич, а почему вы никого не обогнали?

– Чтоб не увидели, что у меня задница голая.

В отношении к Америке у нас две крайности: от всеобщего отрицания до подобострастия. В сверхдавние времена в России француз был почитаем за одно то, что говорил по-французски. К нам ринулись и привечаются советники лишь за одно то, что они американцы.

Мы отстанем от Америки еще больше, если станем слепо копировать ее один к одному. Нас погубит механистичность подхода.

КОГДА КОРАБЛЬ УСТОЙЧИВ

Что такое Америка? Это, прежде всего, отлаженность механизма, выверенность курса, четкость и безупречность прогноза. На пути бывают и кризисы, случались и годы великой депрессии – они еще больше укрепили веру в устойчивость корабля, который порой был вынужден сбавлять обороты, но ни у кого и никогда не породил сомнений в своей плавучести. Все это – следствие надежности самой Системы. Ее краеугольный камень – частная собственность, узаконенное право на неограниченное богатство.

Советские руководители из высших эшелонов власти маскировали свои ошибки и грубейшие просчеты ссылками на объективные трудности. Американец (да только ли он?!) подобных доводов просто не примет в расчет, предъявит к правительству претензии: почему трудности застали вас врасплох, почему вы их не предугадали и не подготовились? Почему не сработала служба упреждения?

ЗАПРОГРАММИРОВАННОЕ БЕДСТВИЕ

В Америке, как и в СССР, случаются засухи. Почему-то для СССР они всегда оборачивались стихийным бедствием, Америка же к ним загодя готовилась, относясь как к норме нарушения привычного цикла погоды. Соответствующие службы заблаговременно оповещали, имелась в наличии программа преодоления негативных явлений, связанных с засухой. Потери – минимальны.

РЯДОВОЙ ФАКТ ИЗ РАЗРЯДА СИМВОЛИЧЕСКИХ

Помнится, лет пятнадцать назад загорелась самая большая в Европе московская гостиница «Россия». Выход из части номеров был отрезан пламенем. Обезумевшие от страха жильцы выпрыгивали в окна и разбивались насмерть. Гости из Америки, попавшие в беду, вели себя иначе. Открыли краны с водой, мокрыми простынями заделали все щели, сами легли в ванной на кафельный пол. Старались не шевелиться, не делать лишних движений – лишь бы запаса кислорода хватило до прихода помощи. В гостинице «Россия», в тысячах миль от дома сработала Система. Факт этот, при всей своей будничности, нам представляется символическим.

МИКРОЭЛЕКТРОНИКА ДЛЯ КАМЕННОГО ВЕКА

Припомним название японского детектива, который с полным на то основанием можно назвать песнью рекламы в честь пассажирского транспорта Страны Восходящего Солнца. Сюжет держится на том, что и авиация, и железные дороги, и автобусы график движения выдерживают с секундной точностью.

Японский авиадиспетчер, попади он в «Шереметьево-2», не сможет работать: трудно с микроэлектроникой попадать в каменный век. Тот же японец-авиадиспетчер не выдержит и в роли советника, консультанта; от него нулевая польза в нашем броуновском движении беспорядка. Чтобы понять нас и помочь нам, японцу необходимо переместиться во времени на полвека назад. На нынешнем этапе нам скорее помогут советы не экономистов, а историков экономики. Как это ни прискорбно, но – увы! – это так.

Мы никак не отвыкнем считать время днями, хотя Америка давно перешла на секунды. Там – четкость, налаженный и отлаженный ритм, у нас – безалаберность и необязательность.

ПОГУБИТ ОБЕЗЬЯННИЧАНЬЕ

Если телегу погнать со скоростью сто километров в час, она рассыплется. А мы кинулись в догоняющие – на телеге. Мы – и только мы – российские предприниматели, можем построить конкурентоспособное судно: мы знаем мировой опыт и специфические особенности державы. Условие одно: чтобы нам не мешали. И чтобы законодатель вынул камень из-за пазухи. Уж если на то пошло – служители Фемиды тоже люди, тоже хотят хорошо жить. Поднимая экономику, мы работаем и на них. И если у нас будут развязаны руки, выиграет и Фемида.

«ПРОЗРАЧНЫЕ» НАМЕКИ

Что жизнь есть борьба – открытие не наше. К борьбе мы готовы, к честной борьбе, а когда жалят из-за угла, появляются двусмысленные намеки, распускаются слухи по печально известному принципу; не знаем, то ли он украл, то ли у него украли, но что-то было, – становится не по себе.

Один журналист в полубульварной газетке написал, что он слышал, что кто-то из МЕНАТЕПа кому-то предлагал крупную сумму за парадную публикацию о нас. Нас обвинили в деянии, предусмотренном 173-й статьей УК, – во взяткодательстве.

Многоуважаемые «Московские новости» (№ 41, 1991 г.) пишут: «Московские журналисты согласны в том, что лучше всех кормит на презентациях Российская товарно-сырьевая биржа, зато, – мечтательно добавляют иные, – лучше всех «работает по прессе» МЕНАТЕП. То есть в переводе с языка намеков, больше всех платит своим восхвалителям?

Вывод делайте однозначный: из досье публикаций о МЕНАТЕПе выбирайте положительные и вносите их авторов в черный список как дотируемых нами. Но в этом же досье есть материалы и сотрудников «Московских новостей» – первой нашей по-настоящему независимой газеты.

В той же публикации «МН»: «...Сам шеф МЕНАТЕПа Михаил Ходорковский сетовал: никакой зарплатой не отобьешь у доверенного сотрудника страстишку дать интервью». Простите, как это прикажете понимать? Что сотрудников МЕНАТЕПа подкармливает пресса? Что у них, бедных, так мизерны доходы, что приходится идти на содержание к средствам массовой информации?

Такому сотруднику просто нет места в МЕНАТЕПе, если он делает ставку на МЕНАТЕП только как место побочного заработка и не выкладывается полностью. Если он считает, что стоит дороже, у него есть все возможности аргументировать это делом.

Мы за то, чтобы у МЕНАТЕПа были тесные связи с прессой. Но стоит кому-то выдать толику коммерческой тайны, как он автоматически поставит себя вне МЕНАТЕПа. Не помогут ни чистосердечное раскаяние, ни прошлые заслуги, ни телефонное право – ничто.

КОМУ-ТО ВЫГОДНЕЕ СЛУХИ

Много слухов муссируется по поводу якобы хранящихся в МЕНАТЕПе партийных денег, ревизоры готовы даже взломать наши сейфы. Мы были бы никуда негодными банкирами, если бы интересовались паспортными данными, анкетами и источником финансового благополучия наших вкладчиков. Мы – учреждение сугубо коммерческое, а не сыскное, дознавателями как не были, так и не будем. Мы платим налоги, которые идут и на содержание правоохранительных органов. Их функции – ловить преступников, готовить доказательства для суда, решение которого о конфискации того или иного вклада имеет силу закона.

Для нас все, кто обращается к нам, – наши клиенты, вкладчики, держатели акций – и только чисто априорно допускаем, что среди них могут быть и лица, конфликтующие с законом. Но для нас это не имеет никакого значения. Мы ни в коем случае не будем выступать в не свойственной нам роли подозревающих. Все клиенты для нас уважаемы и привечаемы, каждому мы гарантируем тайну вклада, как бы на нас ни давили с любой стороны, кто бы ни приказывал нам поступить иначе. Число таких попыток бессчетно, ни одна не увенчалась успехом, хотя – было и такое! – нас обвинили даже в преступном сговоре с уголовными элементами.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ЛЮБИТЕЛЯМ ПОКЛЕПОВ

Отсюда досужие домыслы о сомнительности самого происхождения МЕНАТЕПа, дошедшие с подачи лица официального – главы Российского банка Матюхина. Он заявил об этом в выступлении по телевидению, опорочил нас перед сотнями миллионов телезрителей, советских и зарубежных, среди которых были и наши потенциальные партнеры.

Мы вынуждены были обратиться в народный суд, поскольку Матюхин оскорбил нашу честь и достоинство, нанеся нам моральный и материальный ущерб. Многочисленные проверяющие искали хоть одну сомнительную сделку, хоть один сомнительный источник обогащения – но тщетно!

Мы еще гуманно отнеслись к горе-руководителю. По западным меркам мы были вправе ставить вопрос о выплате Матюхиным компенсации за нанесенный ущерб, могли бы истребовать пятъ-шесть миллиардов рублей и 500-600 миллионов долларов: реноме фирмы дорого стоит.

Матюхин из долговой ямы не выбрался бы до конца своих дней. Больше мы либеральничать не станем, предъявим выверенный счет за каждое клеветническое утверждение, чтобы навсегда отбить охоту у любителей поклепов.

ТЕОРИЯ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ ВНИМАНИЯ

В чем Советской власти не откажешь, так это в детальной разработке теории отвлечения, создании образа врага, желательно внешнего. Не находилось подходящего врага со стороны, изыскивался враг внутренний. Низкорослые вожди понимали, не могли не понимать, что представляемая ими власть не выполняет главнейшей функции: благосостояние народа на нищенском уровне. Поднять жизненный уровень Система была не в состоянии, признаться в собственном бессилии и никчемности и некомпетентности было равносильно самоубийству, добровольно уходить с политической сцены никому не хотелось, тем более что жизнь за кремлевскими стенами, как выясняется, была сродни райским кущам. Вот и не хотелось расставаться с неземными благами.

Использовался древний как мир прием: отвлечение внимания от себя, поиск врага. (В Германии он был детально разработан Геббельсом и использовался в пропагандистских целях.) Или же – переключение внимания на вопрос или проблему, воспользуемся любимым словом первого и последнего президента СССР, отнюдь не судьбоносную.

Тридцатые годы – процесс Промпартии, «шахтинское дело», чуть позже – могильные 37-38-й. После войны в центре внимания – так называемая «антипатриотическая группа театральных критиков», кампания борьбы с космополитами, погромы музыкантов, генетиков. В пятидесятом году – всесоюзная дискуссия о положении в языкознании. Очередной бессмертный труд И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» обсуждается и безоговорочно поддерживается на пионерских сборах, на производственных совещаниях могильщиков, академией коммунального хозяйства. Дальше – «Дело врачей».

В АРХИВ НЕ ПРОСИТСЯ

Специалисты по теории отвлечения благоденствовали и не оставались без работы и после смерти Сталина, организуя кампанию за кампанией. Обходились они дорого, но те, кто давал команду развязать ту или иную пропагандистскую акцию, подсчетами себестоимости и окупаемости не занимались.

Инсинуации в адрес МЕНАТЕПа – доказательство, что теория отвлечения не сдана в архив, она выгодна определенным силам, до сих пор в разряде активно действующих.

ДОКТОРАМИ, ХОТЬ ПРУД ПРУДИ

И в том же телеинтервью доктор экономических наук Г. Матюхин выразил удивление, как это «технари» Ходорковский и Невзлин пробрались в экономические советники главы правительства России, не имея специального экономического образования? Смеем заверить досточтимого доктора, что создание МЕНАТЕПа с его многомиллиардным балансовым оборотом весомее, чем диплом доктора экономических наук. МЕНАТЕП – вот наша диссертация! По данным ВАКа, у нас больше десяти тысяч кандидатов и больше трех тысяч докторов так называемых экономических наук, пруд пруди из остепененных экономистов.

Армянское радио спрашивают: какими проблемами заняты президенты США, Франции и СССР?

Отвечаем. Президент США знает, что из ста его советников один агент КГБ. Президент Франции озабочен: у него сто любовниц, одна из них больна СПИДом. У президента СССР – сто советников по экономике, надо найти, который же из них умный.

Мы хорошо знаем предпринимательский корпус. Если к нему подходить по Матюхину, то придется обезглавить, столь мало в нем чистых экономистов: есть и инженеры, и летчики, и педагоги, даже зубной техник. Но тем и хорош бизнес, что он ценит не диплом, а голову. Докторов тысячи, а экономистов так мало, что каждый на вес золота.

Правь Матюхин в США, не допустил бы в большой бизнес ни Джона Симплота, сына фермера, что бросил школу и ударился в бизнес, ни Джонни Ханта, бывшего водителя грузовика, – оба сегодня в числе самых богатых предпринимателей Америки.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРЕССА:

«Не уверен – не сомневайся

Г. Матюхину, председателю Центрального банка России, отныне придется тщательнее подбирать слова, выдавая публичные характеристики людям и организациям, не подчиненным ему непосредственно. Подчиненные стерпят. А вот стоило лишь обозвать в телеинтервью МЕНАТЕП "сомнительным объединением", как тут же нарвался на судебный иск о защите чести и достоинства Межбанковского объединения. И народный суд Октябрьского района Москвы иск удовлетворил.

Впрочем, Георгию Гавриловичу еще повезло: выскажись он подобным образом после 1 января 1992 года, суд мог бы приговорить его к возмещению убытков и морального ущерба. Специалисты юридического отдела МЕНАТЕПа отказались раскрыть сумму, в которую они оценили срыв нескольких контрактов о намерениях, происшедших из-за опрометчивого заявления председателя ЦБ России».

(«Комсомольская правда», 18 декабря, 1991 г.)

«МЕНАТЕП ничего не боится

По Москве ползли гэкачепистские танки и слухи, а акционеры внешнеторговой фирмы «Торговый дом МЕНАТЕП» решали вопрос об увеличении уставного капитала: с 50 до 2000 миллионов рублей. Войска возвращались на исходные позиции, в то время как акционеры инвестиционной компании «МЕНАТЕП-инвест» в тридцать раз – с 5 до 150 миллионов рублей – нарастили свой уставной капитал. Обстановка нормализовалась полностью, когда с 27 до 990 миллионов рублей расширился уставной капитал Акционерного коммерческого банка научно-технического прогресса (АКИБ НТЛ).

Волею случая три этих головных подразделения объединения кредитно-финансовых предприятий МЕНАТЕПа провели собрания своих акционеров в самую драматическую для страны и столицы неделю и в довольно горячей точке – здании бывшего СЭВ близ Белого дома. Факт весьма примечательный. Стало быть, рыночные отношения угнездились уже столь глубоко, что новые экономические структуры даже в такой консервативной сфере, как банковская, действуют независимо от обстоятельств.

Подведены итоги подписки на дополнительный выпуск акций. Общая сумма достигла 1 миллиарда 258 миллионов рублей.

На состоявшейся пресс-конференции молодые руководители МЕНАТЕПа с завидным хладнокровием информировали журналистов о непотопляемости своей фирмы в любой обстановке. Примечательно, что с 19 по 21 августа председатель Совета директоров Михаил Ходорковский и председатель правления объединения Леонид Невзлин забастовали по основному месту службы и находились в качестве советников Председателя Совета Министров РСФСР в здании Верховного Совета России, где занимались «анализом деятельности банковской системы СССР и РСФСР в экстремальных условиях».

Журналистам было сообщено, что к концу 1991 года общий производственный оборот центральной группы объединения составил 100 миллионов, торговый – 300 миллионов, финансовый – 5,4 миллиарда рублей. В течение нынешнего года шло динамичное развитие объединения, и ожидается значительное увеличение названных сумм.

Введенные Госбанком СССР меры в связи с чрезвычайным положением не успели «сработать», и ущерб тревожных трех дней для МЕНАТЕПа выражается потенциально неполученной прибылью из-за срыва переговоров с некоторыми зарубежными фирмами. В целом же инопартнеры с пониманием отнеслись к ситуации, и доверие к МЕНАТЕПу не было подорвано. За памятную всем неделю открыто еще 18 счетов на 15 миллионов долларов.

Как видим, настоящая деловая жизнь не зависит от политических передряг».

(«Московская правда», 30 августа, 1991 г.)

«Говорит и показывает Министерство безопасности,

финансирует «МЕНАТЕП-инвест»

Центр общественных связей Министерства безопасности России (ЦОС МБР) представил журналистам первый фильм из серии «Служба безопасности». Называется он «Спасение сокровищ».

Фильм сделан на деньги акционерного общества «МЕНАТЕП-инвест». Правда, свои затраты бизнесмены, видимо, не возместят: фильм получился явно не коммерческого свойства, и его прокатная судьба до сих пор не определена. Считается, что финансирование производства фильма со стороны «МЕНАТЕП-инвеста» – от благотворительности и меценатства».

Известия», 13 марта. 1992 г.)